Рай с привкусом тлена (СИ)

— Этого? — дон Монтеро пренебрежительно кивает в мою сторону. — Я его знаю: это Вепрь. Я слышал, что вы купили его у дона Вильхельмо прямо на Арене. Но берегитесь, госпожа: он непредсказуем. На позапрошлых играх я ставил на него крупную сумму и проиграл: он просто отказался сражаться.
Госпожа Вельдана одаривает меня задумчивым взглядом.
— В этот раз можете смело ставить на него — не прогадаете. Вот только… не рекомендую говорить об этом дону Вильхельмо, — ее улыбка искрится ярче полуденного солнца над гладью моря.
— Договорились, — дон Монтеро улыбается в ответ так слащаво, что во мне вспыхивает желание вдавить эти белые зубы ему прямо в затылок.
Несмотря на адскую жару, на улице дышится гораздо легче, чем в прохладе «Подрядных работ Монтеро». Еще некоторое время мы таскаемся по лавкам, выбирая и заказывая будущий тренировочный инвентарь, а затем женщины надолго застревают у лавок с тряпками и побрякушками. Я же внимательно рассматриваю дальние ряды, где располагается невольничий рынок. С большого расстояния пытаюсь разглядеть поникшие лица собратьев по несчастью.
Потерпите, ребята. Избавление грядет.
— Не пора ли домой? — обмахиваясь веером что есть силы, взмолилась я.
Но у обеих моих спутниц горели глаза: сегодня ни одна из них не осталась без подарка.
— Нам еще надо заглянуть к травнице, — напомнила Лей и потащила меня к неприметной лавке, обмазанной снаружи глиной. — У нее бывают восхитительные масла, соли и притирания. А еще кое-какие чудодейственные мази, — добавила она тише.
— Откуда ты знаешь? — удивилась я.
— Здесь мне помогали заживлять раны. Да и прежняя хозяйка любила наведываться сюда вместе со мной. Поверьте, я знаю толк в том, как сделать кожу нежной и сияющей.
Внутри лавки было прохладней, чем на улице, но в голову ударил пьянящий аромат благовоний. Сознание поплыло, и я присела в любезно предложенное гостевое кресло. Хозяйка лавки, с сильным акцентом говорившая на северном наречии, принесла мне подкисленной воды, а затем, к моему облегчению, ее заняла расспросами Лей. Юная Сай, глазеющая по сторонам с раскрытым от удивления ртом, не могла не вызвать улыбку.
Я уже почти уснула в кресле, разморенная духотой и одуряющим запахом, когда Лей, набравшая целую корзинку всевозможных мешочков и пузырьков, наконец разрешила нам ехать домой.
Выйдя из лавки, я словно погрузилась в растопленное масло — настолько раскаленным оказался воздух на улице. Однако назойливая дремота почти сразу сменилась любопытством: неподалеку от входа Джай разговаривал с невысоким сухощавым доном, чьи виски убелила густая седина.
— …но не для Аро! — услышала я брошенный в сердцах обрывок фразы.
Благородный дон, завидев меня, торопливо дернул Джая за рукав рубахи, и тот осекся на полуслове.
— Э-э-э… — только и смогла вымолвить я, растерянно переводя взгляд с одного мужчины на другого.
Седовласый господин поспешил снять с головы элегантную шляпу и учтиво поклонился мне.
— Донна Адальяро, покорнейше прошу простить меня за дерзость.
— Какую дерзость? — удивленно переспросила я.
— Я посмел без позволения разговаривать с вашим рабом.
— Мой раб может разговаривать с кем угодно и не нуждается в моем позволении. Вот только… не имею чести вас знать, добрый господин.
— Ох, еще раз прошу меня простить, любезная донна. Меня зовут Гидо Зальяно, я служу лекарем у дона Вильхельмо Верреро.
— Очень приятно, — я улыбнулась и протянула ему руку для поцелуя. — Значит, вы знакомы с Джаем?
— А также знаком с каждой некогда сломанной костью в его теле, госпожа, — улыбнулся в ответ немолодой лекарь. — И был весьма рад увидеть его в добром здравии.
— Если хотите, можете поговорить, а я подожду в карете, — предложила я.
— О нет, добрая донна, я не смею отнимать драгоценное время супруги господина сенатора. Вы и так сделали старика безмерно счастливым.
— И чем же? — моему удивлению не было предела.
