Меня не сломать. Развод (СИ)
Люпин, взъерошенный и неопрятный, спешно вылезает из машины, на ходу приглаживая волосы.
– Соус с пиджака вытри, – брезгливо произношу я. – И… Спасибо, что приехал. Я в шоке.
– Ты звонил жене? Говорил с ней?
– Нет, думаешь, поможет? Идем. Людмила прислала мне скрин письма, у нас зал номер пять.
– Сегодня только первое заседание, Стас. Купи ей цветы, своди в ресторан… Устрой феерическую ночь. Ну, и… пообещай, что расстанешься с любовницей. Будь впредь осторожен. Твоя Камилла, если честно, берега попутала… Ну, зачем выкладывать ваши снимки в соцсетях? Есть же элементарная безопасность и…
– Хватит болтать, идем.
Снимаю пальто и вхожу в зал. Здесь уже судья, его помощник, две какие-то женщины… Одна в красном, брючном костюме, вторая – в платье кремового оттенка. Наверное, не успели убраться после предыдущего заседания? Здесь они, судя по всему, идут конвейером. Где же Надька?
– Уважаемый суд, меня зовут Федор Люпин, я буду представлять интересы ответчика, Станислава Аникеева. Ждем только истца.
– А истец на месте, – подает голос та, что в красном. – Я адвокат Надежды Александровны – Вероника Маслова, но моя доверительница решила принять участие в заседании. Хоть и не обязана этого делать.
Вторая дамочка взмахивает ладонью… А я… Выпадаю в осадок…
Ей-богу, я ее не узнал? Как? Как, господи!!!
От моей толстой, неуклюжей, вечно недовольной Надьки остались только глаза. Она волосы осветлила, сделала укладку, макияж, а фигура… Грудь, мамочки… Она такая… Я и забыл. Высокая, полная, обольстительная. Надежда похудела так, что я не узнал бы ее никогда! Она такая же, как Камилла!
– Я… Я… – беспомощно хватаю воздух ртом. – Я не хочу разводиться.
– Поздно, любимый, – твердо произносит Надежда. – Надо было раньше думать.
Глава 4.
Несколько месяцев назад…
*Надежда*
– Надька, посмотри, влезешь в плащ? Дочка похудела после родов, вещи раздает, – спрашивает Филипповна, устало вздыхая и расстегивая грязный, в пятнах халат.
– Не знаю… – ошарашенно моргаю я. – А почему вы мне… предлагаете? Может, Татьяна Андреевна или…
– Они померили, Андреевне он велик. У тебя же пятьдесят четвертый?
Она бросает халат в большой, синий бак для грязного белья и выходит из подсобки, а я… Замираю возле зеркала, улавливая отражение чужой, незнакомой мне женщины…
Белый халат с пятнами от фарша и грязными разводами, волосы, спрятанные под колпак, отекшее лицо с темными кругами под глазами и вторым подбородком…
«А ты разве не знала, какая ты, Надя?», – спросите вы.
Да, я раздобрела после родов, но не думала, что настолько! Как я еще не усмехнулась в ответ на предложение Филипповны? Не высмеяла ее. Это как же вы посмели мне плащ предложить? Да еще и пятьдесят четвертого размера! Господи…
Кто ты, уродина? Откуда ты взялась? И где тогда я?
Ощущение, будто я вынырнула из ледяного колодца и лишь теперь могу видеть окружающий мир… Реальность оглушает, ранит, как острое лезвие… Я медленно отхожу и набрасываю плащ на плечи… Большеват, да, но ненамного… Значит, у меня пятьдесят второй…
Как так вышло, скажите на милость? И я ведь… не заметила ничего… Провожала мужа на работу, будила Катеньку, включала телевизор и садилась за стол… Кормила дочку и ела сама… Подглядывала за чужой жизнью на экране, женщинами в красивых нарядах, элегантными мужчинами в костюмах, блестящими кабинетами, дорогими машинами… А моя жизнь между тем напоминала кошмар… Дочурка, родившаяся с перинатальной энцефалопатией, почти не спала… Требовала внимания, лечения, ежедневных прогулок и занятий в бассейне… Почему я тогда не похудела, спросите вы? Моталась ведь по городу, уставала?
