Сладость безмолвия

– Решите всё с опекунством, пожалуйста. Я не смогу быть для этого ребёнка матерью…
Я качаю головой, перекладываю уснувшую малышку в кресло и поворачиваюсь к затихшим парням. Линн не смотрит на меня, он опустил голову и неподвижно прожигает взглядом поверхность стола. Тристан стоит у окна, но когда я заговариваю, он поворачивается и глубоко вздыхает.
– Сейчас я её заберу, но не больше чем на неделю. Я даю вам неделю для решения этой задачи. Потом я сделаю вид, что не знаю вас, а вы сделаете вид, что не знаете меня.
  
– Саюри…
– Не хочу ваших оправданий, Линн. Они ни к чему. Проще оставить всё как есть. Я отдала всё, что принадлежало моему мужу, хотя был ли он им – непонятно. Больше ничего не хочу.
Беру автокресло за ручку и покидаю кабинет. Под удивленным взглядом помощницы вызываю лифт и спускаюсь вниз. Мой взгляд затуманен, но слёзы больше не текут рекой – кажется, больнее уже быть не может. На улице ловлю такси и называю адрес Марго и Сары.
Не хочу сейчас ехать к матери и выслушивать нотации по поводу своего выбора, который ей не понравился с самого начала. Мама не особо радовалась новости о нашей быстрой свадьбе. Ей казалось, что Райли слишком смазлив и скользок по натуре, хотя я никогда не видела, чтобы он позволял себе кому-то грубить. Да, он был вспыльчив, но не груб.
Через полчаса такси оставляет меня с младенцем на руках около дома подруг. Неспешно иду к подъезду и поднимаюсь на их этаж. Я даже не замечаю спускающихся соседей, пока не натыкаюсь на нужную дверь. Заношу руку, чтобы постучать, но дверь распахивается: на меня смотрят две пары глаз, а потом – на автокресло в моей руке.
– Ты украла ребёнка? – первая оживает Сара и столбенеет, прикрывая рот рукой.
– Не неси чуши! – бурчит Марго, тянет меня в квартиру и закрывает дверь. Забирает кресло, заносит его в гостиную, а потом бросается ко мне и крепко обнимает.
Я не сдерживаюсь и на этот раз реву так, как никогда раньше. Меня трясёт от боли, от жалости к себе и от ситуации, в которую меня загнал Райли. Подруги что-то шепчут, обнимают, но я ничего не слышу – я снова потерялась среди обиды и жгучей боли разочарования.
Подруги поднимают меня с пола (я даже не заметила, когда там оказалась) и ведут в зал. Сара бежит на кухню и возвращается со стаканом воды, пока Марго поправляет мои волосы и целует в висок. Беру стакан, руки трясутся, я не могу сделать глоток, но чувствую, что мне помогают. Думала, я всё выплакала, но душу рвёт на части, когда взгляд падает на малютку в кресле.
– Всё, моя маленькая, перестань плакать. Либо я сейчас тоже разревусь! – шепчет Сара, стирая с моих щёк слёзы.
– Что случилось? – спрашивает Марго. – Расскажи, не молчи.
– Это ребёнок Райли и той женщины, – тихо шепчу я, указывая на малышку.
– Да нет…
– Да это бред…
Одновременно говорят подруги, а потом переводят взгляд на ребёнка и замолкают, переваривая услышанное. Я касаюсь губами края стакана и через несколько секунд проглатываю воду, затаив дыхание, как будто это поможет ничего не ощущать.
– Я в шоке! Да как так-то?! – первая взрывается Сара, подскочив с дивана.
– Только не говори, что ты забрала этого ребёнка себе? – мягко спрашивает Марго, пока Сара непрерывно ходит по гостиной туда-сюда.
– Самого главного вы не услышали, – у меня вырывается истерический смех, который я тут же подавляю. – Его любовница и он сам передали опекунство мне и Вистану Риверсу.
Наступает момент тишины. Сначала осознание, а потом подруги начинают смеяться от неверия. Но когда они видят, что я не шучу, мгновенно замолкают.
– Ну урод! Ну козёл! Да как он посмел вообще так поступить с тобой?! Это невообразимо! Простите, но у меня нет слов, чтобы описать, насколько Райли козел. Даже жалко называть его так – рвутся наружу более жесткие эпитеты! – говорит Марго, идет на кухню и возвращается с бутылкой воды.
