Развод в 50. Старая жена и наглый бывший (СИ)

– Ну открывай, сова, медведь пришёл на чаепитие. Помнишь же присказку: “кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро!” – Пропел Егор, делая шаг в калитку и стараясь задвинуть меня в сторону, чтобы я пропустила.
Но я была так ошарашена, что не смогла даже пошевелиться.
– Я вам картошку привёз, пирожное. – Мальчик взмахнул ладошкой, и я увидела зажатый пакет из кондитерской. – Мы на чай.
    
Глава 30
 
Выяснять отношения с маленьким ребёнком, по меньшей мере, глупо, по большей мере – это очень странно.
Но вот чисто гипотетически рассуждать – логично, в чём ребёнок виноват, что его родители поступили по-свински с другими людьми? Ребёнок не виноват.
Я не скажу, что от счастья задыхалась, глядя на сына Егора. Нет, мне было больно. Но объективно отключая эмоции, я понимала, что мальчишка, который привёз пирожное картошка – не виноват.
Поэтому вздохнула и сделала шаг вперёд, выталкивая из калитки Егора.
– Я уже опаздываю на работу. И утро не самое лучшее время для того, чтобы приходить на чай.
Мальчишка смутился ещё сильнее. Он шагнул за Егора, прячась за его ногой. В этот момент я перевела взгляд на бывшего мужа, который, насупившись, набычившись, глядел на меня так, будто бы собирался придушить.
– Ты все равно работаешь сама на себя. Начальство не опаздывает. Начальство задерживается. Так что от овсянки мы тоже не откажемся. Да, Назар?
Но Назару уже было без разницы. Я его, вероятнее всего, пугала. А ещё он не мог понять, зачем они с папой ко мне приехали.
Я хлопнула калиткой, отрезая от участка Егора, и сложила руки на груди.
– Мне надо на работу. Я опаздываю.
Егор тяжело вздохнул. В его манере было бы сейчас просто вырвать у меня ключи из рук, открыть калитку и пойти делать то, что он вознамерился. Но, видимо, чтобы не пугать своего сына, он вздохнул и, обернувшись, подхватил мальчишку на руки.
– Ну, молодой Донской, давай-ка пока посиди в машине, а я поговорю с тётей Мариной.
– Пирожное? – Вздохнул Назар, опять потрясая ручонкой, в которой был зажат пакет из кондитерской.
– Да, да, пирожное ей тоже отдадим.— Произнёс едко Егор и бросил на меня взгляд полный негодования: что же ты, Марина, так себя ведёшь по-свински, к тебе ребёнок со всей душой, с открытым сердцем, а тебе чашки чая для него жалко.
Но мне было не жалко.
Объективно говоря, я детей любила. Мне не доставляли они какого-то дискомфорта. Я не паниковала с детьми. И не могла сказать, что мне всегда было тяжело находить с ними общий язык.
Но это с чужим ребёнком.
Но не когда ты смотришь на результат предательства.
А ведь Архип был не прав. Я вот, например, видела, что Назар очень похож на Егора. Точнее, даже не на Егора, а на моих сыновей в детстве. Немного сместить вектор того, что другая мать, но в целом кровь Донских. Так что Архип вёл свою какую-то игру, в которой собирался меня сделать либо пешкой, либо орудием.
Я ему такого удовольствия доставлять не собиралась.
Поэтому, развернувшись, подумала вернуться и сесть в машину, но в этот момент Егор уже закончил усаживать сына и, повернувшись ко мне, выставил указательный палец вперёд.
– Это подло и низко. Ребёнок тебе ничего плохого не сделал. – И произнёс он это так, как будто бы безумно сдерживался.
А если б не сдерживался, его бы речь звучала иным образом. “А я так и знал, что ты из-за своей мстительной натуры просто не сможешь никак иначе отреагировать. Я же уже говорил, что крысы они такие. Чуть что отвернулся, а она в руку вцепилась и вены старается перегрызть.” Вот так бы звучала его речь, если бы мы стояли одни.
– Зачем ты приехал? Я не понимаю смысла этого завтрака, этого чаепития.
– Я приехал просто для того, чтобы пообщаться с тобой. Но сегодня, поскольку я забрал Назара, он весь день будет со мной. И да, мы с ним договорились о том, что он сам выберет пирожные для тёти Марины, которую видел один раз на поминках бабушки. Но нет, тётя Марина вон хвост распушила и не хочет от ребёнка десерты принять.
– Ты поступаешь бесчестно. Ты сейчас манипулируешь мной при помощи ребёнка, внушая мне чувство вины. Егор, я не виновата. Не я тебя под любовницу подкладывала. И не я, не дала тебе надеть презерватив.
В глазах Егора взметнулся огонь. А я сделала шаг назад, упираясь лопатками в калитку. До меня потихоньку стало доходить, что Назар – это не осечка, не случайность и не забытое средство контрацепции. Назар – это решение осознанное.
И поэтому, собственно, Егор так себя вёл.
Поэтому он Назара привозил на все важные мероприятия. Поэтому Назар уже был знаком с Риммочкой.
Егор не разделил детей на правильных и неправильных. У него все были правильные. Потому что всех он хотел. Назара он тоже хотел.
Какая-то часть меня, очевидно, молодая и глупая, где-то глубоко внутри завыла, как раненая волчица. Потому что это неприятно. Тебе не просто изменяют, тебе предпочитают другую женщину и твоим детям предпочитают другого ребёнка.
Егор не просто спал с другой женщиной, он возвёл её в ранг достойных, поставил на один уровень со мной, с его законной женой. Потому что захотел от неё ребёнка.
И так, прикидывая по возрасту Назара, я понимала, что в то время, это была бы очень тяжёлая и поздняя беременность, но я бы могла родить. Но Егору это не нужно было. Егор посчитал, что лучше ему родит любовница.
– Ты чего это притихла? – Насторожился Егор, вглядываясь мне в глаза.
– Знаешь, Егор, я только сейчас всё поняла. – Растерянно произнесла и развела руки в разные стороны.
– Чего это ты там поняла? – Наступая на меня, спросил бывший муж и заглянул в глаза.
– Я поняла, что несмотря на то, что наши дети хотят, чтобы семья была полной и чтобы мама дурака папу простила, глядя на твоего сына, я точно могу сказать, что этого не произойдёт.
Егор задохнулся с возмущением. Как это так! Он ещё даже прощения не просил, а я здесь уже рассуждаю о том, что я не прощу его!
Его больно это кольнуло. Он взмахнул рукой и только собирался что-то сказать, но я пожала плечами.
– Кстати, родной мой, а ты теперь ответственный не только за своего маленького сына. К тебе наша дочь переехала. Хороших голодных игр.
  