Я ела. Единственная отдушина, которую я могла позволить себе – еда… Устала, расстроена? Вот тебе булочка. Малышка все время канючит и раздражает? Съешь конфету, и станет легче… Я заедала зияющую в душе пустоту, справляясь в одиночку…
Стас лишь отмахивался, искренне считая, что его задача – обеспечить нас… У меня к нему нет претензий, Боже упаси…
Муж купил для нас квартиру в престижном, жилом комплексе, обустроил ее новой мебелью и бытовой техникой… Разве я могу требовать больше?
Так он заботится о нас. Как может… Не все мужчины любят нянчиться с детьми. Но муж помогает по-другому.
Лишь иногда я в порыве нечеловеческой усталости просила его помочь… Погулять с Катей, позволив мне принять ванну… Или поиграть с ней, пока я второпях убирала квартиру…
– Ну что ты там, Надюш, – кричит Филипповна, распахиваю дверь подсобки. – Ну вот, в самый раз. Девчонки, Надюше плащик подошел. Моя Верочка бегает каждый день, диету соблюдает. Похудела… Красивая такая стала, – с гордостью произносит Филипповна.
– Вы домой, Любовь Филипповна? – отбрасывая плащ, как гремучую змею, спрашиваю я.
– Нет пока. Идем чай пить. Начальник торт нам передал. У сына его вчера была свадьба, осталось с торжества. Идем…
Коллектив у меня хороший, дружный. Любовь Филипповна, Татьяна Андреевна и Валентина Захаровна – повара со стажем и огромными, добрыми сердцами…
Катюша уже два месяца ходит в детский сад, но я забираю ее перед дневным сном. Она засыпает плохо, кричит во сне, пугая воспитательницу и других деток. Так что… Приходится работать всего четыре часа, а после – мчаться в садик, чтобы успеть забрать малышку.
– Надюш, посидишь с нами? – улыбается Валентина. – Девчонки, хотите фотографии посмотреть? У нашего Юрия Владимировича крутые родственники. Слышали про фирму «ПринтСмайл»? Так вот, его Петя женился на дочери Евгения Миронюка – Алисе. Надюш, подсаживайся ближе, посмотрим, как люди живут? Очуметь, девчонки… Какие у всех платья…
Торт тает во рту… Сладость мгновенно впитывается, распространяя по телу блаженство… Как от этого можно отказаться, не понимаю? Лишить себя единственной, доступной радости…
– Ну и платье… – усмехается Филипповна, запивая торт чаем. – И не стыдно же… Совсем девки совесть потеряли. На свадьбе невеста должна быть в центре внимания, а не…
Перед глазами мелькают мушки, кусок застревает в горле… Мне показалось, наверное? Стас не говорил, что собирается на свадьбу… Как он может быть на тех фотках? Да еще и в обнимку с какой-то… точеной блондинкой?
– Подавилась, Надь? – хмурится Татьяна Андреевна.
– Да, я сейчас…
Чашка выпадает из рук, кипяток обжигает руки, ноги… Я кашляю, а потом склоняюсь, чтобы собрать осколки… Вот она твоя реальность, Надя.
Твоя… А ты наивно живешь чьей-то. Смотришь на красивую жизнь, убегая от проблем, кормишь себя, жалеешь, закапывая еще глубже…
– Все хорошо, Надюш? Ты будто призрака увидела.
– Просто… кусочек не в то горло попал. Бабоньки, я поеду, ладно? Не хочу, чтобы воспиталка ругалась. Скоро в группе обед.
– Поезжай, а мы еще поглазеем, – усмехается Валентина Захаровна. – Гляньте, эту выдру в красном платье зовут Камилла Шереметьева. Пупок оголила, бесстыдница. А вот еще, смотрите…
Камилла, значит?
На меня будто ведро ледяной воды вылили…
Красивая, уверенная в себе красотка – любовница моего мужа?
Скрываюсь в дверях подсобки и оживляю экран смартфона.
«Камилла Шереметьева поделилась новостью».
Ее новости бьют под дых как кулак…
На одной фотке они со Стасом нежатся возле бассейна, а на другой – катаются на фуникулере в Красной Поляне…
Он частенько уезжает в командировки, но…
А что «но»? – взывает к разуму мое отражение в зеркале – страшная, уставшая бабища в выцветшей униформе…
Посмотри на себя, жируха… Неужели, ты не замечаешь, как он стал к тебе относиться? Как давно муж тебя целовал? Дарил цветы и ночи любви… Говорил комплименты. Давно…
Эта девушка… совсем другая… Та, кем я была когда-то… Беззаботная, веселая, легкая. А я сама сделала свою жизнь такой… Собственноручно…
Глава 5.
*Надежда*