Безрассудный рыцарь (ЛП)

— Ах, да? — Спрашиваю я, опуская взгляд на его рот, когда он проводит зубами по нижней губе.
— Ага, — подтверждает он, прежде чем обхватить меня рукой за шею, притянуть ближе и врезаться в мои губы.
Глубокий стон вырывается из моего горла, когда его язык глубоко облизывает мой.
Я прогибаюсь в его объятиях, так же яростно отвечая на поцелуй.
После последних нескольких часов безжалостного флирта и воспоминаний о нашей первой встрече, я чуть не задыхалась от этого.
Каждое нервное окончание в моем теле, покалывает, когда его пальцы нежно сжимают мой затылок, как будто он не может подобраться достаточно близко.
Мое тело горит, пока его поцелуй продолжается, и я, черт возьми, здесь ради этого.
Все вокруг нас исчезает, когда я растворяюсь в нем, понимая, что, вероятно, совершила ошибку, не приняв его предложение сегодня вечером, но в то же время зная, что поступила правильно.
Несколько минут спустя я неохотно отстраняюсь, но он позволяет мне сдвинуться только на дюйм.
Открыв глаза, я задыхаюсь от голода, смотрящего на меня.
— Чего бы я только не отдал за еще одну ночь с тобой, Демон.
Я с трудом сглатываю, пытаясь удержаться от того, чтобы не умолять именно об этом.
Не теряй голову, Джоди.
— Скоро, — обещаю я.
Его лоб касается моего, его глаза все еще держат меня в плену.
— Позвони мне, если тебе что-либо понадобится.
— Что-либо? — Спрашиваю я, изогнув бровь.
— Все что угодно, — подтверждает он.
— Наверное, мне следует… — я указываю через плечо.
— Еще один. — Он смыкает наши губы еще до того, как заканчивает говорить.
***
Этот один поцелуй превратился во множество, поскольку мы оба продолжали уступать нашей потребности продолжать. Но как бы я ни ожидала, что он поднимет ставки, он этого не сделал. Я не уверена, впечатлена ли я его силой воли или разочарована тем, что не смогла сломить ее. Я не могу отрицать, что я была готова к еще одному нахальному ощупыванию, чтобы точно почувствовать, что я с ним делаю. И я знаю, что он был твердым, потому что даже в тусклом свете передней части его машины я могла видеть выпуклость на его джинсах.
В конце концов, он позволяет мне сбежать, и я иду к входной двери на трясущихся ногах.
Войдя внутрь, я машу ему рукой и закрываюсь внутри, прежде чем передумаю.
Едва я сняла пальто, как слышу, как гудит мой телефон.
Улыбка мелькает на моих губах, а сердце начинает биться чаще.
Тоби: Спасибо за вторую лучшую ночь в моей жизни.
Я не могу удержаться от смеха.
Джоди: Спасибо за то, что ты именно то, что мне было нужно. Снова.
С улыбкой, все еще играющей на моих губах, и моей кожей, все еще покалывающей от его поцелуя и невинного прикосновения, я сбрасываю ботинки и направляюсь вглубь дома.
Последнее, что я хочу сделать после последних нескольких часов, это проверить маму и увидеть, как моя реальность рухнет у меня под ногами, но я знаю, что у меня нет выбора.
— Черт, мам, — выдыхаю я, как только толкаю дверь и нахожу ее, свернувшись калачиком, на полу рядом с кроватью, все еще сжимая в руке бутылку водки. Бутылку водки, которую я явно не удосужилась спрятать в морозилке. — Мама? — Спрашиваю я, включая свет. Но она не реагирует.
Подойдя к ней, я вытаскиваю бутылку из ее рук и обнаруживаю, что она на самом деле не выпила ее полностью, потому что она насквозь мокрая.
— Господи Иисусе, — бормочу я, все мое тело жаждет выйти из дома и вернуться в машину Тоби, требуя, чтобы он забрал меня от всего этого и забыть, что все это существует.
— Мама, — кричу я, беря ее щеки в свои руки. — Мне нужно, чтобы ты проснулась и помогла мне. Но это ничего не дает.
Засунув руки ей под мышки, я делаю глубокий вдох и поднимаю ее с пола, прежде чем бросить на кровать.
Как только я отпускаю ее, она падает.
Я стою и смотрю на нее с разбитым сердцем.
Я даже не узнаю ее.
Я понимаю, как ей больно. Мне тоже больно.
