Обманщик Империи. Трилогия (СИ)

– Короче, ещё один висяк будет, походу. Никаких следов. Ни отпечатков, ни свидетелей. Вообще ничего. Даже гильз на местах не нашли. Только пули в телах, но это немного. Всё, что знаем – использовался один и тот же ствол. Чувствую, что застрянем мы с этим делом надолго.
– Сочувствую, – абсолютно неискренне сказал я. – Надеюсь, что у вас…
– Измайлов!
Обернулся и увидел Нечаева. Виктор стоял у стола Романовой в окружении своей группы. И сейчас он призывно махал мне рукой.
  
– Иди сюда. Важный разговор есть.
Гадая, что же стало причиной для общего сбора, я подошёл ближе с мыслью о том, что только вот этих неожиданных и важных разговоров мне не хватает. И сразу же понял, что происходит что‑то странное.
– Так, – произнёс Нечаев, когда народ его обступил. Он бросил взгляд в сторону платоновского кабинета и вновь повернулся к нам. – Будем тянуть жребий или есть добровольцы?
Народ не особо довольно заворчал, демонстрируя тем самым, что добровольцев не имеется. И, судя по безразличному к происходящему лицу Нечаева, тот нисколько такому повороту событий не удивился.
– Значит, как обычно, – вздохнул он. – Будем тянуть жребий.
Взяв со стола чистый лист бумаги, он начал рвать его на отдельные, примерно одинаковые по размеру кусочки. Выглядело всё это до того странно, что я не смог удержаться.
– Слушайте, а что происходит?
– Выбираем скорбного гонца, – усмехнулся Нечаев, принявшись складывать листки пополам.
– Гонца?
– Точнее, гонцов, – поправился он. – У Платонова на следующей неделе день рождения, и по традиции каждая группа делает начальству подарок.
– Ага, – презрительно фыркнула Романова. – А Платонов по традиции потом мочит того, кто ему этот подарок подарил.
– Это за что? – спросил я её.
– Он не особо любит дни рождения, – сказал кто‑то, и Марико кивнула. – Точнее, свой.
– В точку. И подарки тоже получать не любит.
– Вот потому‑то мы и выбираем каждый год двоих несчастных, кому выпадает сия печальная участь. Скидываемся деньгами, а вы выбираете и покупаете подарок, после чего дарите.
– Фарс какой‑то, – покачал я головой.
– Фарс не фарс, но зато Платонов после этого никого не трогает. Ну, кроме этих двоих, конечно же…
– А не проще ли вообще ничего не дарить? – поинтересовался я.
– Самый умный? – фыркнула Марико. – Думаешь, что мы не пробовали?
Я немного их послушал, после чего всерьёз задумался – что вообще за бред? Нет, то, что коллектив скидывается на подарок начальству, я понять мог. Без проблем. Но то, что этот самый коллектив делает это едва ли не вопреки его воле… либо я чего‑то не понимаю, либо ситуация всегда была такой абсурдной.
Тем временем Нечаев взял пару подготовленных им листков, раскрыл их, нарисовал ручкой внутри по крестику, после чего вновь свернул их таким образом, чтобы отметки не было видно.
– Итак, играем, – заявил он и огляделся по сторонам. Увидел стоящую на столе пустую кружку, не обратив при этом никакого внимания на протест со стороны Марико. Проверил, чтобы внутри было сухо, и положил бумажки туда, тщательно их перемешав.
И первым же достал оттуда одну.
– Похоже, что мне повезло, – с облегчением произнёс он, продемонстрировав всем пустой листок.
Хм‑м‑м…
– Теперь ваша очередь, – сказал он, протянув кружку находящейся ближе всех к нему Романовой.
Один за другим все взяли по бумажке и начали раскрывать их, дабы узнать, минула ли их участь выбирать будущий подарок шефу или нет…
– Да вашу же мать!
– Марико!
– Что, Марико⁈ – возмущённо воскликнула Романова, которая первой тянула бумажку. – Почему опять я⁈ В прошлом году тоже я была!
– Эй! – тут же вскинул руки Нечаев. – Всё честно же. Я тоже тянул вместе со всеми. Просто тебе не повезло…
– Да пошли вы! Бесит…
– Просто в этот раз выберите что‑то другое, а не рыболовные снасти…
– Да кто же знал, что Платонов ненавидит рыбалку! – сокрушённо проворчала Романова и зло села на стул. – Кто там вторую вытащил?