— Мне греет душу знание, что вы хорошо обходитесь с бедным мальчиком и не тираните его.
 
— Мальчиком?
— Я давно уже не мальчик, Гидо, — сердито пробурчал Джай. — Раскрой глаза: мне уже три десятка лет.
— А ведешь себя, как мальчишка. И ты вполне мог бы быть мне сыном.
— Не мог, — грубо оборвал его Джай, — госпожа Адальяро торопится, не будем ее задерживать.
Не попрощавшись со старым знакомым, Джай развернулся и размашисто зашагал в сторону кареты, словно это он был господином. Я смущенно пожала плечами и еще раз подала руку дону Зальяно.
— Вы можете приходить в наш дом в любое время, когда вам захочется увидеться с Джаем, господин Гидо. Мы будем рады видеть вас у себя. — Оглянувшись на напряженную спину Джая, я тихо добавила: — Ну, уж я непременно буду рада.
К вечеру во двор поместья начали съезжаться повозки с заказанными мною строительными материалами, инструментами и тренировочным инвентарем. Джай деловито распоряжался приемом товара — под неусыпным оком Хорхе и в присутствии двоих рабов-телохранителей.
— Кто позволил тебе спустить этого дикаря с цепи? — возмущенно сетовала Изабель, утащив меня в сад и наблюдая за перемещениями рабов-носильщиков из оплетенной виноградом беседки. — Разгуливает по двору, будто он тут хозяин.
— В цепях нет необходимости, без них он работает лучше.
— Тебе напомнить, что совсем недавно он напал на дона Вильхельмо? — недобро прищурилась свекровь.
— Мы уже обсуждали это. Дон Вильхельмо обращался с ним, как с животным. Ко мне Джай не испытывает злости и умеет быть благодарным.
— Благодарным? — поджала губы Изабель. — Ему оказали честь и допустили к ложу благородной леди, а он, похоже, возгордился и уже командует тобой.
— Это не так, — вздохнула я, хотя ее слова неприятно царапнули внутри. — Просто он знает, что его купили дорого, и предложил мне единственный вариант, как вернуть потраченные на него деньги. И приумножить их.
— Лучше бы он проявлял усердие в том, что от него требуется, — понизив голос, склонилась к моему уху Изабель. — Если у семьи Адальяро появится наследник, этот раб разом окупит себя.
Мои щеки загорелись — то ли от смущения, то ли от досады, — и я отвела глаза.
— Вы говорите об этом каждый день. Я вынуждена отдаваться другому мужчине ночью, а днем мне не устают напоминать об этом. Неужели вы не понимаете, как я себя при этом чувствую? — с горечью упрекнула я свекровь.
— Ты бы чувствовала себя куда лучше, если бы предпочла Кима, дорогая, — вкрадчиво шепнула мне на ухо Изабель.
Кима. Который на глазах у господ занимается развратом с рабыней, возлежит с моим мужем и по ночам ублажает свекровь. И после этого прелюбодейство с ним должно заставить меня почувствовать себя лучше? Да они тут все тронулись умом, не иначе.
— Поездка утомила меня, — я поднялась, не глядя на Изабель. — С вашего позволения, отдохну у себя.
Каждая мышца в теле приятно ноет: сегодня хорошо потрудился. После приезда госпожа не стала заковывать меня в кандалы, а без них работается значительно легче. В масштабах предстоящей работы я сделал всего ничего: выворотил из сбитой в железо почвы камни на участке размером в два человеческих роста. Капля в море, если посудить. Зато теперь я убежден, что дело двигается, и воплотить задуманное возможно. Завтра с утра появятся нанятые госпожой рабы и начнут возводить ограждение. Нескольких я смогу привлечь себе в помощь. Успеть бы выстроить каркас и крышу до сезона дождей.
Сегодня поистине удивительный день. Я не только смог приступить к воплощению мечты, но и встретил лекаря Гидо. Аро жив! Гидо выходил его. Поначалу мое сердце забилось быстрее, но вскоре мрачные мысли отравили первую радость: мальчик все еще остается игрушкой в руках Вильхельмо. Игрушкой, которую можно подкладывать под каждого… Ублюдок не преминет отомстить мне даже заочно и не успокоится, пока не сживет Аро со свету, уж мне ли не знать. Да еще постарается сделать так, чтобы мне стало об этом известно.