Но я все еще здесь, и я эгоистично не могу отделаться от мысли, что она забыла об этом факте.
Безмолвная слеза стекает по моей щеке и капает с подбородка.
 
— Я не знаю, как это исправить, мама, — признаюсь я, всхлипывая. — Мне нужна помощь.
Но я ничего не получаю.
Мое сердце начинает биться быстрее, когда начинается паника.
Я не должна была идти сегодня вечером, и я, конечно, не должна была соглашаться на свидание — или что бы это ни было — с Тоби, оставляя маму одну делать это с собой.
Используя каждую унцию силы, которая у меня есть, мне удается усадить ее, но она полностью промокла.
— Мама? — Говорю я громко, в надежде разбудить ее. — Мам, — рявкаю я, мое отчаяние и паника сливаются в какой-то гнев, который я не могу контролировать. — Мне нужно, чтобы ты проснулась и помогла мне, — говорю я ей, но это бессмысленно.
— Хорошо, — шиплю я. — Не говори, что я тебя не предупреждала.
Каким-то гребаным чудом мне удается довести нас обеих до ванной без того, чтобы мы рухнули на пол.
Она может не выглядеть бодрствующей, но я почти уверена, что она прикладывает некоторые усилия.
— Готова? — Спрашиваю я, хотя уже знаю, что не получу ответа, поскольку включаю душ и позволяю нам обеим облиться ледяным душем.
Мама вздрагивает, как только он касается ее кожи, и ее глаза распахиваются.
— Джоди? — Бормочет она, ее остекленевшие глаза смотрят в мои.
Толстый комок эмоций застревает у меня в горле, и мне приходится пару раз сглотнуть, прежде чем я снова могу говорить.
— Тебе нужно перестать это делать, мама. Это не вернет их.
Она опускает голову, кладя ее мне на плечо, и с ее губ срывается болезненный стон.
— Я знаю детка. Мне жаль.
Я помогаю ей помыться, а затем провожу ее обратно в спальню, нахожу ей чистую ночную рубашку и укладываю в постель. Все это время слезы липнут к моим ресницам, пока я борюсь за то, чтобы сдержать эмоции внутри. Видеть, как я разваливаюсь, ей не поможет.
— Завтра будет лучший день, — обещаю я ей, зная, что лгу нам обеим. Завтра будет такой же день, как сегодня, полный душевной боли и неописуемого горя.
Выключив свет и выскользнув из ее комнаты, я выбрасываю бутылку, а затем иду обратно в ванную и избавляюсь от мокрой одежды.
Я включаю душ настолько горячим, насколько это возможно, и встаю под него, желая смыть все, что касается моей жизни, прямо сейчас в канализацию вместе с водой.
Ну… может быть, не все.
Образы Тоби, улыбающегося мне сегодня вечером через стол, мелькают в моей голове.
Он словно луч света во всей моей тьме.
Мое облегчение от горя.
Мой спасательный плот посреди моего бассейна отчаяния.
Каковы шансы, что он найдет меня дважды, когда я больше всего в нем нуждаюсь?
Может, судьба не так уж и плоха.
Я лежала в постели задолго до того, как должна была перевернуться и закрыть глаза с телефоном в руке, размышляя, написать ли ему еще раз или нет.
Я надеялся, что, когда вернусь с разборок с мамой, меня будет что-то ждать, но я была разочарована.
Мое сообщение ему было прочитано, но это было все.
Прошло много времени с тех пор, как я встречала кого-то, с кем бы я хотела большего, чем быстрая связь, и я не уверена, что мне нравится потребность, бурлящая под моей кожей, чтобы он ответил мне.
Мы провели вместе одну ночь — ночь в чертовом секс-клубе — и одно свидание, и я уже превращаюсь в одну из этих надоедливых подружек.
Мне действительно нужно взять себя в руки.
Оставив телефон на прикроватной тумбочке, я наконец сворачиваюсь, готовясь ко сну, который заберет меня. Но этого не происходит.
Картины того, как я провела время с Тоби сегодня вечером, размываются перед тем, как я обнаружила, что мама потеряла сознание и покрыта собственным ядом, и вскоре я обнаруживаю, что снова тону, когда мои слезы и горе пропитывают мою подушку.
Мое сердце сжимается, когда я думаю обо всем, что я потеряла: дерзкой улыбке моего брата, спокойной поддержке моего отчима, сочувствии мамы и бесконечной любви.