Растворенные

Беата кивнула. Тепло во взгляде рыжеволосого полицейского вызывало симпатию. Было в нем что-то располагающее. Немного всклокоченные волосы, рыжая борода. Ему явно можно доверять.
– Вы думаете, с Шарлоттой что-то случилось?
– Пока что определенно ничего нельзя сказать, но я на самом деле хотел спросить вас, есть ли у вас какие-то предположения?
– Вообще-то я не очень хорошо знаю Клауса и Шарлотту, – ответила Беата. – В основном по детскому саду, ну и где-то еще встречались, городок у нас небольшой.
  
– Вы не знаете, они когда-нибудь раньше забирали детей с опозданием или, может быть, Шарлотта и раньше внезапно исчезала?
– Нет, не думаю. Даже не могу представить такого.
– Клаус сказал, что ваш муж нашел велосипед Шарлотты позади спортивного комплекса и поставил на него замок. Вы знаете, зачем он туда поехал?
– Да, он поехал туда вместе с Клаусом, чтобы осмотреть все на месте, ведь Клаус был совершенно не в себе, а потом он узнал велосипед Шарлотты, ведь мы часто встречали ее у детского сада… Он такого цвета, что его легко узнать.
Она улыбнулась.
– И он поставил на него свой собственный замок?
– В этом весь Питер. На велосипеде не оказалось замка, он с таким не может мириться, он ведь из Орхуса, а не из какой-нибудь провинциальной дыры.
– Прекрасно, мы тоже всегда призываем людей ставить замки на велосипеды, но, как правило, на свои собственные.
Она заметила веселую искорку в его глазах.
В прихожую вышел Питер и внимательно посмотрел на Лиама.
– Я услышал, что вы говорите о велосипеде.
Он кивнул Лиаму и представился.
– Да, мы тут говорим о том, что вы повесили на велосипед замок.
Беата пыталась встретиться с Питером взглядом. Но он все время отворачивался.
– Да, может, это я и зря, но это на каком-то рефлекторном уровне, я привык к жизни в большом городе.
– И ничто не привлекло там вашего внимания? – спросил Лиам с добродушной улыбкой.
– Нет, вот разве что показалось странным, что велосипед стоит позади комплекса. С какой стати оставлять его там?
– Вы поехали туда, чтобы помочь Клаусу в поисках?
– Да, – Питер кивнул. – Я, кстати, учился в университете с парнем, который как-то утром просто сел на велосипед и уехал в Берлин, – добавил он более веселым тоном.
– В Берлин? – повторил Лиам, изумленно уставившись на него.
– Но Шарлотта не уехала в Берлин, Питер, – воскликнула Беата раздраженно. – Ее велосипед на месте.
– Нет, конечно, – ответил Питер, опустив голову. – Я просто хотел сказать, что людям ни с того ни с сего всякое может прийти в голову… Сегодня утром была такая хорошая погода… Надеюсь, она скоро объявится.
– Да-да, будем надеяться, – закивал Лиам и попрощался с хозяевами.
Беата проводила его до машины. Нельзя терять надежду, подумала она, бросив взгляд на окружавшие дом деревья и кусты. Тени становились все более густыми. Справа от нее что-то зашуршало, как будто кто-то спрятался за тиковым деревом при звуке ее шагов по мелкому гравию.
* * *
Вернувшись на работу, Лиам заглянул в кабинет. Когда-то их отдел назывался «отдел преступлений против личности», как почти во всей стране, но какие-то умники решили, что целесообразно иметь «отдел проактивных расследований» и «отдел реактивных расследований».
Он улыбнулся Дее и Нассрин, кроме них, в офисе никого не было.
– Вы еще здесь?
– Я вообще-то подумывала, не отправиться ли на пробежку, – ответила Дея, посмотрев на часы в нижней части монитора, – а потом домой, смотреть очередную серию на «Нетфликсе».
Она замолчала на минуту.
– Как там с этим парнем из Томмерупа?
– Да черт его знает, – ответил Лиам. – Клаус кажется совершенно подавленным, велосипед жены нашли у спортивного комплекса, и ни пастор, ни сотрудники фитнес-центра не помнят, чтобы она имела обыкновение опаздывать или прогуливать.
– Значит, ты уже успел кое-что выяснить?
– Она пропала, и раз уж я там был…
