Растворенные

– Нассрин! – голос Луны разорвал неподвижную летнюю ночь.
Движение наверху прекратилось, и на краю люка показалась голова Нассрин. Ее глаза были широко раскрыты, а лицо было залито кровью. Кровь капала в воду, на них. Беате показалось, что позади безжизненного тела Нассрин мелькнула тень. Потом тело Нассрин тяжело упало в воду. Люк захлопнулся, и снова стало темно. Их крики поглощали толстые стены из бетона. Беата судорожно дышала, пытаясь защитить лицо от гнилой воды, которая всколыхнулась от падения тела Нассрин. Она нащупала в темноте ее руку, которая коснулась ее, когда молодая девушка-полицейский начала опускаться на дно бассейна. Луна всхлипывала, когда они с Каспером поднимали безжизненное тело Нассрин к поверхности.
    
День восьмой – пятница
 
Альдар разглаживал усы огрубевшими пальцами, уставившись отсутствующим взглядом в окно в здании полиции Фюна на улице Ханса Муле. Он сам позвонил и спросил, нельзя ли ему приехать, чтобы они не приезжали к ним домой. Хайана снова стали мучить страхи, коротко пояснил Альдар. Лиама пронзила острая жалость. В жизни братьев не было никого, кроме Нассрин.
– Вы абсолютно уверены, что нашу малышку Нассрин похитили?
Голос был бесстрастным, но при этом Альдар в отчаянии качал головой.
– Да, к сожалению… Мне жаль!
– Это просто не похоже на нее – как ее могли застигнуть врасплох? Мне трудно понять, как она могла допустить это.
Он контролировал себя, но горе пробивалось сквозь каждую морщинку на его лице.
– Альдар, вы уже многое знаете об этом деле, поэтому я могу сказать вам, что мы нашли записку с восьмой заповедью Библии в связи с исчезновением Нассрин.
Альдар кивнул и придвинулся ближе к Лиаму, не сводя с него глаз.
– Вы точно уверены, что эти стихи настолько важны?
– Да, но, кроме этого, мы пока что мало знаем.
– Но, по-вашему, похититель знает Нассрин настолько хорошо, что ему было известно о ней такое?
Лиам вздохнул и сказал, что им приходится исходить из текста записки: «Не произноси ложного свидетельства на ближнего твоего».
– Сейчас мы надеемся выяснить, из-за чего или из-за кого она могла быть связана с таким обвинением. Понимаю, что вопрос неприятный, но спрошу вас напрямую: ваша племянница когда-нибудь давала ложные показания?
Сначала показалось, что Альдар не готов об этом говорить, но потом его угрюмый взгляд немного смягчился. Он кивнул.
– У Нассрин есть сестра, которая несколько лет назад отправилась воевать на Ближний Восток с исламистами. Когда она вернулась в Данию, датские власти конфисковали ее паспорт, потому что не знали наверняка, на чьей стороне она была. – Он сделал паузу, подыскивая слова. – Нассрин тогда обеспечила алиби своей сестре и подтвердила все ее рассказы, потому что, несмотря на то что большая часть из них была выдумана, по сути все было правильно. Но это повлекло за собой неприятности, Нассрин подверглась остракизму и угрозам со стороны мусульман в Вольсмосе.
– Вот как?
Альдар горько улыбнулся.
– Вы даже не представляете, как много моих бывших единомышленников на самом деле хотят господства мусульман и законов шариата. Их страшно раздражает, что и Нассрин, и ее сестра имеют свое собственное мнение. После той истории Нассрин объявили «прозападной шлюхой», так вот ее стали называть.
– И когда она выезжала туда патрулировать?
– Всегда, – ответил Альдар. – Нет другой женщины, которую бы так ненавидели в Вольсмосе. Представьте, каково ей было, когда вы посылали ее туда, чтобы держать арабов в узде.
Старик покачал головой, а Лиам опустил глаза.
– Понимаю.
– Понимаете? – переспросил Альдар резко. – Не уверен.
В комнате ненадолго воцарилась тишина, оба погрузились в свои мысли.
– Скажите, а насколько вероятно, что похитивший ее преступник действительно мог знать об этом, ведь даже я ничего не знал? Только очень узкий круг мог быть в курсе дела?
Альдар снисходительно усмехнулся.
