Растворенные

– Полиция ни хрена не делает, – сердито прокричал какой-то тощий мужчина.
– Это не так, – заметила Беата. – И в субботу, и в воскресенье у нас в городе было много полицейских.
– Но им следовало бы начать искать ее в пятницу, когда она пропала, – воскликнул Клаус возмущенно.
Эрнст сделал шаг вперед и, положив руку на плечо Клауса, слегка сжал его.
– Будь крепок в вере, мой друг.
  
Клаус закрыл лицо руками. К нему подошла женщина – Беата узнала в ней мать ребенка из детского сада – и обняла его. Он уткнулся носом в ее плечо и зарыдал.
Лис опустила глаза в пол, в руках у нее была чашка кофе. Трудно было понять, о чем она думает, но слухи о том, что Вернер изводил и жену, и сына, возможно, были не так уж преувеличены, как могло показаться, подумала Беата, глядя на ее хмурое лицо.
В связи с тем что проводилась масштабная поисковая операция, разгорелись споры о том, опасно ли сейчас гулять по улице в одиночку. Люди спорили, отчаянно жестикулируя, и вместо спокойного собрания, которое хотела провести Беата, начался коллективный приступ паники.
– Позвольте кое-что предложить, – сказала она, повысив голос.
В помещении стало тихо, и все тут же посмотрели на нее. Она осторожно положила руку на свой округлившийся живот и глубоко вздохнула.
– Мы могли бы разделиться на группы и отправиться искать пропавших… Дойти до кирпичного завода, пройти вдоль железнодорожного полотна и обойти спортивный комплекс. Лучше нас никто не знает наш город.
– Неплохая идея, – кивнул Эрнст, оглядывая собравшихся. – Если мы разделимся на группы по пять-шесть человек, то получится примерно тринадцать-четырнадцать групп бдительных глаз.
– И через несколько часов – в любом случае, – продолжала Беата оживленно, – мы угостим всех спагетти и сосисками, чтобы вместе закончить этот вечер!
Она видела, что мысль о совместном ужине была не очень-то по душе Эрнсту, но он кивнул и улыбнулся.
В конце помещения в двойных дверях появилась молодая мусульманка из полиции. Она стояла, засунув руки в карманы куртки и прислонившись к косяку. Жаль, что она не приехала раньше, подумала Беата. Рассказала бы как представитель полиции, насколько они там продвинулись в расследовании. Теперь надо попросить ее присоединиться к одной из поисковых групп, чтобы всем стало ясно: полиция поддерживает ее затею.
* * *
Нассрин махнула рукой в ответ, когда Беата подозвала ее.
– Не хотите ли присоединиться вот к этой поисковой группе?
Нассрин не сразу ответила. Она посмотрела на небольшую группу, на которую указывала Беата. Их было пятеро. Элегантно одетая женщина с убранными наверх волосами, двое мужчин в ветровках, полная женщина лет сорока с живыми глазами и тряпичной сумкой через плечо, а чуть поодаль от остальных – молодая женщина.
– Ее зовут Лу́на, – шепнула Беата. – В прошлом у нее были неприятности, какое-то время она была на общественных работах при церкви, и я пытаюсь опекать ее.
В эту секунду женщина с убранными наверх светлыми волосами окликнула остальных и спросила Нассрин, готова ли она идти.
Нассрин кивнула и пошла за ними.
– Предлагаю прогуляться вдоль железной дороги, – уверенно продолжила женщина, взяв на себя руководство. – Хотя, наверное, самым мудрым было бы пройтись по всем садам…
– Это невозможно, – перебила ее Нассрин. – Частные владения.
Женщина протянула ей руку.
– Вы из полиции, не так ли?
– Да. – Она кивнула и пожала ей руку. – Меня зовут Нассрин, я следователь полиции в Оденсе.
– Ну тогда осмотр садов должны были взять на себя вы, полицейские, – продолжала женщина. – Меня зовут Карина. Мы с мужем живем в Хорбю, но я здесь, потому что Вернер – мой свекор.
– Вот как! – воскликнула с сочувствием Нассрин, разглядывая с живым интересом энергичную женщину. – Значит, вы замужем за Хенриком?
– Да, все верно, – ответила она, расправляя красное шелковое платье.
– А Хенрик не смог приехать? – поинтересовалась Нассрин.
