Обманщик Империи. Трилогия (СИ)

Будто подчиняясь его словам, танцующие на столе фигуры оттолкнули друг друга. Это выглядело настолько резким и враждебным, что я почти ожидал, что сотканные из голубоватого тумана фигурки сейчас бросятся друг на друга. Но вместо этого они стали отдаляться, а тела постоянно менялись до неузнаваемости, раз за разом принимая всё новые и новые облики.
– И однажды случилось то, о чём обычно не пишут в балладах. Недоверие, которое они так старательно выращивали вокруг себя, проросло внутрь. Любовь уступила место подозрениям. Каждый взгляд одного из них казался другому проверкой. Каждое слово – с двойным дном. С иным, скрытым смыслом. Они и сами не заметили, как начали меняться. Ведь если ты можешь стать кем угодно, то кто ты на самом деле? Говорят, в какой‑то момент они начали сомневаться даже друг в друге. Не столько потому, что перестали любить. Скорее, потому что слишком долго жили, примерив на себя чужие лица. И это сыграло с ними злую шутку.
  
Сказав это, Гафур замолчал и с прищуром уставился на меня.
– Чем всё кончилось? – спросил я раньше, чем прикусил себе язык, а потому быстро добавил. – Если ответ на этот вопрос платный, то…
– О, нет. Было бы невежливо со стороны этого места оставить легенду не оконченной. Но, на самом деле рассказывать больше особо и нечего. Одни говорят, что маски однажды не снялись. Другие – что король и королева просто исчезли, оставив трон пустым. А старый мастер вскоре умер, так и не признавшись, вложил ли он в своё творение что‑то лишнее – или носители артефактов сами принесли нечто тёмное в его творение. Вот такая сказка. Красивая, правда? Только, как и большинство красивых вещей, с печальным концом. И очень для тебя полезная.
Полезная? Что‑то сомневаюсь. Хотя…
Мне в голову неожиданно пришла мысль. Я вспомнил, как обнаружил под пластырем чистую кожу, без какого‑либо следа от пореза, который получил Измайлов на рынке. У настоящего меня этого пореза не было. А вот у Измайлова – да.
– Ты сказал, что артефакт, копировал личность, тело и душу, – вспомнил я его же собственные слова. – Что именно ты имел в виду, когда говорил об этом?
– Именно то, что и сказал, человек, – невозмутимо произнёс Гафур. – Эти маски не зря считают настоящим произведением искусства. Одним из высших достижений альфарских артефакторов, которое никто так и не смог превзойти в дальнейшем. Они не просто меняли лицо. Они делали тебя другим. Забирали у одно всё, чтобы отдать другому…
Я вспомнил момент, когда меня начало корёжить. Как совершал действия и вёл себя не так, как обычно. Более порывисто. Не обдуманно. Не сдержанно и истерично. Могло ли это быть продолжение личности Алексея, заключённое в маску?
– И говоря о теле, ты имел в виду, что…
– Конечно же, – кивнул Гафур. – разве можно как‑то иначе добиться полного сходства, как не стать другим?
– А душа?
– Никто не знает, – развёл он руками. – Но в любом случае, ни король, ни королева не боялись этого. Альфарские души слишком сильны, а в этом мире не так много вещей, которые могли получить власть на ними?
Следующий вопрос напрашивался сам собой.
– А человеческая? – уточнил я.
– Разве может пламя одной свечи поглотить другое? – вопросом на вопрос ответил альфар. – В любом случае, кто знает?
На последних словах на лице Гафура появилась широкая и почти насмешливая улыбка.
– В конце концов эти маски давно канули в прошлом, так что ответа мы не узнаем. Не так ли, человек?
  
