Ищущий во мраке (СИ)

Помимо патрулей, следящих за порядком, стали появляться команды медиков, занимающихся поиском заражённых. Над ними, по слухам, ставили жуткие опыты, но всё ради того, чтобы найти противодействие мору. И судя по отсутствию положительных вестей, поиски были безрезультативными.
– Не пора ли нам завести ребёнка, Эдгар? – спросила в один день Рута.
– Сама видишь, какие времена сейчас, – ответил я, лёжа в постели после ночного обхода.
– Мне скоро исполнится двадцать семь. Ещё чуть-чуть, и я буду слишком стара для материнства, – грустно произнесла она.
– Моя мать родила меня в тридцать лет, а Ольгерда в тридцать восемь. Но даже в те времена было не так плохо, как сейчас, – сказал я. – Посмотри на условия, в которых мы живём. Я боюсь, что ты можешь не пережить родов на дому, а в больнице ты что-нибудь подцепишь, это гарантировано.
– Я не думаю, что всё наладится… – вздохнула Рута. – Но я всегда мечтала о мальчике и девочке…
– Я тоже, – обняв её сзади, я сцепил пальцы в замок под грудью любимой и поцеловал в шею. – Разве ты бы хотела, чтобы они жили в таком мире? Это было бы эгоистично с нашей стороны. Я не смог уберечь брата. Боюсь, отец из меня будет ещё более никудышный.
– Ты был бы отличным отцом, – возразила Рута, поцеловав меня в губы. – По крайней мере, ты бы научил их тому, что действительно важно в этой жизни.
– Я убивал людей, Рута. Порой, совершенно не причастных.
– Тебе съедает совесть за это, и потому тебе лучше знать, что есть истинное зло.
– Возможно, ты права.
Но этот вопрос мы так и оставили не закрытым. Всё-таки, жили почти впроголодь. Я очень не хотел, чтобы Рута шла работать в госпиталь, ибо то был верный путь в могилу.
В итоге, мы так и остались в сырой съёмной квартире. Любимая занималась готовкой и стиркой. Утром я отсыпался, а в обед мы проводили время с пользой: ходили на рынок, гуляли в парке и на причале, занимались любовью.
Намного легче было смотреть вдвоём на то, как мир загибается. Чувствовать тепло родного человека. Я готов был жить в таких условиях до конца дней своих, лишь бы только с ней рядом.
Людей на улицах становилось меньше. Серая гниль передавалась от приезжих. Карантинные меры и фильтрация при въезде не помогали. Прокажённые подавали первые симптомы, когда лечить было уже поздно.
Хотя, я до сих пор не слышал, чтобы хоть один больной серой гнилью выздоровел и не тронулся умом.
Хуже всего, когда заболевали бездомные, ведь они не обращались в госпитали и, в какой-то момент, начинали бросаться на здоровых. А потому, новая власть пошла на крайние меры и попросту убрала их с улиц.
Гражданам, конечно, рассказали, что их отправили в рабочие дома, помогать на рудниках и в уборке урожая, но, по слухам, бездомных просто перестреляли, как собак.
Кстати, о последних: на рынке всё чаще стали появляться тушки пойманных четвероногих и грызунов. Те, кто не смогли найти хорошо оплачиваемую работу при власти военных, в основном, только их мясо и ели.
Даже мы с Рутой были вынуждены отведать собачатину пару раз, когда зарплату задерживали.
И вот, в один прекрасный день, оставшиеся в городе учёные выступили с заявлением: был найден способ борьбы с серой гнилью!
Правда, вместо вакцины или какого-нибудь средства защиты от попадания заразы внутрь, нам представили какого-то мужика.
Он был одет в кожаный плащ и широкополую шляпу. Его глаза были неестественно серыми, а взгляд и вовсе звериный, хищный.
– Перед вами стоит первый из мракоборцев! Отважный капитан Генрих Руффор согласился на экспериментальную операцию и теперь обладает абсолютным иммунитетом к серой гнили несмотря на то, что является её носителем! Ему не страшны укусы, кровь, слюна и прочие жидкости заражённых! А это значит, что он может войти в толпу разносчиков мора, сразить их и выйти без вреда для себя! Любой желающий помочь в борьбе с распространением серой гнили может присоединиться к отряду капитана Генриха! За это, власти и лично институт вирусологии будут выплачивать сотню клети ежемесячно!
