Дарованная Гладиатору

Генерал Гай Агрикола вскакивает со своего места рядом с нами и начинает отдавать приказы своей охране.
— Закройте городские ворота. Соберите сенаторов. Я всё беру на себя.
Народ очень не любил Императора, и все они ликуют, наблюдая за его ужасной кончиной.
— Кезон! — рявкает Гай Агрикола, когда мой гладиатор обнимает меня, защищая.
Мы оба смотрим на него несколько долгих напряженных секунд. Кезон только что убил Императора на глазах у полсотни тысяч человек.
  
Прикажет ли Генерал казнить нас?
Мы с Кезоном прекрасно понимаем, что даже такой сильный непобедимый гигант как он, не сможет выстоять против римской армии, разбившей лагерь на окраине Рима.
— Благодарю, — кивает Кезону Генерал Гай. — А теперь поторопитесь и уходите. Вы свободны.
Не говоря больше ни слова, Кезон подхватывает меня, перекидывает через плечо и срывается к выходу из Колизея, навстречу нашему счастливому будущему. Свободному счастливому будущему. 
  
Глава 9
 
 
Кезон
 
На улицах Рима царит хаос.
Тысячи людей стремятся покинуть Колизей, а армия Генерала Гая входит в город, чтобы захватить власть. Городская стража, верная Императору, которого я только что скормил тиграм, встречает их в бою.
Звон мечей, крики и хрипы умирающих раздаются вокруг нас, пока я, с моей Венерой на плече, бегу в безопасное место. Это не моя битва. Мои боевые дни закончились.
Хотя… похоже, мне предстоит еще один…
Замечаю, как мой бывший хозяин Септимус загружает в крытую повозку сундуки со своим огромным богатством. Гай Агрикола не первый генерал, захватывающий Рим. И когда это произойдёт, солдаты с удовольствием будут грабить богатеньких горожан. Уверен, Септимус знает об этом, вот и убегает, чтобы затаиться где-нибудь, пока всё не уляжется.
Продажная шкура замечает, как я приближаюсь к нему. Он, широко распахнув глаза, пытается скрыть свой страх за кривой улыбкой.
— О-о-о, ты выбрался, старина. Я беспокоился о тебе.
Но меня не проведёшь.
Септимус пятится к повозке, а я наступаю на него.
— Ты продал Императору мою Венеру?! — рычу, едва сдерживая ярость.
Подбородок Септимуса дрожит, но он быстро прячет свой страх за другой гаденькой улыбкой.
— Нет, что ты! — возмущается он. — Императорская стража украла ее у тебя.
— Это был он, — кипит от негодования Элоиза, пристально глядя на него. — Септимус вошел в нашу камеру и забрал меня. Сказал, что хочет, чтобы ты увидел меня на коленях у Императора. Тогда ты разозлишься и...
— Она лжёт! Лжёт!!! — верещит Септимус. Его напускное спокойствие трескается, и он впадает в панику. — Как давно мы знаем друг друга, Кезон? Я всегда хорошо к тебе относился! Ты не должен верить ей. Она всего лишь шлюха!
Не хочу больше слушать этого трусливого слизняка и хватаю его за шею.
— Не надо…Пожалуйста! — хрипит он. — Я дам тебе денег! Много денег!!!
— Деньги, которые ты заработал на мне? — скалюсь и сжимаю его шею сильнее. Септимус пытается хватать ртом воздух, но ничего не выходит. — Деньги, которые ты заработал на Элоизе?
Слизняк синеет, и я выдавливаю из него жизнь.
— Я сам заберу твое богатство, — рычу, глядя, в начинающие закрываться, глаза подлого рабовладельца. — Потому что это мое. Я это заслужил. Ты же не заслуживаешь ничего, кроме того, что Аид тебя уже заждался в Подземном мире.
Сжимаю его шею до тех пор, пока тело не обмякает, а глаза не становятся пустыми стекляшками. Вот тогда отпускаю, и Септимус падает на землю безжизненной кучей.
— Быстро в повозку, — приказываю Элоизе, когда замечаю, как она смотрит на Септимуса с пустым выражением на лице. — Не надо смотреть на такие вещи, любовь моя.
Она спешит устроиться на сиденье повозки. Запрыгиваю рядом с ней и хватаю за поводья двух лошадей.
— Это же Пегас! — задыхаясь, произносит она.
— Нет, моя Венера, — улыбаюсь ей. — У Пегаса есть крылья. Это же две обычные лошади.
Элоиза, закатив глаза, улыбается.
— Я знаю это! Одна из этих лошадей моя. Его зовут Пегас. Мы сбежали вместе. Септимус купил нас двоих, и я не знала, где он был…
***
Сердце неистово колотится в груди, когда мы с Элоизой выезжаем из города, нагруженные сундуками, полными сокровищ, накопленных Септимусом. Теперь они наши.
Но еще более важно, что мы есть друг у друга.
Спустя долгих четыре дня путешествия, садимся в лодку, чтобы отплыть на остров Крит. Уже оттуда поплывем на маленький остров, который я видел в своих снах и мечтах, и где мы сможем создать семью и жить той жизнью, которую заслуживает моя Элоиза.
— Ты самое прекрасное создание, которое я когда-либо видел, — признаюсь ей.
Мы стоим на носу лодки, и я любуюсь, как играет солнце в волосах моей Венеры. Она улыбается, а я обнимаю её.
— Расскажи мне еще раз о будущем, которое ты видишь.
Я улыбаюсь и сильнее прижимаю мою Венеру к себе.
— Мы купим ферму с видом на море на маленьком острове. Там будет тихо, спокойно, безопасно…
Элоиза улыбается, глядя на меня снизу вверх. Состояние, которое Септимус накопил за мой счет, было довольно внушительным, и мы можем приобрести любую недвижимость, какую пожелаем.
— …У нас будут мальчики. Много мальчиков… Шестеро крепких парней. Сильных и смелых. Они будут подобны маленькой армии, ну а в мирной жизни, смогут собрать такой большой урожай, что мы станем самой богатой парой на острове.
— Шестеро? — растерянно бормочет моя Венера. — И все мальчики?!
— Да, — киваю. Я уверен в этом.
— Хм, не думаю, что тут ты можешь выбирать, — сомневается Элоиза.
— Вот увидишь, всё так и будет, — я ни на секунду не сомневаюсь в этом.
Элоиза загадочно улыбается, глядя на меня, как будто знает что-то, чего не знаю я.
— Ладно, — сдаётся она, и я спешу завладеть ее сладкими губами в страстном поцелуе. 
  