Глава 18
 
Он будет ругаться. Вот точно будет. Но я ничего не мог с собой поделать. Есть хотелось просто неимоверно.
– Почему так долго? Где ходил, парень? – спросил сидящий на лавочке Луи, когда я подошёл к нему.
– Я нам перекусить взял, – ответил я и протянул ему свёрток. – Хочешь?
Знаю, что откажется. Это больше попытка подкупить его, чем какое‑то проявление заботы с моей стороны. Но всё‑таки мы с самого утра ничего не ели. Может быть, он и не станет нос воротить…
– Давай, – кивнул он и взял у меня из рук завёрнутую в фольгу шаверму. – Почему бы и нет.
Вздохнув с облегчением, я сел рядом с ним и принялся разворачивать свою. Мне уже скоро восемнадцать. Мы уже две недели находились в Санкт‑Петербурге. Луи приехал сюда по делам. Как он сказал – ему нужно было решить какие‑то свои дела и добыть нужную информацию. Да и появился намёк на хороший заказ. Не прямо сейчас. По его словам, это проект на весьма отдалённое будущее, так как работа может оказаться куда сложнее, чем можно представить.
А меня он с собой взял для практики. И сейчас этой самой «практикой» я и занимался.
В тот момент я ждал, что Луи даже не даст мне поесть, сразу начав заваливать вопросами, но оказалось наоборот. Он вообще ни слова не сказал, пока мы ели. Просто сидел рядом со мной и молча жевал. Лавка, на которой мы устроились, была старая, с облупившейся краской. Сидеть неудобно, но Луи, кажется, вообще не обращал внимания на подобные вещи. Для него было важно лишь то, что она находилась на том месте, откуда хорошо видно салон, из которого я вышел пятнадцать минут назад. Он спокойно доел свою шаверму и, чиркнув зажигалкой, закурил, откинувшись на спинку.
Я прекрасно знал, куда он смотрит. На витрину роскошного и дорогого ювелирного через дорогу. О, этот его взгляд я за последние годы научился узнавать моментально. Будто смотрит на красивую женщину. Вот и сейчас его взгляд скользил по блестящим золотым буквам на вывеске – L'Éclat Doré. Пафосно. Дорого. Как, в общем‑то, и всё внутри ювелирного салона.
– Ну? – наконец спросил он, даже не повернув головы в мою сторону. – Рассказывай. Что увидел? Что приметил?
– Много чего, – ответил я, комкая обёртку от съеденной шавермы. – Вход – одна дверь, стеклянная…
– Просто стекло или…
– Двойное остекление, – дополнил я свой ответ. – Между стёклами, скорее всего, плёнка или нити сигналки.
– На что реагируют?
– Вибрация, давление, – пожал я плечами. – Если плёнка, то на любую трещину сразу поднимет тревогу.
– Молодец. Значит, уже не зря сходил, – с довольным видом кивнул Луи. – Давай дальше. Что ещё?
– Внутри по периметру витрины, – продолжаю я, прокручивая в голове картинку. – Слева от входа, в углу потолка, камера. Обычная на вид. Её даже особо не прятали.
– А это значит что?
– Значит, что она там далеко не одна, – закончил я. – У неё обзор паршивый. На дверь и часть зала. Очень узкий. Есть ещё несколько скрытых. Плюс купол над прилавком справа. Единственная мёртвая зона, которую я приметил, – сразу у входа. Как раз под той первой камерой.
Немного подумал, после чего уже тише и немного стыдливо добавил:
– Правда, мне кажется, что там могут быть ещё камеры, только я их не заметил.
– Ну, признание собственных ошибок тоже часть обучения, – ответил Луи. – Хорошо. Что ещё внутри?
– Охрана. Один у двери. Второй стоит у дальней стены, слева от двери в закрытую часть магазина. Место, правда, дурацкое. Ему нужно поворачивать голову на сто восемьдесят градусов, чтобы видеть и вход, и прилавки. Ленивый. Пока я ходил по залу, он раза три что‑то на мобильнике проверял.
Услышав меня, Луи рассмеялся.
– Люблю ленивых. И мобильные телефоны с соцсетями. Нет лучшего убийцы для внимательности. Дополнительную охрану в гражданском видел?
Я знал, что он задаст этот вопрос. Но ответа у меня не было. Впрочем, врать и что‑то придумывать я не собирался.
– Не видел, – признал я. – Но думаю, что они там есть.
– Правильно думаешь. Задние помещения?
  
– Дверь металлическая, хотя с внешней стороны покрыта какой‑то плёнкой или пластиком. Наверное, чтобы из интерьера не выбиваться. Замок электронный. Доступ по карточкам персонала…
– А сигнализация на дверь?
– Магнитный контакт, – уверенно произнёс я. Успел его заметить, когда один из сотрудников заходил туда. – Если разомкнуть цепь – пульт у охраны подаст сигнал. И, скорее всего, тревога по системе уйдёт. Правда, я не знаю, какая именно там система, придётся влезть туда, чтобы…