– Интересно, с кем она сейчас трахается? – воскликнула Дея и посмотрела на Нассрин.
Лиам никак не отреагировал на ее слова. Что еще ждать от этих копенгагенцев!
Он подошел к Нассрин и показал ей обратную сторону листка, на котором Клаус написал номер своего телефона.
– Тебе известно, что это за текст?
«Аллах не простит идолопоклонничества. Он прощает тем, кому пожелает, другие грехи, но тот, кто служит другим богам, кроме Аллаха, ушел далеко от истины».
– Нет, – ответила она нарочито равнодушно.
– Никаких мыслей?
Тут вмешалась Дея.
– Это же об Аллахе, вообще-то это твоя сфера.
Нассрин покачала головой, не отводя взгляда от монитора.
Лиам знал, что Нассрин пережила настоящий ад, убегая из Сирии, что она изо всех сил старалась выучить датский, чтобы получить образование. В тот день, когда Нассрин получила свой полицейский жетон, она рассказала ему о том, как нелегко ей было поступить в Полицейскую школу и ассимилироваться в датском обществе, так что Лиам хорошо представлял, какое сопротивление ей, молодой женщине, иммигрантке, пришлось преодолеть. Он понимал, как болезненно она воспринимает слова Деи.
– Все в порядке, Насс? – спросил он тихо.
Нассрин угрюмо кивнула, по-прежнему уставившись в монитор.
– Поезжай уже домой, – добавил Лиам. – Отдохни. Оставшиеся карточки ведь могут подождать, правда?
Она сразу же встала и выключила компьютер. Стараясь не смотреть на Дею, она сложила вещи и пошла к двери.
Когда Нассрин вышла, Лиам подошел к столу Деи.
– Я завтра позвоню Клаусу и, если Шарлотта все еще не объявится, снова поеду туда.
– Да, завтра – это уже совсем другое дело, если она действительно не вернется, – ответила Дея, доставая из спортивной сумки зеленые кроссовки.
* * *
Воздух струился через открытую крышу маленького темно-синего «Фиата 50°C». Случалось, что Нассрин, когда ее что-то расстраивало на работе, не сразу ехала домой. Лиам всегда поддерживал ее, но с Деей было нелегко. Дея была вульгарной. Вульгарной со всеми людьми, кроме тех мужчин, на которых хотела произвести впечатление.
Нассрин нажала на педаль газа и уверенно описала плавную кривую. Эту машину она купила из-за откидной крыши, но уже в день покупки сообразила, что у маленького «фиата» есть еще и турборежим, который можно было включать и отключать, и в те дни, когда у нее возникала потребность дать выход своему раздражению, она включала турбо. Ехала, и волосы развевались на ветру.
Свернув к дому своих дядей, она нажала на кнопку, и крыша автомобиля закрылась.
Дом был большой, но лишнего места в нем не было, ведь когда дяди приехали в Данию, а это было половину их жизни назад, они привезли с собой горы книг.
Снаружи дом вовсе не был похож на букинистический магазин, да и дяди ничего не делали для привлечения покупателей, но случалось, что из какой-нибудь далекой страны приезжал человек, чтобы купить какую-то определенную книгу. Иногда покупатель проводил здесь несколько минут, но бывало, что он, потерявшись в книжных лабиринтах хозяев дома, задерживался на несколько дней.
В нос ей сразу ударил запах книжной пыли, и тут же она почувствовала, как ее ласково поцеловал в лоб дядя Альдар.
– Вот моя девочка и дома.
– Привет.
Нассрин закрыла глаза, наслаждаясь покоем и запахами. Альдар часто говорил, что большая часть книжной пыли родом из Дамаска, ведь многие из книг никто не открывал за время их жизни в Дании.
– Как у тебя прошел день? – продолжал Альдар, глядя на племянницу поверх очков.
В руке у него были две старые книги, и кожаные обложки тускло поблескивали в падавшем из окна свете.
  
Она пожала плечами.
– Не хочу нагружать вас своими рабочими проблемами.
– Да-да, я понимаю, но ты ведь знаешь, что мне все интересно и с нами можно обсуждать что угодно, правда?
Альдар огляделся по сторонам, вокруг были сплошные полки и стопки книг.