Глава 31
 
По лицу Егора скользнула тень, потом губы скривились в презрительную ухмылку, которая скрывала за собой раздражение.
— Это у тебя тут могли быть голодные игры, а у меня дома все по струнке ходят, если ты забыла. Ну ничего, я могу напомнить, не гордый, знаешь ли.
Развернувшись, он резко сел в машину и хлопнул дверью.
Я покачала головой.
Ещё чего не хватало.
Напоминатель чёртов!
Съездив на работу, я ощутила, как меня все сильнее и сильнее накручивало.
Я понимала, что надо расслабиться и позволить событиям происходить в таком порядке, в котором это им необходимо, но по факту мне было обидно и больно. Я ещё несколько раз пыталась звонить Любе для того, чтобы поговорить, и, может быть, она бы передумала, но дочь не отвечала на звонки.
Вернувшись после обеда домой, я почему-то со злости, психа вытащила коробки с подвала и стала складывать в них вещи.
Свои вещи.
Какое-то пограничное решение, что мы не будем здесь жить, засело в голове и я понимала, что не даю Любе никакого времени, но хотелось быть готовой ко всему, даже к тому, чтобы уехать.
В четыре часа написал Вадим, что он приедет вечером, и действительно, после шести сын приехал, осмотрел погром, который я устроила в доме из коробок и недособранных вещей, присвистнул и сел на диван, между двух стопок вещей.
  
— Я так понимаю, вопрос переезда стоит остро.
Я кивнула.
Что я могла ещё сказать?
— Да, остро стоит, если Люба уезжает жить к отцу, — произнесла я сдавленно, — то мне тем более одной не нужен этот дом. Для чего? Ходить и спотыкаться на углах из- за того, что меня преследует постоянно память.