Убийство на острове

И Лекси позвонила Робин. Разве не так поступают все женщины? Выбирают, с кем и чем лучше поделиться, подсознательно ожидая получить желаемую реакцию. Она набрала номер Робин в тот же вечер, когда сделала тест, не в силах восстановить дыхание и унять бешеное сердцебиение.
Подруга внимательно выслушала ее, не прерывая, чтобы высказать свое мнение. Когда поток слов у Лекси иссяк и она наконец перевела дыхание, Робин задала всего один вопрос: «Чего ты сама хочешь?»
Ответ родился мгновенно, никаких колебаний не было. Ребенка. Каждая клеточка тела кричала, что хочет этого ребенка.
И все же, несмотря на уверенность, Лекси отчего-то было страшно. Сердце продолжало дико стучать, грудь сдавило. Тело словно готовилось рвануть наутек от неизвестной опасности.
Раздался стук, и в проеме появилась голова Робин.
– Все хорошо?
Лекси покачала головой.
Подруга скользнула в комнату, притворив за собой дверь, и присела рядом на кровать.
– У Бэллы невероятный нюх на тайны. Удивлена, что ты не спалилась в первый же день.
– Я тоже.
Настольная лампа отбрасывала на стену длинную тень, в которой притаилась невзрачная ящерица. Девушки некоторое время молча смотрели на нее, а потом Робин спросила:
– Как ты себя чувствуешь?
– Мне страшно.
– Почему? Из-за беременности?
– Не знаю. Сама не могу понять. Я почти не сплю. В голове куча мыслей, которые не получается собрать воедино.
– Наверное, потому что Эд еще не знает? Боишься, что он не захочет ребенка?
– Мы оба не собирались заводить детей, но он не был категоричен. Я думаю – вернее, надеюсь, – что он будет рад. Удивится, конечно. И обрадуется. Нет, реакция Эда меня не пугает.
Робин немного помолчала.
– Как ты думаешь, – начала она нерешительно, – может, причина в твоих родителях? Помнишь, что как-то сказала твоя мать?
Лекси сразу поняла, о чем речь. В четырнадцать она случайно услышала, как мать говорит по телефону с профессиональной балериной, с которой когда-то вместе выступала. Бывшая коллега тогда руководила престижной школой танцев.
– Ты оказалась умнее, – сказала мать, не подозревая, что дочь дома. – Я все сделала не так. Скажу честно: беременность – моя самая большая ошибка.
Подавленная Лекси вышла на улицу и прошла пешком пять километров до дома Робин. Не в силах произнести ни слова, она ощущала лишь опустошение. Девочка знала, что с ее рождением карьера балерины закончилась. Но, повзрослев, она также поняла, что мать потеряла и саму себя, словно танцы были единственным стержнем, на котором все держалось.
Неужели Лекси боится, что однажды оглянется и тоже осознает, что решение завести ребенка стало ошибкой?
Нет, Лекси была уверена, что хочет этого малыша, поэтому она отмела предположение Робин. Та сжала ее руку.
– Хорошо.
Но в чем же тогда дело? Откуда это странное щемящее чувство тревоги в груди?
В дверь постучали. Она приоткрылась, и Бэлла просунула внутрь голову.
– Разрешите войти?
– Входи, – помедлив, ответила Лекси.
Робин вскочила и выскользнула из спальни со словами:
– Хочу чего-нибудь выпить.
Бэлла заняла ее место на кровати. Она повалилась на спину, обтянутые тканью платья груди подпрыгнули.
– Прости, я вела себя как стерва.
Лекси пожала плечами и тоже легла. Девушки смотрели в потолок, наблюдая, как медленно вращаются лопасти пропеллера.
– Я рада, что ты станешь мамой. Правда. Просто не сразу справилась с шоком.
– Я тоже.
– Ты сказала Робин.
Лекси кивнула.
– Почему?
– Мне нужно было с кем-то поделиться. Я волновалась из-за девичника.
– Могла бы поговорить со мной. Я же твоя лучшая подруга.
Бэлла всегда любила подчеркивать, что именно она – самый близкий человек. Но Лекси не хотелось выбирать между Бэллой и Робин, она дорожила обеими.
– Я не стала тебе звонить, потому что не была уверена, что ты за меня порадуешься.
– Господи, я и впрямь стерва.
Бэлла помолчала, затем перекатилась на бок, оперев голову на локоть. От нее слегка пахло ликером, и Лекси сразу затошнило.
 
