Рай с привкусом тлена (СИ)

Я вдруг вспомнила слова донны Изабель о муже, старшем сыне и самом Диего. И почему-то из-за этой короткой заминки мне стало его жаль.
— Ты… был там? В Халиссинии?
— Был, — кивнул Диего, глядя не на меня, а в окно кареты. — И знаю об их жестокости не понаслышке. Поверь, они заслужили это. Это еще не самая плохая судьба.
Да уж, для смелого воина стать потехой вражеским богатеям — судьба, которой можно позавидовать…
Но я решила не продолжать опасную тему, внутренне готовясь к тому, что увижу. На турнирах, что проводятся у нас на Севере, рыцари выглядят мужественно и грозно, но это свободные люди. Они бьются добровольно, чаще всего за честь дамы, поэтому на такие бои приятно смотреть. А вот что за зрелище ожидает меня на Арене?
Подъехали мы довольно скоро. Бритоголовые телохранители спрыгнули с задков и встали по бокам от дверцы, позволяя нам выйти. Мы проследовали через главный вход в здание Арены, которое и впрямь впечатляло своими размерами и великолепием. Безмолвный раб провел нас в ложу, расположенную на самом нижнем ярусе, ближе всего к покрытой песком арене.
— Это наша фамильная ложа, — с ноткой гордости в голосе произнес Диего. — Отсюда открывается наилучший вид.
Он помог мне усесться на мягкий удобный диван, обитый красным бархатом, и я старательно расправила складки юбок вокруг себя. На столике перед диваном стояли широкая ваза с фруктами и прохладный ягодный морс в высоком изогнутом кувшине.
Оказалось, что мы с Диего слегка опоздали, поскольку представление началось почти сразу после нашего приезда. С колотящимся от неосознанной тревоги сердцем я смотрела на арену и видела, как один за другим на покрытый морским песком круг выходили полуобнаженные рабы. Все, как один, были бритоголовы и великолепно сложены, некоторые отличались особенно высоким ростом. Почти у всех кожа отливала бронзой, на мускулистых телах пестрели переплетения диковинных татуировок, перечеркнутые обилием шрамов. Всю одежду рабов составляли набедренные повязки, прикрытые сзади и спереди чем-то вроде фартука, набранного из звенящих металлом пластинок: халиссийская броня? Из-под края брони виднелись переплетенные мышцами крепкие ноги, босые ступни утопали в мягком песке.
Каждого из рабов вооружили щитом и коротким копьем, и узнать, за какую сторону выступает боец, можно было лишь по орнаменту на щитах и цвету повязок. Распорядитель объявил начало первого боя, громко прозвучал гонг, и мужчины, чьи глаза только что выражали полнейшую отрешенность и равнодушие к происходящему, с оглушительными воплями бросились друг на друга. Я едва успела открыть рот, чтобы спросить Диего, почему на рабах нет полноценных защитных доспехов, как одного из бойцов насквозь пронзили копьем. Вместо вопроса с губ сорвался крик, и я вцепилась пальцами в локоть жениха.
— Его убили?!
Он накрыл мои судорожно сжатые пальцы ладонью и ободряюще улыбнулся.
— Такова его судьба. Значит, он был самым слабым из всех и позволил себя убить.
— Ты не говорил, что они будут убивать друг друга по-настоящему! — выкрикнула я, чувствуя подступающую к горлу тошноту.
— Выпей морса, — Диего обеспокоенно протянул мне стакан. — Тебе дурно?
— Это… это… чудовищно… — я не могла найти слов, и ни одна сила в мире не заставила бы меня сейчас посмотреть на арену.
Зато до ушей отчетливо доносились хруст сломанных костей, дикий боевой рык и вопли боли, удары наконечников копий о щиты и противные до омерзения чавкающие звуки, которые могли означать лишь одно: чью-то жестокую смерть.
— Бог мой, и люди на это смотрят? — я ошеломленно вглядывалась в Диего и ловила его недоумевающий взгляд.
— Наблюдать за настоящим боем — истинное удовольствие. А чего ты ожидала? Что они будут тыкать друг в друга копьями понарошку, как ваши рыцари на шутовских турнирах?