 Эпилог
 
Элоиза
 
Шестнадцать лет спустя…
Кезон оказался прав насчет количества детей, но на этом точность его предсказаний закончилась.
— Завтрак готов! — кричу, заканчивая выпекать пшеничные блинчики.
Кезон выходит к столу первым, за ним, гуськом, следуют наши шесть… дочерей.
— Доброе утро, папочка, — каждая из наших девочек целуют по очереди отца в щеки и занимают свои места за столом.
Я же подхожу к своему любимому великану, и он, обняв меня за талию, с гордостью и чистой радостью наблюдает, как шестеро светловолосых девушек с отменным аппетитом расправляются с финиками, жареной рыбой, орехами с мёдом, персиками и пшеничными блинчиками в своих мисках.
— Ты сегодня работаешь, папочка? — спрашивает наша восьмилетняя Камилла.
— Я единственный представитель правопорядка на острове, малышка, — отвечает он, пока я наполняю его миску едой. — Так что я всегда работаю, даже когда меня нет на посту.
Когда пять тысяч жителей нашего острова выбрали Кезона следить за правопорядком, преступность тут же упала до нуля. Думаю, взглянув на моего гиганта, у преступников напрочь исчезло желание заниматься своими чёрными делами, и они дружно ушли в отставку.
— Тогда ты будешь рисовать? — продолжила Камилла.
Любимый смотрит на меня, и я улыбаюсь.
— Да, — усмехается он. — Сегодня я планировал порисовать у воды.
Девочки переглядываются между собой. И мы с Кезоном начинаем подозревать, что они что-то замышляют. Без сомнения какое-то озорство. Единственные люди на острове, которые не боятся Кезона – это наши дочери. Когда они набедокурят, он, конечно, пытается быть крутым парнем, но…
  
— Ты рычишь и набрасываешься, как лев, — всегда говорю ему я.— Но твои дочери прекрасно знают, что, когда дело доходит до них, ты не более чем маленький львёнок, в глазах которого пляшут сердечки.