Секс в океане или Тайна зарождения жизни

Правда, порою случается и прямо противоположное. Иногда не мы обитателям моря, а они нам жизни не дают своими шумовыми атаками.
Однажды в западных кварталах Сиэтла половина жителей много ночей подряд не могла уснуть {47} из-за просто-таки адских протяжных гудков. Нужно было что-то делать. Стали выяснять, кто устраивает эту шумовую вакханалию. Может, это буддийские монахи затеяли массовую сходку с музыкой и пением на окрестных холмах? Или это банда тинейджеров балуется где-то раздобытыми диджериду? [10]
  
Оказалось, что ритмично-прерывистое безостановочное громкое гудение на низких нотах, поставившее на уши прибрежные кварталы, исходит из моря, конкретнее – от весьма скромных по размеру, но сильно возбужденных сексуально самцов рыбы-мичмана. Дам из морских глубин на скалистое мелководье эти представители семейства рыб-жаб как раз и выманивают беспрерывными громкими гудками. В результате же освоения в Сиэтле береговой полосы корпуса пришвартованных вдоль берега залива лодок сыграли роль дополнительных резонаторов, многократно усиливших заунывный зов самцов, что и послужило дополнительным источником неудобства для желающих уснуть окрестных жителей. Эти продолговатые, длиной с человеческое предплечье рыбы с по-жабьи приплюснутыми широкими головами обычно обитают поодаль от берега, а в каменистую зону прилива выдвигаются лишь на летний нерест. Первыми в конце весны прибывают самцы, столбят территорию, вьют гнезда на мелководье. Затем, обустроив каждый свое гнездо, мичманы начинают состязаться в приманивании самок самыми сексуальными в понимании последних сигналами – низкими, чувственными, богатыми обертонами протяжными звуками, лежащими по тембровой окраске где-то посередине между горном туманной сигнализации и шумом мотора кружащего над морем радиоуправляемого винтового самолета.
В сезон спаривания, когда организм самки готовится к выметыванию икры, гормональный выброс приводит к предельному обострению слуха {48} и наделяет ее способностью тонко улавливать частоту гудения, издаваемого вожделенными самцами. Еще находясь на глубоководье и за многие мили от берега, она безошибочно их улавливает и пеленгует. В точности так же, как гормональные выбросы помогают только что родившей матери безошибочно улавливать в море шумов малейший писк, исходящий от ее ребенка, самке рыбы-мичмана, настроившейся на звуковую волну самцов, отчетливо слышны любые изменения в тоне, тембре и колоратуре их голосов. По мере того как тело самки приготовляется к откладыванию яиц, явственно изменяются и ее способности к физическому восприятию звуковых сигналов – и вот уже мужское вибрато звучит в ней громко и отчетливо… Выметав икру, самка обычно успокаивается – гормональная атака сошла на нет. Теперь она может (блаженно?) отрешиться от нескончаемого жужжания хора самцов-ухажеров. Подобно солидной женщине, которой надоело обращать внимание на присвисты бездельников, ежедневно обращающих на нее внимание по дороге на работу, самка рыбы-мичмана с безразличным видом мирно удаляется от берега и погружается обратно в свои глубины. А вот жителям прибрежных кварталов на западе Сиэтла не позавидуешь: покой им будет только сниться до конца лета, пока не стихнут наконец доносящиеся с берега из-под окон трубные звуки песен всё еще не удовлетворенных мичманов-самцов.
ТАКТИКА ПОИСКА № 5:
ПРОСТО ПЛЕСК!
Хотите заманить к себе на оргию побольше народа? Так выпрыгивайте из воды повыше и поднимайте фонтаны брызг, ударяясь плашмя о воду, – и соседи к вам потянутся. Такую стратегию выбрали для себя скаты-рогачи, они же мобулы {49} – похожие на стратегический бомбардировщик B-2 Spirit ближайшие родственники гигантского морского дьявола и отдаленные – акул. Презрев закон всемирного тяготения и свою принадлежность к водной среде обитания, представители рода мобул взмывают в воздух и устраивают сказочные летные шоу. Представители всех видов рогачей (а насчитывается их с десяток), похоже, предрасположены к воздушной акробатике и с легкостью выпрыгивают на пару метров над водой и, пролетев изрядное расстояние или выполнив сальто, шумно плюхаются в воду, – но зрелищнее всех это, вероятно, получается у мобул, обитающих в Калифорнийском заливе.
