Обратный отсчёт 2 (СИ)

Но что же Лорис?
Черт! Я же с первого дня подозревал, что они похожи на сообщников! Он заручился ее поддержкой, чтобы протолкнуть свой проект и иметь доступ к самой тайной информации? Очень похоже.
Но причем тут тогда воры-евреи и террор?
Хотя чему я удивляюсь? Пройдут годы, и новое поколение отечественных тузов начнут щедро жертвовать на революцию. Не ведая, как просчитались. Как своими руками вырыли себе яму…
  
И эти грегеры и варшавские, подобно морозовым и рябушинским, могли наступить на те же грабли. Выкормили на свою голову волков, а те взяли да грохнули руку кормящую, царя-батюшку. Вот и получили евреи вместо конституции антисемитские законы Александра III. И выкуп в казну железных дорог с параллельным расследованием. Кажется, Полякова тогда уличили в краже сорока миллионов. Сорока! Это при том, что военно-морской бюджет России сейчас не дотягивает до тридцати.
А я все диву давался, отчего Сталину хватило пары пятилеток, чтобы за счет ограбления крестьян провести индустриализацию, а Российская империя и за полвека не справилась? Вот и ответ. Вечный русский ответ. Воруют!
Боже, как все сложно!
— Ваше Величество! — осторожно окликнул меня Черевин.
— А? Что? — с трудом вернулся в кабинет.
Петр смотрел испытывающе. Как человек, поставивший все на одну карту. Хорошо понимая, что ему откровенность может выйти боком.
Я забарабанил пальцами по столу, собираясь с мыслями.
— Ты вот что, Петр Александрович…
Генерал замер в ожидании приговора.
— О чем я? — мысли не желали подчиняться, ускользали как мышки. — Да, справка, кончено, убойная. Нету слов… III Отделение… Справки писать вы молодцы… Но назову вещи своими именами. Ты, генерал, был назначен шефом жандармов. И не справился. Ни воров не покарал, ни с крамолой не совладал…
Черевин возмущенно вздернул голову и обиженно пояснил:
— Зачем вы так, Ваше Величество? Воров покрывают на самом верху. Как мне действовать, если в расследованиях всплывали имена ваших братьев?..
— Молчи! Не все еще сказал. Назначение тебя товарищем министра внутренних дел и соответствующее снятие с руководства жандармами — это признание твоего провала. Будешь спорить?
Петр Александрович понурил голову. Крыть ему нечем. Он действительно оказался не на высоте задачи обеспечения общественной безопасности. И моей личной — тоже. Взрыв в Зимнем дворце, как и несколько других покушений, предотвратить не смог.
— Хочу поручить тебе сложнейшее дело, — на меня уставились ошеломленные глаза. — Да, да, ты не ослышался. Никто тебя с поста снимать не собирается. Знаю, что ты человек кристальной честности, никогда не искал и не будешь искать для себя личной выгоды. Только ты — и никто другой. Мне нужно всю эту шушеру банкирскую к ногтю прижать. Так по ней вдарить, чтоб только перья во все стороны полетели. Берешься?
— А как же… — он так растерялся, что попроси я сейчас больше не пить, согласился бы без раздумий.
— Ты о покровителях?
— О них, — Черевин будто в прорубь с головой нырнул.
— По каждой персоне докладываешь мне лично. Я приструню. Ох, как приструню! Про княгиню Юрьевскую забудь. Начнет Лорис палки в колеса вставлять, сразу ко мне. Нет неприкасаемых!
— Правда? — не поверил Черевин, напомнив мне персонажа из одного польского фильма. Там сыщик из уголовки также удивился, когда ему разрешили забыть о законах. — Но, государь… Взять ту же девицу Шебеко. На ней же клейма негде ставить, а она крестная ваших детей. О ней давно в салонах судачат, что больно хваткая.
— Думаешь, она может быть связана с этой шайкой?
— Давно и очень крепко.
Я про себя матернулся. Вот вам и кандидат на роль сообщника тех, кто коршуна на мое окно натравил. «Приманка спущена сверху», –утверждал Путилин. И ведь не докажешь.