– Я рада за тебя. Вернее, не так: я хочу, чтобы ты была счастлива. И если твой выбор – муж и ребенок, я его приму. Ты же знаешь, как я… Мне просто нужно привыкнуть. Что я и пыталась сделать, оставшись на террасе. Привыкала.
Лекси все прекрасно понимала.
– Прости меня, – добавила Бэлла. На глазах у нее блестели слезы.
– Все хорошо.
– Ни фига. Я паршивая подруга. – Бэлла села и вытерла глаза.
Лекси тоже поднялась с кровати.
– Неправда. – Да, мисс Росси порой бывает нахрапистой и даже несколько эгоистичной, но ради друзей она готова на все.
– Можно? – спросила Бэлла, протягивая руку к животу Лекси. Та кивнула. Подруга нерешительно прижала ладонь, тепло которой чувствовалось через ткань платья. – Ты слегка округлилась.
– Это газы.
– Все равно выглядишь сексуально. – Бэлла не убирала руку и продолжила: – Мы всегда говорили, что будем отличаться от других. Никаких детей, семейных автомобилей и скучной жизни.
– Помню. Но эти «другие», похоже, знают какой-то секрет.
– Возможно.
В полумраке комнаты Лекси не удалось разглядеть, продолжает ли Бэлла плакать.
  
Глава 25
 
Элеонора
 
Сидя на террасе в полном одиночестве, Элеонора вылила остатки вина из бутылки в свой бокал. Зевнула, посмотрела на часы. Раньше начала второго ложиться не стоит: она не заснет, а будет вертеться с боку на бок.
С тех пор как не стало Сэма, у нее добавилась еще одна проблема: бессонница. Элеоноре хотелось ощущать рядом тепло его тела, тяжесть руки, которую он клал ей на бедро, грудь или талию. Ему нравилось чувствовать ее под боком. Сэм всегда спал в боксерах и футболке – иногда той же, в которой проходил весь день, но Элеонору это не раздражало. Ей все нравилось, даже его храп с переливами. Влюбившись, она потеряла голову. Лучше и не знать, что твое сердце может биться в другом ритме.
Элеонора сделала еще глоток вина. Алкоголь перед сном стал привычным способом немного забыться, вынырнуть из пучины грусти, сделать шаг ко сну. Но она забывалась ненадолго. Часа в три Элеонора пробуждалась, оставаясь наедине с собой.
Тишина. Оглушающая тишина. Иногда казалось, что в ней можно утонуть. По крайней мере, ощущения были похожие – словно задыхаешься под водой. А утром неизменно наступала расплата: голова гудела, мысли путались, тревога, грусть, одиночество и стыд напоминали о себе с новой силой. И какое средство в таком случае помогало? Конечно, алкоголь! Молодец, Элеонора, ты отлично справляешься!
Она знала, что сказал бы Сэм, будь он рядом. «Слушай, Эл!» (Он любил это сокращение – говорил, что чувствует себя в такие моменты школьником, болтающимся в коридоре в вылезшей из штанов футболке, случайно столкнувшимся с девчонкой около раздевалки). «Ты же понимаешь, что проблему нужно решать? Я тебе помогу».
И подставил бы плечо. Они бы выкинули из дома все запасы спиртного. Сэм придумал бы, какие напитки предложить ей взамен, может, купил бы какое-то натуральное снотворное. Он был помешан на здоровом питании, что никак не вязалось с любовью к пицце с фаршированной корочкой и начос.
Элеоноре нравилось в женихе абсолютно все.
Она допила вино и раздумывала, не открыть ли еще одну бутылку. Нельзя же прикончить все запасы спиртного уже на второй день. В чемодане у нее была припрятана бутылка джина на крайний случай, только Ана уже в их комнате. Несколько минут Элеонора прикидывала, не прокрасться ли ей в спальню, но побоялась столкнуться с тараканом или скорпионом.
Похоже, ничего не остается, как коротать ночь с пустым бокалом.
Совсем рядом жутковато поблескивал бассейн. Нет уж, она больше не будет лежать на воде. Элеонору до сих пор охватывал стыд при воспоминании о спасающей ее Лекси и о последовавшем за этим неловком разговоре. До конца отпуска надо постараться не выглядеть странной.