Обманщик Империи. Трилогия (СИ)

Скорее всего за эту ночь я потратил все запасы адреналина на годы вперёд. Но Жанна не подвела. Её план сработал превосходно. На крыше здания действительно имелась лестница, по которой можно было спуститься вниз. Только вот я ожидал обычную, а повстречался с вертикальной. Бог знает каким чудом я не свалился с ней и не свернул себе шею. Скорее всего банальное везение, хотя после этой ночи я уже готов был к тому, что на счёте в банке госпожи Фортуны у меня теперь стоял твёрдый и уверенный ноль. В любом случае, больше на везение полагать мне не хотелось.
  
Покинув здание Департамента, я поспешил убраться от него как можно дальше. Учитывая, что температура на улице стояла чуть ли не минусовая, дело это оказалось не самое приятное. И будто бы этого мало, скоро начался мелкий и отвратительный дождик. Вроде ничего страшного, но одежда мало по малу промокала, становясь тяжёлой и холодной. И ничего поделать я с этим не мог. У меня сейчас не было ни денег, ни телефона, ни документов. Вообще ничего. Всё, на что я мог рассчитывать – квартира, где жил Кириллов. Снял я её за наличные и адрес этот нигде не светил, так что ещё оставалась надежда на то, что это место пока никому не известно. В любом случае именно там хранилась большая часть моего снаряжения, вещей, немного денег, запасной мобильник и прочие мелочи.
И всё это сейчас было мне необходимо. Я не мог действовать с пустыми руками. Хотя, нет. Мог. Только времени это займёт слишком много. А сейчас это самый ценный мой ресурс. Ресурс невосполнимый. Луи всегда говорил мне. Время – оно, как вода. Как бы сильно ты не сжимал пальцы, стараясь удержать её в своих ладонях, она всё равно будет неумолимо утекать сквозь них. Самое обидное в том, что до тех пор, пока жажда не начнёт тебя мучать, ты не будешь обращать на это никакого внимания. Но, как только почувствуешь колкую сухость в горле – вид пустых ладоней, понимание того, что ты упустил единственную свою возможность, подействует на тебя разрушительнее всего.
Я даже на несколько секунд придался ностальгии, вспомнив последний свой год вместе с ним. Я тогда не ездил за границу. Работал в Империи, занимаясь небольшими и лёгкими заказами. Нарабатывал себе репутацию, как сказал бы Луи.
И заодно смотрел, как ему становится всё тяжелее и тяжелее. Сложно видеть, как человек, который тебя вырастил, дал шанс на то, чтобы обрести жизнь, которой у меня без него могло никогда не появится, постепенно страдает всё больше и больше. Страдает от того, чего не сможет избежать ни один человек на свете.
От старости.
Луи Лерант прекрасно понимал, что с каждым годом он становится слабее. Медлительнее. Он терял хватку и признание этого факта было для него больнее всего. И то, проклятое последнее дело… не раскачивайся над его головой дамоклов меч старения и неизбежной слабости, он никогда не согласился бы на него. Но уязвлённая гордость и желание доказать, что ты всё ещё хорош, что ты всё ещё силён и можешь сделать то, что считалось практически невозможным, может толкнуть тебя на путь в один конец.
И я до последнего уверен, что Луи прекрасно знал, что для него это будет путь в один конец. Осознание недостижимости столь желанной для него мечты довлело над стариком. И сейчас я уже понимал, что Лерант просто решил уйти красиво. Сгинуть и создать легенду о человеке, который попытался сделать то, что считали не реальным и исчезнуть, чем влачить жалкое существование дряхлого и слабеющего старика.
Но я всё равно не мог его простить за этот поступок. Он пытался таким образом лишить себя страха, а в итоге лишил меня человека, которого я мог бы назвать своим отцом. Единственного близкого и родного мне человека.
Впрочем, хотелось ли мне сейчас тратить время или нет, каких‑то иных более быстрых и комфортных способов добраться до квартиры кроме своих собственных ног у меня не было. Идею с кражей машины я отбросил сразу же. Во‑первых в центре города старых машин почти не было. Во‑вторых, это лишний риск. А в моей ситуации любой дополнительный риск вполне подходил под определение «чрезмерный».
