Сладость безмолвия

– Мне нужно спрашивать о суде? – голос Микаэля Риверса был спокойным, пока я наливал себе в тумблер виски. Глава нашего семейства оставался непоколебимым, его выражение лица словно было высечено из камня; он мог только врезать за проступки. Энтони Риверс, опираясь рукой на трость, обернулся ко мне всем телом.
– Я ищу того, кто взломал программу, – ответил я, проглотив алкоголь. – Суд проигран. Выплата поступит на счёт «Embrace Luxe Hotels» в течение следующего дня.
  
– Как ты посмел вообще допустить такое, Вистан?! – рявкнул Энтони.
– Как-то допустил! – бросил я в ответ, пожимая плечами.
А когда-то, в далёком детстве, я никогда бы не ответил деду на повышенных тонах. Потому что знал: в ответ меня накажут и сделают всё, чтобы Вистан Риверс старался быть лучшим. Но сейчас, глядя в его побледневшие от старости карие глаза, я не испытывал страха. Да я вообще ничего не испытывал, кроме гнева.
– Мы теряем клиентов и деньги! Акции компании падают, а их скупают, чтобы продавать на чёрном рынке! Что ты творишь, паршивец?!
Энтони хоть и был семидесятилетним стариком, но его голос и удар сохраняли силу до сих пор. Когда он злился, его тело начинало дрожать – например, как сейчас. Но для меня это стало пустым звуком. Я смотрел в его глаза не потому, что мне было что сказать, а потому, что не хотел отступать. Я виновен! И я сам намерен решить проблему с компанией, даже если разрушу её полностью.
– Вистан, в СМИ уже просочилось много информации о проигрыше, дальше полетят акции, а потом и всё остальное, – спокойно сказал отец, восседая за столом.
– Я с этим разберусь сам в ближайшее время. Мне нужен Генри и его команда, – сказал я, делая глоток виски.
– Ты решил заняться криминалом? – бровь отца поползла вверх, потому что он знал: Генри и его люди занимались грязными делишками и вообще были далеки от нормального общества. Для меня до сих пор оставалось загадкой, зачем отец поддерживал с ним отношения, но я не лез, прекрасно зная, что мне не ответят.
– Нет, – я покачал головой, – мне нужно разузнать информацию, а он как раз кстати. Ты сам говорил, что он может найти всё что захочешь. Мне нужны его услуги ищейки, без криминала.
– Ты за этим сюда приехал? – я кивнул. – Я позвоню ему сегодня, он свяжется с тобой.
– Тогда я поехал.
Я без слов вышел из кабинета, спустился вниз и увидел воркующих мать и жену в гостиной на диване. Хотелось сморщиться от этой «идеальной» картины, но я не стал – вышел на улицу и сел в машину. Тайра не была моим добровольным выбором. Я вообще не хотел связывать свою жизнь с кем-то, потому что не любил тупых людей, которые видели во мне только мелькающий знак доллара над головой. Но мой дед для престижа и имиджа нашей семьи нашел дочь своих хороших знакомых. Вот уже шесть лет я женатый человек, но это только на бумаге. Тайра занимается своей жизнью, а я – своей. Только в редких случаях мы появляемся вместе, чтобы поддерживать на публике статус. И то в последние года четыре я не вылезал из компании и всячески отказывался от посещения мероприятий, за исключением последнего.
Отвлекаясь от дороги, я беру телефон и вижу пропущенные звонки и пару СМС от Троя. Он написал, что ждёт меня в своём новом ночном клубе, который открылся чисто для своих пару дней назад. Смотрю на время и сворачиваю на другую дорогу, направляясь в сторону клуба. Каким бы я ни был ублюдком, но бросить друга и не побывать в его заведении я не мог. Мы слишком многое прошли вместе и стараемся отдыхать в компании друг друга.
Когда я вошел через парадные двери, клуб гудел, забитый под завязку. Сотни тел на танцполе слились в единую пульсирующую массу, заполнив собой всё пространство до последнего дюйма. Администратор проводила меня до лестницы на второй этаж, передав с рук на руки другой сотруднице – не менее эффектной. Здесь всё было в духе Троя: даже официантки в экстремально откровенном белье казались вышколенными хищницами, готовыми пасть на колени по первому щелчку. Я прошел вслед за девушкой вглубь VIP-зоны, к нашей кабинке, где уже расположились Трой, Пирс и пара-тройка знакомых физиономий, периодически всплывающих на периферии нашей жизни. Эти люди знали мою нелюбовь к лишней болтовне, поэтому особой симпатии ко мне не питали. Впрочем, это было взаимно.