Я спокойно показал ей открытую бумажку с нарисованным крестом внутри.
– Похоже, что я.
По собравшимся тут же протянулся сочувствующий гул без какой‑либо нотки искренности.
– Что тут у вас? – заинтересованно спросил проходящий мимо мужчина.
– Выбираем, кто будет подарок Платонову дарить, – пояснил Нечаев.
– О, как, – на лице мужчины появилась сочувствующая улыбка. – Ну, ни пуха. Мы своих бедолаг уже выбрали. Виктор, вы бы поторопились, на самом деле. Неделя осталась.
– Да помню я, Валентин, помню, – отмахнулся от него Виктор, после чего повернулся к нам. – Так. Значит, Измайлов и Романова. Тогда, раз вам не повезло, выбор подарка на вас. Кто будет дарить – решите сами. Бюджет до трёх тысяч. Всё поняли?
– Да, – спокойно кивнул я, пытаясь придумать хоть одну причину, почему бы не забить на это дело.
Хотя бы потому, что попытка Нечаева смухлевать выглядела настолько топорно и жалко, что её даже слепой бы заметил. Засранец изначально держал помеченные бумажки в руке, когда опускал руку в кружку. Всего‑то и нужно было взять пальцами пустой листок и отпустить туда помеченные. Разводка для идиотов.
Ладно, не для идиотов, а для людей, которые не ожидают подобного. В противном случае заметить подмену было бы не так уж и сложно.
Вообще, с каждым разом моё мнение о Нечаеве становилось всё хуже и хуже. Постоянно пытался набить себе цену. Помогал в счёт будущих услуг. Всеми силами старался заполучить себе успешный успех, как это произошло в том случае со складом. И в то же самое время старался отмежеваться от любого косяка. Взять хоть тот раз, когда он сдал меня Платонову.
М‑да…
– В общем, Марико, когда выберете подарок, скажешь мне, – бросил Нечаев, уходя.
Народ тоже разошёлся, бросив напоследок пару реплик о том, как они нам сочувствуют, хотя я нисколько не сомневался, что они крайне рады тому, что прокажённые бумажки достались не им.
– Итак, что будем дарить? – поинтересовался я, подходя к Романовой.
– Да мне‑то откуда знать⁈ – недовольно взбрыкнула Марико, и сейчас, в момент негодования, в её речи начал проступать незнакомый мне акцент. Видимо, японские корни давали о себе знать.
– А в прошлый раз вы что дарили? – спросил я.
– Дорогой алкоголь, подарочные часы и фирменную катушку для спиннинга.
– Он рыбак?
Услышав мой вопрос, Марико закатила глаза.
– Да мне‑то откуда знать? Виктор сказал, что, когда был у него дома один раз, то видел фотографию, где Платонов стоит на пирсе, а на стене висит удочка или спиннинг или как там эта хрень называется. Вот и решили, что это будет хороший подарок.
– Ошиблись, как я понимаю, да?
– Пф‑ф‑ф, потом мы эту катушку в мусорке нашли. Платонов выкинул её вместе с подарочной коробкой в тот же день.
Странно всё это.
– Ладно, Марико. Не переживай. Подумаем потом над подарком. Время ещё есть.
Романова лишь уныло уставилась в разложенные по столу документы. Оставив коллегу и дальше сидеть со скорбной гримасой на лице, я направился вслед за Нечаевым.
– Виктор, у меня к тебе вопрос один есть.
Уже успевший сесть на собственное место, он посмотрел на меня с интересом.
– Какой, Алексей?
– Точнее, два. Первый касается дела с кучей трупов. Я сегодня увидел…
– А ты про то, которым Фёдоров занимается? Где девять тел за неделю нашли и все азиаты?
– Да. По нему что‑то известно?
Нечаев с удивлением посмотрел на меня.
– А тебе зачем?
– Интересно, – пожал я плечами. – Даже в столице не видел, чтобы столько людей валили за раз.
– Да? – Нечаев с сомнением уставился на меня. – Что‑то сомневаюсь.
– Так что? – пропустил я его реплику мимо ушей.
  
– Да не ясно там ничего, – хмыкнул он. – Пока в наличии только факты поддельных паспортов у некоторых из погибших и то, что пятерых из них убили из одного оружия. Баллистика уже подтвердила, что это один и тот же пистолет. Насчёт ножевых пока не ясно. Это всё, что я знаю. А если хочешь больше, то иди к Фёдорову. Он этим делом занимается.