А потому ножками. Почти два часа под дождём. Когда я добрался до улицы на где находился жилой дом в которой Кириллов снимал свою квартиру, то пришлось чуть ли не силой воли заставить себя остановится. И это было очень трудно. Я устал. Промок. Замёрз. Мне чисто по‑человечески хотелось уже попасть домой и если не упасть в горячую ванну, то хотя бы переодеться в чистую и, что самое важное, сухую одежду.
Но сделать я себе этого не дал. Обошёл дом дважды и выждал почти полчаса, внимательно наблюдая за улицей вокруг, внутренне боясь заметить слежку. Всё ещё оставался шанс на то, что люди Кравцова нашли и это место. И поэтому какая‑то часть меня упрямо твердила, что нужно срочно уносить ноги. Не от дома. Из Иркутска в частности и из Империи вообще. Бежать так далеко, как только можно. Потому, что я прокололся. Ошибся везде где только можно было и наступил чуть ли не на все грабли в попытке выполнить заказ.
Хотя, нет. Не заказ. Стоит быть честным хотя бы с самим собой. Я хотел сохранить свою свободу страшась угрозы со стороны заказчика. Слишком много у него информации на меня и на Жанну. И если всё это всплывёт там, где не должно быть, мне придётся забиться в самую глубокую дыру, какую смогу найти. И забиться туда на всю оставшуюся жизнь.
А такой вариант развития событий меня нисколько не устраивал.
Потратив ещё двадцать минут на наблюдение за округой, я всё‑таки решил рискнуть. Идя к двери я прямо чувствовал, как за мной следят, хотя ничего и не заметил. Но даже не смотря на это всё равно ощущал, как чьи‑то глаза наблюдают за мной, только и дожидаясь момента, когда можно будет наконец спустить с цепи собак. Это чувство никак не хотело отпускать.
Набрал код на домофоне. Ничего. Открыл дверь и вошёл в дом. Всё ещё ничего. И даже когда поднялся по лестнице на этаж выше, всё ещё ничего не случилось. Не было ни мигалок, ни сирен полицейских машин, ни топота поднимающихся по лестнице служителей закона.
Основной ключ забрали люди Кравцова ещё когда меня у квартиры Измайлова взяли, но был и запасной, заранее спрятанный в кадке с небольшим цветком, что стоял на подоконнике на четвёртом этаже. Впору бы похвалить себя за предусмотрительность, но… после всего случившегося хвались себя не хотелось вовсе. А уж ели бы Луи был всему этому свидетелем, то я вряд ли бы я вовсе пережил его гнев.
Впрочем, всё чего я сейчас хотел – оказаться наконец в тепле и безопасности. Пусть хотя бы на время, но мне требовалась передышка. Может быть тот факт, что Жанна должна была снести всю им всю систему после моего побега несколько замедлит их действия, но рассчитывать на то, что это их полностью остановит я бы буду.
Открыв дверь, я вошёл в квартиру и закрыл её за собой, оказавшись в полной тишине. Ждал, что вот сейчас уж точно, из темноты выйдет пара офицеров ОВР или ещё кто, и на это всё закончится, но…
В квартире никого не было. Вообще. Пусто.
Скинув промокший насквозь пиджак и следом за ним рубашку, я поплёлся в ванную. Там включил горячую вводу и сбросив остатки одежды забрался под тёплые струи. Если бы не постоянно ноющее чувство тревоги, то так бы тут и остался сидеть, но такой роскоши я себе позволить не мог. А потому вылез из неё уже пятнадцать минут спустя, когда почувствовал, что холод наконец отпустил.
– Значит, вот где ты его нашла, – спустя двадцать минут я смотрел на скриншот карты Иркутска, где Жанна расставила несколько меток.
– Ага. Номер то появляется в сети, то снова пропадает, – подтвердила она. – Я пока продолжаю мониторить. И, кстати, сейчас проверила – сеть департамента очень плохо себя чувствует если тебе интересно.
  
– И насколько ей плохо?
Передо мной на столе дымилась тарелка с пельменями, рядом стоял открытый стаканчик сметаны. Трудно передать, насколько живительное и бодрящее действие приносит тарелка с горячей едой. Я бы даже сказал, что она буквально возвращает желание к жизни после ночной прогулки под дождём и почти минусовой температуре.