Убийство на острове

Вообще-то многие производят на свет младенцев. У некоторых женщин фигура оставалась подтянутой, хотя они завели по трое-четверо детей. А вот Робин тело подвело. Она больше ему не доверяла.
Наблюдая за Фэн, девушка вспоминала себя в те времена, когда была активной, энергичной, сильной, и восхищалась красивой и мускулистой фигурой бегуньи.
Та вдруг заметила ее и улыбнулась. Робин залилась краской – смутить ее всегда не составляло труда.
Фэн замедлила темп, приблизилась, оставляя за собой дорожку из поднявшейся в воздух пыли, и остановилась, уперевшись руками в бока. Грудь под футболкой без рукавов вздымалась едва ли чаще, чем обычно.
– Как пробежка?
– Прекрасно! Аромат багульника и ни души вокруг. Здесь шикарно!
Восторженность Фэн невольно вызывала улыбку. Во время перелета Бэлла полностью завладела вниманием своей подруги, и Робин решила, что вряд ли у нее окажется много общего с новой знакомой. Какое нелепое и категоричное суждение! Не иначе как результат долгого совместного проживания с родителями.
Лишь теперь ей выпал шанс внимательно рассмотреть спутницу: сережка в носу – простой серебряный гвоздик в правой ноздре, обесцвеченные волосы, выбритый висок. Сама Робин не осмелилась бы даже озвучить подобное желание в парикмахерской. Ее родители назвали бы такую стрижку «нестандартной». Как, впрочем, и многое другое: татуировки, пирсинг, крашеные волосы, отношения с представителями своего пола… Она пристально глядела на пышущую жизнью энергичную женщину, такую необычную и уверенную в себе, и думала: «Вот такой я хочу быть».
Фэн бросила взгляд на мобильник в руке Робин.
– Есть сигнал?
– Очень слабый. Хотела поговорить с сынишкой, но он уже уснул. – Голос предательски задрожал. Что с ней, черт возьми, сегодня творится?
– Обидно. Ты, наверное, по нему скучаешь.
Робин кивнула.
– Да, мы расстались впервые. Ему всего полтора годика.
– Смелое решение. Здорово, что приехала на девичник Лекси.
– Такую вечеринку я бы ни за что не пропустила! – улыбнулась Робин.
– Вы ведь со школы знакомы?
– Да, с одиннадцати лет. – В подростковом возрасте они еще не понимали, какую власть имеет истинная красота, а Лекси уже тогда была хорошенькой, хотя постоянно выглядела усталой, а под глазами залегали тени. Мать Робин часто повторяла: «Этой девочке нужно раньше ложиться спать».
Им быстро стало ясно, что родители Лекси из тех, о ком шушукаются. Мать – бывшая балерина, большая любительница выпить, отец – автогонщик, ни больше ни меньше. Детей часто спрашивают: «Кем ты хочешь стать, когда вырастешь?» И они рисуют белокурую танцовщицу и темноволосого пилота болида с трофеем в руках. Семью Лекси. Робин была очарована родителями подруги: никакого тебе режима, никто не спрашивает, куда и с кем ты пошла, шампанское открывают часто и без повода.
– Бэлла перешла в нашу школу позже, через пару лет.
– Когда они переехали из Лондона?
– Именно. И сразу же прожужжала всем уши, что вернется в столицу при первой же возможности.
– Это в ее репертуаре, – с улыбкой сказала Фэн.
Робин вспомнила Бэллу-подростка – ярко накрашенные глаза, забранные в высокий хвост темные волосы, две светлые обесцвеченные прядки у лица – и продолжила:
– Она виртуозно ругалась по-итальянски. В первую же неделю научила нашего географа фразе «Какой шикарный закат!», хотя на самом деле бедняга говорил: «Чтоб ты сдох!»
Фэн расхохоталась.
Именно тогда Бэлла и объявила о своей ориентации. «Я предпочитаю девочек, – сказала она так спокойно и уверенно, что никто не посмел ни смеяться над ней, ни задавать какие-то вопросы. – У меня три старших брата, а ванная в доме всего одна. Если бы вы знали, что я там нахожу, тоже прониклись бы неприязнью к мужчинам. Женщины хорошо выглядят, приятно пахнут, у них гладкая кожа и аппетитные формы. Мы во всех отношениях лучше». Бэлла пожала плечами, будто объявила вердикт.
Лекси и Робин были околдованы новой ученицей. Они хотели, чтобы эта яркая и дерзкая девушка влюбилась в Борнмут и никуда оттуда не уехала. Так дуэт превратился в трио, где каждой отводилась своя роль. Своенравная, неукротимая и самостоятельная Лекси – лицо; громогласная, с хорошо подвешенным языком и заразительным смехом Бэлла – голос; рассудительная и терпеливая Робин, всегда готовая вернуть подруг на путь истинный – коллективный разум.
 