– Если бы вы узнали хотя бы часть этой истории, вам пришлось бы выгнать мою племянницу из полиции. Она солгала Аллаху, защищая сестру, сражавшуюся против бандитов из ИГИЛ, а также солгала датскому государству, нарушив тем самым свою клятву офицера полиции. Поймите, работа в полиции – это была мечта Нассрин. Только это ей и интересно, только этим она живет. Для вас она, возможно, просто рядовой сотрудник, но моя племянница ради службы в полиции готова на все. Вот почему она решила сохранить все в тайне. И она сжимала зубы, когда оказывалась там, где ее легко могли узнать.
– А как преступник мог выяснить все обстоятельства?
– В Вольсмосе с этим несложно. Стоит там немного погулять, и легко найдется человек, готовый рассказать все, что знает и чего не знает.
– А если мы съездим туда и поговорим с людьми, они могут рассказать нам, кто спрашивал о Нассрин?
– Уверен, что да. Я с детства привык к кипучей жизни общины, где сплетни – обычное дело, где нет ничего святого, пока речь идет о соседе, а не о тебе.
Лиам написал несколько слов на листке, затем достал из стопки папку с отчетом Торбьорна и просмотрел краткую справку, которую его коллега составил на Бента Мёллера Нильсена в связи с его приговором за применение насилия.
– Есть еще один вопрос, Альдар. О вашем брате, Хайане.
Мужчина вопросительно поднял кустистые брови.
– Нам стало известно, что вскоре после вашего прибытия в Данию ваш брат стал жертвой жестокого нападения. Нападавший был осужден и оказался в тюрьме.
Альдар нерешительно кивнул.
– С тех пор прошло уже более сорока лет, и я надеялся, что больше никогда не вернусь к тем событиям, – сказал он, казалось, немного раздраженно.
– Нападение совершил человек по имени Ханс Хенрик Мёллер.
Дядя Нассрин снова кивнул, но, похоже, все еще не понимая, куда клонит Лиам.
– Мы приехали в Данию в семьдесят третьем году, как раз перед тем, как прекратили принимать иммигрантов. Первые несколько лет мы жили в комнатушке в многоквартирном доме, там было что-то вроде центра по приему иностранцев. Мы ведь были гастарбайтерами, так это тогда называлось, но потом образовался круг отзывчивых датчан, которые пытались помочь нам ассимилироваться. Это было так давно, что я с трудом вспоминаю то время. Но именно тогда брат влюбился. Они полюбили друг друга, и я много раз думал: может, зря они не сбежали тогда куда-нибудь? Единственный раз в жизни я видел, что брат нашел любовь, и думаю, он до сих пор не забыл ее.
– Ваш брат позднее общался с этой женщиной?
Альдар решительно помотал головой.
Лиам стоял в коридоре и смотрел ему вслед после того, как они попрощались. Старик шел медленно, опустив плечи. Перед уходом он снова спросил, действительно ли полиция уверена, что его племянница стала жертвой преступления. Он начал перечислять различные места, где она обычно занималась кайтингом, и спросил, не стоит ли ему самому съездить поискать ее.
Лиам поблагодарил его и объяснил, что у полиции есть множество следователей, которые ищут ее по всему Фюну. Он не стал рассказывать о видео, которое показали Деннису. Братьям будет невыносимо представлять себе, как их девочка борется за выживание в темной воде.
– Он нам чем-нибудь помог? – голос Деи прозвучал за спиной.
– У нее есть сестра, – ответил Лиам. – Нассрин солгала, чтобы защитить ее, поэтому нам нужно найти сестру. По словам их родителей, у сестры нет постоянного места жительства и она потеряла рассудок после войны против ИГИЛа. Нам также нужно отправить кого-то в Вольсмосе и расспросить живущих там. Альдар считает, что наш маньяк мог получить сведения о Нассрин и ее сестре в Вольсмосе.
  
– Работаем по двум направлениям?
– Да, нам надо осторожно вести себя с сестрой, она не очень здоровый человек. Пусть Торбьорн проведет эту часть расследования, у него такое хорошо получается.
Лиам взглянул на часы.
– И не забудь о пресс-конференции с министром через час.