  
«Сотня клети!» – разошлось по толпе. Действительно, таких жалований удостаивались лишь офицеры армии и флота. Для простого гражданина это была отличная возможность уже с первой получки поставить на ноги целую семью.
– Риск слишком велик, – произнесла Рута. – Даже не думай, Эдгар.
– Я и не собирался. Сомневаюсь, что мракоборец может иметь детей после такой операции. Да и риск тебя заразить остаётся.
Покинув площадь. Мы вновь отправились по делам.
Прошло ещё несколько месяцев. Мракоборцев набрался целый орден из пары сотен мужчин, любовь и уважение к которым начала прививать людям церковь Великого Светила. Прокажённые резко переименовались в еретиков, что, учитывая их поведение на финальной стадии, казалось уместно.
«Главное, чтобы это не вылилось в очередную охоту на ведьм!» – думал я, глядя на происходящее.
В мракоборцы активно вступали кадровые офицеры и рядовые. В конце концов, их орден вытеснил армию конквестов и, в союзе с церковью, начал править тем кусочком Бритонии, что ещё удавалось спасать от набегов еретиков.
Мракоборцы регулярно совершали атаки на хаотично расположенные логова прокажённых, сокращая их поголовье, а также убивая всех, кого спасти было уже невозможно. Как бы то ни было жестоко, но они призывали каждого, кто встретит человека с симптомами болезни – убить его. Даже, если то была его собственная мать или ребёнок.
Общество получило заряд воодушевления. Казалось, если мракоборцы уничтожат всех прокажённых, то болезнь перестанет буйствовать и жизнь вернётся в прежнее русло. Люди заново начнут убивать людей из других стран, а не соседей.
Но, как оказалось, даже мракоборцы бывали уязвимы. Конечно, вылазки не обходились без потерь. Обычно, это была парочка новобранцев, в худшем случае – десяток.
Никто даже не подозревал, что каждый из них – бомба с очень длинным фитилём. В конце концов, болезнь в телах мракоборцев спала, но, в некоторых случаях, могла и проснуться. И тогда ничего уже нельзя было поделать.
К сожалению, люди узнали об этом слишком поздно.
В один из дней, мы, как обычно, прогуливались по рынку. Возле одного из прилавков с домашним мёдом стояла парочка мракоборцев. Мне изначально показалось странным, что один из них как-то странно подёргивается и насвистывает что-то себе на уме. Иногда он резко смеялся, обращая на себя внимание сослуживца.
Пока Рута набирала в корзину овощи, я стоял и присматривал за ним. Вдруг, мракоборец отошёл от прилавка, застыл на мгновение, а потом резко задрал голову вверх и начал ржать, что есть силы.
Прошла всего секунда прежде, чем он выхватил револьвер и выстрелил в голову проходящему мимо мужчине.
– Хэрри, что ты творишь?! – воскликнул второй.
Я тут же взял Руту за плечи и отбежал с ней в сторону, спрятавшись за корзиной со свежей рыбой.
Поехавший мракоборец разрядил весь барабан по убегающим людям, после чего схватил с прилавка мясника нож и вонзил его в голову несчастной старушке, споткнувшейся прямо перед ним.
– О, нет! – выкрикнула Рута, увидев одинокого плачущего ребёнка, к которому медленно направлялся Хэрри.
Ни сказав мне ни слова, она выбежала из-за укрытия и, толкнув спятившего мужчину, обняла дитя.
«Милая моя Рута, ты так любила детей и так хотела иметь своих, что просто не могла оставить всё, как есть. Ты поступила, как должна была. Жаль, что я не среагировал вовремя…»
Мракоборец замахнулся тесаком, но тут раздался выстрел. Мужчина застыл с безумной ухмылкой на лице, а затем рухнул, убитый товарищем в спину.
Я тут же подбежал к Руте, переживая, что пуля, прошедшая тело мракоборца, задела и её. Но всё обошлось, как я думал в тот момент.
На лице любимой была лишь кровь убитого. Вытерев её рукавом, она спросила у ребёнка, где его родители. Оказалось, что застреленный мужчина приходился мальчику отцом.
Отдав его в руки второго мракоборца, мы поспешили домой, чтобы поскорее забыть о произошедшем.