— Петр Александрович. Все дела, что тебе поручаю, довольно деликатного свойства. Нужна конкретика, а не пересказ слухов из петербургских гостиных. Не прими мои слова за связывание рук. Наоборот. Копай. Копай так глубоко, как сможешь. И отбери себе в команду лучших и перетряхни 1-е Делопроизводство, избавься или изолируй засланных казачков, чтобы не получилось, как с Клеточниковым. Сам понимаешь, дойдет дело до суда, будут нужны железные доказательства. У этих голубчиков денег хватит на лучших адвокатов, на подкуп свидетелей и присяжных.
— Это — да, эти могут, — понурился Черевин.
— Начни, пожалуй, с интендантской истории. Она посвежее, и целая армия в свидетелях. Сам же на своей шкуре испытал.
— Было дело, — генерал грустнел с каждой минутой. — Трону «Грегер, Горовиц, Коган и Ко», вылезет генерал Непокойчицкий, бывший начальник штаба балканской армии.
— Трогай! В камеру его!
— Даже так? — поразился Черевин. — Сразу прибежит великий князь Николай Николаевич Старший, начальник Непокойчицкого.
— И он в доле был?
— Не исключаю.
— Докажешь, посажу его под домашний арест.
— Ой, не сносить мне головы!
— Охрану себе организуй. Где большие деньги, там без киллеров не обойдется.
— Киллеров?
— Наемных убийц.
Вот ни разу не напугал. Все ж таки Черевин боевой генерал и смерти смотрел в лицо чаще, чем в рюмку. Хммм… Нет, в рюмку чаще, я забыл.
— Давай, Петр, запрягай. Извини, что навешиваю такой груз, но других у меня нет. Можешь для затравки Варшавского в кутузку упечь. У нас в городе положение чрезвычайной охраны. Так что можешь не скромничать.
— Варшавский зять Полякова. Который Самуил, а не Лазарь, — задумчиво произнес генерал.
— Ну и хорошо! Прибежит договариваться, денег тебе предложит, а ты и его в камеру. Чтобы зять не скучал.
— А Непокойчицкого? — загорелся Черевин, словно крылья обрел.
— И этого туда же! Я ж тебе сказал.
— Не может быть!
Черевин ушел как бетонной плитой придавленный. Но и с огоньком в глазах. Понял, что красную дорожку ему застелил на самый верх. Если не споткнется по дороге. Тогда костей не собрать — затопчут, здрасти не сказав.
Интересно, а каков здесь процент отката господам в золотом шитье на мундирах? Сомневаюсь, что большой. За долю малую продаются — святые времена!
Что же касается меня, то все так запутано! Эх, дуся, дуся! Что же мне с тобой делать?
— Можно? — попросился Ширинкин.
Думал, будет докладывать о завтрашней засаде, а он с порога меня огорошил.
— Поступило анонимное письмо, что в дворцовую аптеку прислано взрывчатое вещество в виде пилюль доктора Люжажа.
— Кто такой?
— Никто не знает. Перетряхнули все провизорские запасы и ничего не нашли. И этикетки такой нету.
Я вздохнул:
— Та же история, что с коршуном. Пугают меня. Хотят до нервного срыва довести.
— Я говорил!
Отвечать не стал. Если все правильно понял, заказчики этих преступлений мне известны. Доказать не докажу, но капиталов лишу. Посетовал, что не догадался сказать Черевину, как буду оценивать эффективность его работы — по возвращенным в бюджет деньгам. Но еще не поздно.
Эх, мне бы ночь простоять да день продержаться.
Завтра 1-е марта 1881 года. Роковая дата цареубийства. И ровно месяц, как я нахожусь в теле Александра II.
Ничего толком не успел, ни на что серьезно не повлиял. А планов на будущее припас изрядно. Удастся ли их осуществить?
Все решится завтра.
 Глава 13 
Катя истерила, заводясь все больше и больше. Костьми была готова лечь, лишь бы не пустить меня в Михайловский манеж. Оно понятно и где-то в душе даже приятно, но мое отношение к ней после разговора с Черевиным изменилось бесповоротно.
— Еще раз услышу, что ты с Вавой стараешься кому-то протекцию оказать, вылетишь из Дворца, — заткнул ей рот всего одной фразой.
  
Дуся замерла, фонтан слов иссяк, как летом горячая вода из крана где-нибудь в будущей Туле. Услышанное не укладывалось в ее голове: всего месяц, а царя как подменили, подкаблучник превратился в тирана и деспота.