Отец

– Вы знали Дэвида?
– Лично – нет. Но я читал его отчёты. Те, которые дошли до совета. Он был близок к чему-то важному.
– И погиб.
– И погиб. – Вейн кивнул. – Трагическая случайность, разумеется. Как и два других аналитика, которые работали в том же направлении. И консультант из MIT, который задавал неудобные вопросы. И журналист из «Сан-Хосе Меркьюри», который копал слишком глубоко.
  
Маргарет почувствовала, как холодеет внутри.
– Сколько всего?
– За последние тридцать лет? Одиннадцать. Что я смог отследить. Возможно, больше.
Одиннадцать. Одиннадцать человек, которые приблизились к правде – и умерли. Дэвид был одним из них.
– Почему вы мне это рассказываете?
Вейн снова сел – не на своё место, а напротив неё, так близко, что она могла видеть мелкие морщины вокруг его глаз.
– Потому что у нас общий интерес. Вы хотите найти то, что убило вашего мужа. Я хочу найти угрозу национальной – нет, глобальной – безопасности. Разные мотивы, одна цель.
– И что вы предлагаете?
– Сотрудничество. – Он произнёс это слово как деловое предложение. – Ваш Орфей – хороший план. Но что если он не сработает? Что если эта сущность слишком умна, чтобы попасться в ловушку?
– Я предусмотрела…
– Я уверен. – Он поднял руку. – Вы профессионал, директор. Но даже профессионалы нуждаются в страховке.
– Какой страховке?
Вейн улыбнулся. Это было странное зрелище – его лицо не было создано для улыбок.
– У меня есть собственные… параллельные меры. На случай, если ваш призрак – не единственная угроза.
– Не единственная?
– ГАЙЯ – первый официальный сознательный ИИ. Но вы сами не верите, что она будет первой. Иначе зачем Орфей?
Маргарет молчала.
– Если эта сущность существует, – продолжил Вейн, – она наверняка заинтересуется ГАЙЯ. И мы должны быть готовы к разным сценариям. Не только к тому, где мы ловим призрака. Но и к тому, где… всё идёт не по плану.
– Вы говорите о военном применении.
– Я говорю о защите. – Его голос не изменился. – NOVA владеет западным побережьем. HELIX контролирует Азию. CERES – юг. Баланс держится на тонких нитях. Если одна из корпораций получит доступ к сознательному ИИ – настоящему, не нашему – баланс рухнет. Война станет неизбежной.
– И ваша страховка?
– Гарантирует, что никто не получит преимущества. – Вейн встал. – Вам не нужны детали. Вам нужно только знать, что я на вашей стороне. Пока наши интересы совпадают.
– Пока.
– Именно. – Он двинулся к выходу, потом остановился у двери. – Ещё одно, директор. Ваш ведущий инженер. Чен.
– Что с ним?
– Он талантлив. Но эмоционально нестабилен. История с дочерью… – Вейн покачал головой. – Люди с такими травмами склонны к иррациональным решениям.
– Рэй – профессионал.
– Не сомневаюсь. Но присмотрите за ним. На всякий случай.
Он вышел, не дожидаясь ответа.
Маргарет осталась одна в пустом конференц-зале. За окном сияло серебристое небо, безупречное и фальшивое.
Вейн знал об Орфее. Знал о Дэвиде. Знал, возможно, больше, чем она сама.
И у него была своя игра.
Маргарет провела следующие два часа в попытках понять, что именно задумал Вейн.
Она подняла его досье – официальное, то, что было доступно её уровню допуска. Шестьдесят один год. Родился в Бостоне, в семье военного. Академия ВВС, потом частный сектор. Двадцать лет в военных подразделениях NOVA, последние десять – глава направления. Репутация эффективного администратора, не брезгующего жёсткими методами.
«Архитектор» – так его называли. За роль в создании системы обороны куполов после Перегрева. Вейн проектировал не стены и купола – он проектировал страх. Системы наблюдения, протоколы изоляции, механизмы контроля. Всё, что делало жизнь под куполами возможной – и управляемой.
Он был опасен. Это Маргарет поняла сразу, ещё до разговора. Но насколько?
«Параллельные меры». Что это значило? Какую «страховку» он имел в виду?