– Как дела? – бросил Трой, когда я опустился на глубокий кожаный диван.
Мне на колени тут же приземлилась блондинка, протягивая тумблер с виски. Трой многозначительно подмигнул ей, пока мои пальцы привычно и по-хозяйски заскользили по её бедрам.
– Разберемся, – я сделал глоток, глядя в сторону открытого выступа нашей ложи. Там не было стены – лишь стеклянный борт, открывавший панорамный вид на безумие первого этажа. С этой высоты танцующие казались копошащимся муравейником.
– Энтони не верещал? – Трой поднял руки в притворном жесте капитуляции, встретив мой скептический взгляд. Он слишком хорошо знал, что дед не из тех, кто умеет молчать. Тот мог сдержать удар, но его ядовитые комментарии всегда били точно в цель.
– Не хочешь расслабиться, красавчик? – прошептала блондинка, влажным языком дразня мои губы.
Я перехватил её за шею, грубо отстраняя, а через секунду впился в её рот жестким, требовательным поцелуем. Она застонала – наигранно и дешево, как проститутка, но мне сейчас было плевать на искренность. Мне нужно было сбросить это чертово напряжение.
– Там есть комната… – начал было Трой, но я уже поднялся, увлекая девчонку за собой.
Мы вошли в приватный бокс: приглушенный свет, кожаный диван, хромированный шест и едва слышная, тягучая музыка, бьющая по вискам. Я впился в её губы, попутно расправляясь с ремнем на брюках. Развернул податливое тело спиной к себе и без лишних прелюдий вошел в нее. Она снова зашлась в стонах, но этот фальшивый восторг только раздражал. Я заткнул её рот ладонью, вбиваясь в худощавое тело с нарастающей злостью. Сдернул галстук, не прекращая ритмично двигаться в узкой киске, скрутил её руки за спиной и рванул за волосы, заставляя запрокинуть голову. Никакой нежности. Только животный инстинкт и грубое превосходство.
Когда оргазм волной ударил в голову, я на мгновение замер, ловя этот миг пустоты. Вышел из нее, заставил опуститься на колени. Сжав в кулаке её белокурый хвост, я вошел снова – глубоко, до самого предела. Она вцепилась в мои бедра, пока я в несколько мощных толчков не выплеснул остатки ярости. Удовлетворение пришло вместе с усталостью. Тело наполнилось ватным теплом, отупляя мысли.
Вернувшись в ложу, я рухнул на кресло под негромкий говор друзей и их приятелей. Сделал несколько затяжных глотков виски, чувствуя, как мышцы окончательно расслабляются. Моё кресло стояло у стеклянной перегородки. Я смотрел вниз на головы танцующих, следя за вспышками стробоскопов, отражавшимися в стекле. Мысли выветрились. Почувствовав руку на своем плече, я раздраженно отмахнулся. На сегодня секса было достаточно. Продолжаю сканировать людей внизу на танцполе и около бара, что шел во всю дальнюю стену, и замечаю знакомое лицо. Точнее – мне кажется, что я уже видел его. Это девушка. Файлы в голове начинают перелистываться в поисках сходства, и через секунду я понимаю: это высокомерная девчонка Финча. Рядом с ней стоят еще две, пританцовывая под музыку; они улыбаются, а она – нет. Что, интересно, она делала тут? В груди вспыхивает нервозность, когда в памяти всплывают её пререкания со мной, и я заглушаю это ощущение глотком алкоголя.
– Ты кого рассматриваешь? – спрашивает меня Пирс, облокачиваясь на подлокотник; он как раз сидел напротив меня.
  
– Что они делают тут? Разве это не закрытый клуб? – спрашиваю я, а друг следит за моим взглядом и хмурится.
– Ты о ком? – не понимает он.
– Жена Финча и её, судя по всему, подруги. Они около бара. Одна из них с зелёными волосами.
Пирс бегает взглядом, а потом находит их, его брови ползут вверх.
– Хм, интересно, – он бросает взгляд на Троя, но тот смеется над чем-то и продолжает разговаривать с друзьями. – Та, что с зелёными волосами – дизайнер этого клуба, она работала на Троя. Я не знал, что они знакомы.