Рай с привкусом тлена (СИ)

Я украдкой посмотрела на Габи: та, замерев и приоткрыв рот, внимательно слушала наш недетский разговор.
— Вполне естественно, что люди не желают терпеть издевательств.
— Ах, ну конечно, как я мог забыть, что ты, словно монастырская настоятельница, готова принять под свое крыло и обласкать всякую злобную тварь, показавшую зубы! — раздраженно отложил вилку Диего.
— Они не злобные твари, а люди. А люди нуждаются в человеческом обращении. За что Хорхе сегодня наказывал того раба? За пару каких-то досок? И ты считаешь это нормальным?
— Он испортил господское имущество, — огрызнулся Диего, бросив на меня сердитый взгляд. — И в порке нет ничего дурного. Она лишь воспитывает послушание. Даже твой дядюшка, когда приезжал к нам после рождения Сандро, согласился с тем, что мы не обращаемся с рабами дурно.
— Ну разумеется, ведь ты тогда лицемерил, как только мог! — отложила прибор и я, гневно воззрившись на Диего. — Пожаловал всем новую одежду, кормил до отвала и заставлял рабов врать, что они счастливы служить тебе добровольно и не желают свободы! Но, Диего, разве ты сам не понимаешь, что не все рабы даже в нашем поместье живут, как твой Ким!
— Оставь Кима в покое, — сухо ответил Диего и поднялся. — Благодарю, матушка, я сыт. Габриэла, Алессандро, если вы закончили, ступайте с мамой в детскую и ложитесь спать. А после, когда отдохнете, я разрешу Вуну покатать вас на пони.
— Папочка, я не хочу спать! — тут же воскликнула Габи. — Можно, мы попросим Вуна привести пони прямо сейчас?
— Па-ап! — от души поддержал сестру Сандро.
Но даже небывалое красноречие сына не смягчило Диего в этот раз.
— Помните, юная донна Адальяро, что добродетелью благородной девицы является послушание, — назидательно произнес Диего, уверенный, что как нельзя лучше исполняет роль отца.
— Ваш папа прав, — вздохнула я, убрала с колен полотняную салфетку и поднялась из-за стола. — Пойдемте, дети, я уложу вас в постель.
Зверь появляется у меня лишь поздно вечером, после обстоятельного и продолжительного отчета Диего Адальяро. Мы молча, но тепло обнимаемся, и я некоторое время разглядываю его в тусклом пламени свечного огарка. Свобода явно идет ему на пользу: сквозь все свои жуткие татуировки и густой загар он буквально источает здоровье и силу. Правда, сейчас он выглядит слегка уставшим: долгое плавание, бурная встреча с Лей и необходимость держать непроницаемое лицо перед господином наверняка потребовали от него немалых усилий. Как и меня, судьба изрядно потрепала его за последние годы — хотя больших потерь во время землетрясения и мора обитателям Туманных островов посчастливилось избежать, — однако оба мы живы. И все еще верны нашей общей желанной мечте.
Зверь начинает с главного.
— Весь порт гудит, словно пчелиный улей: говорят, через месяц наконец-то состоится Бой за свободу. Ты ведь не упустишь и этот шанс? У меня крепкие нервы, но видеть, как год за годом мои люди напрасно растрачивают жизнь и здоровье, невыносимо даже мне.
— Не напрасно, — уверенно отвечаю я и сжимаю его плечо. — Нет, этот шанс мы не упустим. Люди готовы?
— Готовы. Самые меткие попадают из аркебузы в летящую чайку в густом тумане. Свинцовых пуль мы отлили столько — как бы не потопили тяжестью корабль. Все ждут условленного часа.
— И он скоро настанет. Ты помнишь, что следует делать? В порт вы должны прибыть заранее. Под видом разгрузки товара перенесете оружие и боеприпасы к условленным точкам. В порту вас трясти не должны: имя Адальяро защитит вас от пристрастных досмотров, но будьте настороже. Ты встретился с Аро? Он передал тебе адреса?
— Да, еще утром. Это надежные люди?