– Так ты не сказала, что ребёнок делает у тебя?
– Когда я сегодня приехала в офис, чтобы отказаться от всего имущества Райли, в кабинет влетел Вистан, – говорю я, упираясь локтями в колени и зарываясь пальцами в волосы.
– То есть они отобрали всё?
– А я ни на что не претендовала, Марго. Мне не нужны были его богатство, статус или должность. Я любила этого человека. Просто. Без подтекста.
– Ну и что потом? – спрашивает Сара и садится около меня на корточки, взяв мои ладони в свои.
– Оказывается, ещё неделю назад стало известно о ребёнке и опекунстве. Вистан отказался сразу, но няня малышки после смерти… – я запинаюсь и сглатываю, – после смерти Райли и той женщины она связалась с правой рукой Риверса, тот – с Линном, но в итоге ничего не решили. Она прилетела сюда, оставалась неделю в отеле, а потом пришла в офис к Риверсу. Они оба наведались к Линну, пока я подписывала документы. Няня сбежала, а малышка расплакалась.
– Зашибись! Я в шоке, подруга! – вскидывает руки Марго. – Только не говори, что из-за милосердия ты оставишь их ребёнка себе.
– Нет, я не смогу. Я сейчас не могу смотреть на неё, а взять на себя ответственность – не в силах, – я качаю головой, отворачиваясь от мирно спящей девочки. – Я дала неделю Линну, чтобы он решил этот вопрос. Потом забуду об этом.
– Козлина всё же этот Райли, – тихо говорит Сара.
***
После недель самобичевания мне приходится вернуться в привычный ритм своей жизни и выйти на работу. Проходит еще пять дней после того, как я забрала себе малышку; от Линна я не получала никаких новостей. Сама не звонила, надеясь, что они смогут разобраться с этой проблемой самостоятельно. За эти дни обо всем узнала моя мама и, конечно же, сразу примчалась домой к моим подругам и отчитала как маленького ребёнка. Потом успела поплакать со мной вместе из-за несправедливости и такой подставы от бывшего мужа. Да, за эти дни мой брак аннулировали адвокаты Райли, и вся недвижимость, богатства остались у его родителей, которые никогда не хотели меня.
Мама согласилась забрать младенца к себе и помочь мне не видеться с ней, и за это я благодарна ей. Вот только я не смогла собраться с силами и вернуться в квартиру, где она живёт со своим мужем. Марго настояла на том, чтобы я осталась у них, ведь моя когда-то комната до сих пор была пуста. И вот спустя несколько дней я вышла на работу, чтобы немного забыться, да и приступить к выполнению запланированных дел.
Театр всегда помогал мне отвлекаться от проблем, а в данный момент это было отличным вариантом – оставить все за дверью. Мы с актёрами прогнали несколько планируемых спектаклей, а потом очень долго разговаривали и импровизировали разные реплики. Никто из моих работников ни разу не спросил о муже и том событии, которое привело меня в тупик. Именно тут я могла отдохнуть не только телом, но и душой.
– Саюри, мы ушли! – крикнула мне Лаура, и я подняла взгляд на машущих мне парней и девушек, пока рассматривала документы, сидя в первом ряду.
– До завтра, ребят!
Я улыбнулась им и помахала рукой, возвращаясь к изучению бумаг. Телефон рядом несколько раз оживал, показывая смс от Сары, что уже ждёт меня дома, чтобы наесться до отвала любимыми сушами. Ответив ей, что уже собираюсь, я за минут десять разобралась со всей работой и погасила свет. На вахте оставила ключи и попрощалась с охранниками, а потом вспомнила, что сегодня не садилась за руль своей машины. Которая уже была не моей, она осталась стоять около офиса Райли ещё пять дней назад.
Вздохнув, закинула сумку на плечо и осмотрелась по сторонам в поисках такси, но дорога была заполнена машинами, которые проносились мимо. Пришлось пойти по тротуару, направляясь к дому, постоянно посматривая на дорогу. Задумавшись над новой пьесой, которую мы утвердили с ребятами, я проворонила машину, что пронеслась мимо. Я ахнула от досады и, не заметив высокого бордюра, споткнулась, полетела прямо на проезжую часть. Вскрикнув от испуга и неожиданности, увидела свет фар, скрип тормозов; прикрывая глаза рукой, приготовилась к удару, которого не последовало.