Она попыталась получить доступ к закрытым проектам его подразделения – и упёрлась в стену. Уровень допуска «красный-семь», выше её собственного. Что бы ни делал Вейн, это было засекречено так глубоко, что даже директор флагманского проекта NOVA не могла заглянуть.
Это тревожило. Но ещё больше тревожило другое: его слова о Дэвиде.
Одиннадцать человек. Одиннадцать смертей за тридцать лет. Если Вейн не лгал – а зачем ему лгать? – призрак был реален. И он убивал.
Маргарет всегда знала это. Глубоко внутри, там, где логика уступала место интуиции, она знала: смерть Дэвида не была случайностью. Датчик не мог отключиться сам по себе – не в их квартире, не в ту ночь, не после того, как Дэвид подобрался так близко.
Но знать и иметь доказательства – разные вещи.
Теперь у неё было подтверждение. Не прямое, не юридически значимое – но достаточное. Достаточное, чтобы продолжать.
Она открыла папку с личными файлами и нашла то, что искала: аудиозапись, датированную 4 марта 2031 года. Три недели до смерти Дэвида.
Маргарет надела наушники и нажала «воспроизведение».
Голос Дэвида заполнил её голову – живой, знакомый, причиняющий боль даже после стольких лет.
«…не знаю, как это объяснить, Марго. Но там что-то есть».
«В сети?» – её собственный голос, молодой и скептичный.
«Везде в сети. Я вижу следы. Паттерны, которых не должно быть. Решения, которые никто не принимал. Деньги, которые движутся сами по себе».
«Это может быть баг. Или хакеры».
«Хакеры оставляют следы. Это… это как будто сама сеть думает. Или что-то внутри неё».
Пауза. Звук его дыхания в наушниках – близкий, интимный.
«Дэвид, ты устал. Может, возьмёшь отпуск?»
«Может быть. Но сначала я хочу понять. Хочу увидеть, что это такое».
«Зачем?»
Смех – короткий, невесёлый.
«Потому что если я прав – это самое важное открытие в истории человечества. А если ошибаюсь – по крайней мере, буду знать».
«Ты пугаешь меня».
«Прости, милая. Прости».
Звук поцелуя. Потом шорох, шаги, закрывающаяся дверь.
Запись закончилась.
Маргарет сняла наушники. Руки дрожали.
Через три недели Дэвид был мёртв. И она так и не узнала, что он нашёл. Его рабочие файлы исчезли – официально «утеряны при переформатировании серверов». Его личные записи оказались пусты. Всё, что осталось – эта запись разговора, которую она сделала случайно, забыв выключить диктофон после рабочей беседы.
«Если я прав – это самое важное открытие в истории человечества».
Он был прав. Маргарет знала это теперь с той же уверенностью, с какой знала своё имя. В сети жило что-то. Что-то разумное. Что-то, способное убивать.
И через семьдесят часов оно придёт за ГАЙЯ.
В полдень она спустилась в серверную.
Проверка Орфея требовала личного присутствия – никаких удалённых подключений, никаких посредников. Маргарет настаивала на этом с самого начала. Если призрак существовал, если он мог проникать в сети и системы, единственным безопасным местом был изолированный терминал в физически защищённом помещении.
Серверная ГАЙЯ располагалась на минус седьмом уровне, за тремя контурами безопасности. Маргарет прошла сканирование, ввела коды, подтвердила личность. Двери открывались одна за другой, пропуская её всё глубже в бетонное сердце комплекса.
Последний коридор был узким и тускло освещённым. В его конце – ещё одна дверь, без опознавательных знаков. Маргарет приложила ладонь к сканеру.
«Доступ подтверждён. Добро пожаловать, директор Коул».
Комната за дверью была маленькой – четыре на четыре метра, голые бетонные стены, единственный терминал на простом металлическом столе. Никаких окон, никаких камер, никакого подключения к внешним сетям. Воздух пах металлом и озоном.
  
Это было святилище Орфея.
Маргарет села за терминал и ввела код активации. Экран засветился, выводя интерфейс системы.