Обычно эти скаты плавают поодиночке, но раз в году собираются в бесчисленные стаи до двух километров в поперечнике. Глядя сквозь прозрачные воды залива на сотни тысяч диковинных рыб, собравшихся на сезонную сходку, ловишь себя на мысли, что эти мобулы – будто ожившие картины М. К. Эшера [11]: ромбовидные тела скатов образуют подобие деформированной шахматной доски, да еще и многослойной. В каждом из полутора-двух десятков слоев рыба движется с собственной скоростью, из-за чего глазу трудно сфокусироваться на отдельных особях, – но лишь до прыжков. С началом воздушной акробатики всё внимание автоматически переключается на рыб – исполнителей трюков. Джош Стюарт из программы исследований фауны Калифорнийского залива Института океанографии имени Скриппса сравнивает свой опыт пребывания в маленькой лодке посреди резвящегося косяка рогачей с попаданием внутрь гигантского аппарата для изготовления попкорна: скаты безостановочно выпрыгивают из моря в совершенно непредсказуемых направлениях. Куда ни кинешь взгляд, повсюду мобулы взмывают в воздух, хлопая похожими на крылья грудными плавниками, затем, расправив их, зависают в высшей точке, демонстрируя блестящие белые брюшки, и наконец плашмя обрушиваются обратно в воду, сориентировав тело строго параллельно поверхности, чтобы хлопок вышел как можно более громким. Как от удара широкой доской с размаху фонтанами вздымаются вокруг них россыпи брызг, но всё-таки главное для рогачей, похоже, произвести максимальный акустический эффект оглушительными хлопками о воду, ради чего и затевается это феерическое пилотажное шоу.
Зачем именно мобулам нужны эти прыжки, по-прежнему остается под вопросом, но группа Стюарта постепенно приближается к разгадке тайны. Обе первоначальные гипотезы – избавление от паразитов или выпендреж самцов перед самками – с действительностью срастаются плохо. Чистку от паразитов, по словам Стюарта, скаты проходят на специальных «мойках», где скармливают их прямо с себя мелким рыбешкам, для которых эти паразиты – излюбленное лакомство. Кроме того, добавляет он, «паразит, от которого хозяин может отряхнуться какими-то жалкими прыжками, – это позорище, а не паразит». А касательно идеи, что самцы, прыгая, красуются перед самками, – так ведь и самки участвуют в этих акробатических шоу наравне с самцами. Пока что Стюарт не исключает гипотезы, что весь этот воздушный цирк скаты затевают для привлечения внимания сородичей с целью пополнения стада. В других популяциях, как удалось установить, манты и мобулы обычно устраивают подобные прыжковые представления на стадии объединения мелких косяков в крупные стада перед групповым выкормом, что позволяет устроившему шоу косяку привлечь в свои ряды дополнительно несколько десятков особей. (Однако эта версия едва ли годится для популяции мобул Калифорнийского залива, где каждый косяк и без того слишком многочислен для стада на выкорме. Так что сотням тысяч голодных ртов нет никакого смысла сажать себе на хвост еще кого-то, поскольку пищи на всех однозначно не хватит.)
  
Потому представляется вполне разумным еще одно возможное объяснение: громкие шлепки скатов о воду – средство связи (другие звуки они, судя по всему, производить не способны). Калифорнийский залив – это же обширное внутреннее море, где отдельные особи мобул, конечно, могут судить о том, что пришла пора заняться групповым сексом, по сезонным признакам, но ведь еще нужно найти дорогу к косяку, странствующему где-то в море. И тогда, прямо как на карнавале в Новом Орлеане, где праздничное шествие, проходя змейкой по улицам, прирастает толпой зевак, летающие скаты оглушительными шлепками о воду, слышными далеко за линией горизонта, помогают остальным сородичам-гулякам найти дорогу к окрестностям близящегося праздника оплодотворения. Ну а после того, как все в сборе, можно приступать, благо в такой массе и партнеров найти проще, и выбрать наиболее подходящих, даже лучших из лучших, вполне реально – так что не исключено, что и здесь энергичные игривые прыжки самцов и самок вперемешку помогают им взаимно сориентироваться. Все-таки, слыша похожие на взрывы петард хлопки и глядя на энтузиазм, с которым скаты выделывают в воздухе кульбиты, трудно отделаться от мысли, что это еще и праздничное шоу, пусть хоть отчасти.