– Нет, он на курсах в Ольборге. И учитывая его должность, не так-то просто взять и уехать. Если бы Вернер умер, он бы, конечно, сразу же приехал.
– Может быть, ваш муж не чувствует оснований для беспокойства об отце? – предположила Нассрин.
За спиной Карины Луна бросила горящий окурок на тротуар и наступила на него. Они пересекли Киркевай и направились по небольшой тропинке в сторону Сваневай. В воздухе пахло свежестью после недавно прошедшего над Фюном дождя.
– Вернер с Хенриком нечасто видятся, но так бывает во многих семьях.
– Все любят Вернера, – вмешалась полная женщина. – Здравствуйте, меня зовут Рут. – На лбу у нее уже выступил пот, хотя прошли они совсем немного. – У Вернера был хороший магазин, и он тренировал обоих моих мальчиков, когда они начали играть в водное поло.
– И меня тренировал, – сказал один из мужчин в ветровке. – Вернер тренировал меня в течение четырех лет.
– И все любят Вернера? – переспросила Нассрин, оглядев всю компанию.
– Ну, не знаю, – сказал другой мужчина в ветровке, которого звали Ларс. – На Вернера всегда можно рассчитывать, но мы также знаем, что он частенько давал волю рукам, именно поэтому ему в свое время пришлось уйти из клуба.
– Да ладно, не так уж и часто, – вмешалась Рут. – И разве не за дело вам попадало? – Она улыбнулась и подмигнула ему.
– Наверняка за дело, – засмеялся Ларс и обернулся к Нассрин. – Но, насколько я знаю, дома Вернер тоже распускал руки.
Нассрин посмотрела на Карину.
– Поэтому они и не встречаются?
– Мне об этом ничего не известно, – ответила та холодно.
– Он бил сына, – продолжил Ларс как ни в чем не бывало. – И жену тоже.
– Вы что, это видели? – недовольно пробурчала Карина, повернувшись к нему.
– Нет, но я видел вашу свекровь после этого в супермаркете.
Нассрин покосилась на Карину, размышляя о том, как бы Лиам поступил в этой ситуации.
– Вы не знаете, знаком ли Хенрик с Шарлоттой Лаурсен, которая тоже исчезла?
– Нет. А почему он должен быть с ней знаком? Мы живем в Хорбю… Я же говорила.
Нассрин заметила, что женщина как-то иначе стала смотреть на нее, она откинула голову немного назад, и ее тон изменился, когда она снова заговорила.
– Наверное, вы довольны тем, что не приходится носить платок?
– Вы спрашиваете, потому что я похожа на мусульманку? – спросила Нассрин, глядя ей прямо в глаза.
– Да! Ведь много кто из ваших женщин борется за свои права, может, конечно, вы и не чувствуете давления? Или это только на работе вы ходите без платка?
Вокруг них все замолчали. Нассрин задумалась, стоит ли рассказать, что когда-то она была мусульманкой, но больше не исповедует ислам. И что поэтому больше не встречается с родителями, но привязана к своим дядям. Но потом решила ничего не говорить.
– Хорошо, что вы думаете об этих проблемах, но лично я не чувствую себя угнетенной.
– Но многие из ваших мужчин требуют подчинения, – не унималась жена Хенрика. Говорила она возмущенно, словно эта тема была для нее очень важной. – Они угнетают женщин, а скоро вообще все захватят. Только посмотрите, сколько работы у полиции в Вольсмосе… Туда теперь боятся ездить почтальоны и представители «Охраны животных». Меня удивляет, что у полиции вообще нашлись резервы, чтобы искать моего свекра. – Казалось, открылся какой-то клапан, и слова с шипением вырывались наружу. – Я не понимаю, почему они должны жить здесь, если они явно не хотят становиться частью нашего общества!
– О чем это вы? – не выдержав, воскликнул Ларс. – Мы здесь, чтобы помочь в поисках вашего свекра, так что избавьте нас от вашей политической пропаганды! – Он смерил Карину взглядом. – Если вам не нравится эта молодая женщина, которая просто выполняет свою работу, или не нравится работа полиции в целом, возможно, вам следует отправиться домой. Мы можем продолжать поиски и без вас.
  
Карина холодно посмотрела на него, а затем, не говоря ни слова, резко повернулась и ушла. Все молча стояли и смотрели ей вслед.