— Мне пришлось довериться чутью Аро, и тебе тоже придется. Главное — не обнаружить себя раньше времени. Ты помнишь, какие объекты захватывать прежде всего? — Не дожидаясь ответа, я достаю из тайника у изголовья лежанки свернутый в несколько раз листок и разворачиваю перед сосредоточенным Зверем. — Вот. Здание муниципалитета. Оно наверняка будет пустовать, ведь губернатор — завсегдатай Арены, однако с охраной придется разобраться. Дальше, военные гарнизоны. На границе опять неспокойно, расквартированных в городе частей почти не осталось — так, несколько караульных отрядов, способных лишь воришек гонять. Однако их нельзя недооценивать, да и лишнее оружие не помешает. Потом — сенаторские поместья. Ни одного сенатора в этот день не должно быть дома, зато могут быть их жены, дети… Помни: окружить и взять под контроль, но на господские семьи не нападать. Все, что можно себе позволить — в ответ на сопротивление утихомирить стражей. Но рабов без нужды не трогать! Они — наша будущая сила, помни об этом.
 
— Я помню, — кивает Зверь, ведь мы много раз уже обсуждали одно и то же, и тычет пальцем в помеченные на клочке бумаги метки. — Порт, верфь, невольничьи рынки, городские амбары, акведук…
— Все верно. И городские границы, выезды из города. В считаные часы Кастаделла будет наша. Нельзя допустить, чтобы весть слишком быстро вырвалась за ее пределы. Но самое главное: это подступы к Арене снаружи. Все представители городской власти окажутся в ловушке, ваша задача не дать никому уйти.
— Как мы узнаем, когда вступать в бой?
— Узнаешь. С началом восстания на главной площади зазвучит колокол. С Арены весть подаст Тея, дальше справится Аро. И помни: наша сила — в быстроте и слаженности. Никаких бесчинств, разорения мирных жителей и бездумных убийств: мы должны сохранить жизнь тем, кто примет наши условия. Я на тебя надеюсь, Зверь.
— Я тебя не подведу. И да помогут нам боги.
Зверь уходит — у них с Лей впереди еще целая ночь. А мне этой ночью не до сна: ветер перемен привел в движение мельничные лопасти, в жернова приходится сыпать зерно. Я опять собираю посвященных: теперь их слишком много, мы едва умещаемся в тесном пространстве моей конуры. Как долго мы ждали этого часа, преследуемые неудачами, и да поглотит меня преисподняя, если я снова отступлюсь!
— На этот раз мы не доверимся жребию, — сообщаю я. — Мы разделимся заранее: те, кто в тот день выйдет на Арену и те, кто останется здесь. У нас есть еще месяц для подготовки, но котел уже бурлит: на Арене не теряйте времени зря, разносите весть нашим проверенным братьям. Наша сила — в отработанных, слаженных действиях. Никакого своеволия, каждый шаг должен быть точно предопределен, каждое движение должно быть под контролем. Начинаем строго по моему сигналу — и без промедления!
Я соединяю на столе несколько листков бумаги, на которых, будто из кусочков мозаики, складывается огромный круг Арены. Добрых два десятка голов, соприкасаясь лбами, склоняются над схемой.
— Как вы все хорошо знаете, ложи в нижнем ярусе принадлежат сенаторам, губернатору и дону Верреро. Господа сенаторы всем прекрасно известны в лицо. Убереги вас боги лишить жизни тех, кто сможет нам пригодиться! Сенаторы Пауль Эскудеро, Леандро Гарденос, Карлос Лидон, Аугусто Месонеро и Хуан Толедо должны остаться в живых. Губернатор Кастаделлы в их числе: ему повинуется городская стража. Их следует окружить и взять под конвой, но даже волосок не должен упасть с этих благородных голов!
Я обвожу взглядом притихших и предельно серьезных собратьев, читая в лицах угрюмое согласие. Не возмущается ни один, и это добрый знак.
— Но есть те сенаторы, — продолжаю я после паузы, — которые никогда не примирятся с отменой рабства и всегда будут нашими заклятыми врагами: Эстебан Гарриди, Алонзо ди Альба, Марио ла Калле. Этих возьмут на себя Тирн, Акула и Эйхо. Вам придется действовать быстро, пока никто не опомнился и не обеспечил господам защиту. Сами выберите тех помощников, кому доверяете и кто прикроет вам спины.
— Мне нужен Вильхельмо, — перебивает меня тихий голос Горного Волка — немногословного раба, на чьем теле видны жестокие отметины, полученные в пыточных подземельях затейника дона Верреро. — Это все, ради чего я хотел бы выжить.
— А мне — Эстелла ди Гальвез, — подхватывает Имо, не так давно вырванный из кровожадных когтей упомянутой донны.