Я глубоко вздохнула и сцепила зубы, чтобы не выплеснуть на жениха обуревающий меня гнев. Кажется, я поторопилась с данным Изабель обещанием остаться здесь и выйти замуж за Диего. Кровожадные, жестокие, наслаждающиеся чужой болью и смертью чудовища!
 
— Выпей, Вельдана, — настаивал Диего, протягивая мне наполненный светло-рубиновой жидкостью стакан.
Я с отвращением приняла его: на мгновение показалось, что стакан наполнен водой пополам с кровью. Но от нескольких глотков мне и впрямь стало легче.
— Можно… я выйду отсюда? — срывающимся голосом попросила я.
— Нет, Вельдана, — строго ответил Диего, — это неприлично. На нас смотрят. Если моя невеста покинет представление в самом начале, что обо мне подумают? Ты выставишь меня идиотом.
Мне не было никакого дела до того, что могут подумать другие: мои нервы не выдержат подобного зрелища. Однако Диего был непреклонен. Я попыталась взять себя в руки и сидеть ровно, сцепив на коленях пальцы и глядя исключительно на вазу с фруктами. Теперь, пожалуй, у меня навсегда появится отвращение и к сладким южным плодам.
Я заставляла себя думать о хорошем. О бескрайнем синем море. О соленом морском ветре, шаловливо развевающем волосы. О прекрасных нарядах саллидианок. О наполненном чудесными ароматами саде семьи Адальяро. О том, как Сай впервые помогала мне искупаться в мраморной ванне…
Сай.
Едва я вспомнила о ней, как тут же перед глазами предстала гнусная картина: кровожадный монстр Хорхе с упоением наносит удары по худенькому голому телу.
Я не смогу жить в этой стране. Не смогу. Надо немедленно отменить свадьбу и ехать домой, к дядюшке… Вот только как ему объяснить свое возвращение? Наверняка и он, и тетя Амелия будут смотреть на меня с укоризной. Какой позор — отвергнутая невеста, вернувшаяся домой! Едва ли после этого меня просватают за сына приличного лорда.
Но об этом я подумаю позже. А сейчас надо дотерпеть до конца омерзительной бойни, сохраняя лицо, и обдумать правильные слова объяснения с Диего и Изабель.
Я подняла глаза лишь тогда, когда кровавая возня на арене закончилась и молчаливые рабы, следящие за порядком, вынесли прочь горы трупов. Победитель, весь покрытый кровью, издал боевой клич, окинув безумным взглядом восторженную публику, высоко поднял щит и с силой воткнул копье в песок. Пошатываясь, он ушел с арены на своих двоих под улюлюканье и крики зрителей.
Рабы-прислужники заровняли окровавленный песок, и вскоре арена приобрела первоначальный вид.
— Ты как? — участливо склонился надо мной Диего, пытаясь захватить мою ладонь.
Я не далась.
— Это все?
— Нет. Будут еще бои. Теперь — кулачная битва, до последнего оставшегося в живых. Потом — победитель выйдет против победителя.
— Какая ирония, — скорбно усмехнулась я.
— Ирония в чем? — насторожился Диего.
— В названии представления. «Бой за свободу». А все, что получили несчастные рабы в этом бою — это смерть.
— Кто знает, — хмыкнул Диего. — Если публика будет благосклонна к победителю, быть может, ему даруют свободу.
Теперь я осмелилась посмотреть ему в лицо.
— Это правда? Один человек получит свободу, за всех умерших здесь?
— Такое случается, — уклончиво ответил он.
— И что… он будет делать дальше?
— Кто знает, — пожал плечами Диего, явно недовольный темой разговора. — Может, возвратится к себе на родину. А может, останется в резервации.
— В резервации? — растерялась я.
— Ну, это такое поселение… на окраине Кастаделлы… где живут получившие свободу рабы, которые не пожелали уехать.
Слова Диего заставили меня призадуматься. Как такое может быть, что люди, обретшие свободу после рабства, оставались в ненавистной стране? Да я бы первым делом села на ближайший корабль, и… Впрочем, легко говорить, когда кошель туго набит золотом. А чем заплатит несчастный оборванный раб, который ни гроша за душой не имеет? Берут ли бывших рабов на работу? А если да, то как дорого ценят их труд? Увы, эти и многие другие вопросы останутся для меня неразрешенными. Потому что я уеду из этой прóклятой богом страны с первым же кораблем, следующим на север.