– Это не они? – спросила Фэн, глядя вниз, в сторону моря.
Робин посмотрела в том же направлении, увидела Бэллу и Лекси, бредущих по воде в сторону берега, и почувствовала укол разочарования: ее не подождали.
– Они.
Бэлла расхохоталась и согнулась пополам. Она смеялась часто и всегда очень громко, при этом облокачиваясь на любого, кто оказался рядом, словно не в силах вынести груз обрушившегося на нее веселья. Бэлла и Лекси завернулись в полотенца и принялись взбираться по ступеням лестницы, ведущей к вилле. Вскоре в бокалы польются напитки, и их вечеринка начнется.
Робин повернулась к Фэн.
– Ты бегала в горах?
– Я держалась ближе к берегу, но видела тропу, ведущую наверх. Завтра собираюсь ее исследовать.
– Правда?
– Не люблю валяться у бассейна. Выдвинусь пораньше, пока еще прохладно.
– Звучит заманчиво.
– Давай со мной.
Вот так просто – всего три слова.
– Я сейчас не в форме. Начну отставать.
– Я никуда не тороплюсь.
Робин не знала, что ответить, поэтому пробормотала:
– Ну что ж, хорошо.
И, стоя на вершине утеса, вдруг почувствовала, что прежняя Робин еще жива.
На остров мы прибыли с багажом.
В чемоданах обнаружились сандалии в греческом стиле, огромные солнечные очки, летящие легкие платья, шорты с высокой талией, пушистые турецкие полотенца, разбухшие косметички, заполненные мерцающими тенями, бронзаторами и блесками для губ, книги в бумажной обложке и бутылочки с солнцезащитным кремом, распространяющим кокосовый аромат лета.
Помимо нарядов и аксессуаров для путешествия и отдыха, мы привезли кое-какие вещи исключительно для личного пользования: упаковку безымянных таблеток, пристроившуюся в боковом кармане, завернутую в полотенце высокую бутылку джина, спрятанную в конверт фотографию мужчины с добрыми глазами.
А в одном из чемоданов оказалась фигурка невесты. Позже мы увидим, как ее, разбитую, уносят с виллы – в прозрачном пакете для улик.
  
Глава 6
 
Ана
 
Ана посмотрела на экран мобильника: сигнала нет. Она встала поближе к окну, утопающему в толстой стене, – ничего не изменилось. От отсутствия привычных полосок в углу становилось неуютно. Настоящая проблема для истинного городского жителя, привыкшего всегда быть на связи, если только не спустился в метро.
«Видимо, на вилле слишком массивные стены», – подумала Ана, приложив ладонь к прохладному камню. Пока остальные восхищались убранством дома, она не проронила ни слова, сочтя интерьер слишком аскетичным: ей не хватало теплых ноток, цвета. Это жилище совсем не похоже на ее трехкомнатную квартиру, где полно произведений искусства, ярких подушек и стеллажей с книгами. Комната, доставшаяся им с Элеонорой, выходила окнами на задний двор. В сгущающихся сумерках Ана проследила взглядом за ломаной линией горного хребта и почувствовала себя невыносимо одинокой. Поблизости нет ни деревень, ни жилья, ни дорог – если не считать пыльную гравийку, ведущую к вилле. По коже побежали мурашки.
– Тук-тук! – в проеме появилась Лекси, заставив Ану вздрогнуть. – Хотела предупредить, что мы собираемся выпить что-нибудь на террасе.
Ана потерла руками плечи, чтобы избавиться от гусиной кожи.
– Отлично. Я как раз заканчиваю разбирать вещи. – Она достала из чемодана платье нефритового цвета.
– Какое красивое! – воскликнула Лекси и вошла в спальню, закрыв за собой дверь. – Новое?