Первый пользователь. Книга 17 (СИ)

— Предупреждение: критические нагрузки в левом тазобедренном узле. Превышение расчетных значений на семьсот процентов — Затараторил синтезированный голос встроенного голосового помощника системы экзоскелета.
— Интересно… Система регистрирует усилие до начала активного движения приводов. Это пассивное мышечное давление… Невероятно — Голос Кравцова прозвучал взволнованно, но не испуганно, а скорее заворожённо.
  
Я тут понимаешь ли его технику ломаю, а он в восторге.
Я замер, пытаясь перераспределить вес. Попытался осторожно поднять левую руку, просто чтобы посмотреть, что произойдёт. Сервоприводы на плече и бицепсе жужжали, пытаясь успеть за моим движением, и с каждым сантиметром их гул переходил в визг. На схеме руки поползли красные зоны — сначала в местах крепления к корпусу, потом по самим силовым балкам. Предупреждения множились, загромождая поле зрения: деформация каркаса, перегрев привода, потеря калибровки в левом плечевом суставе.
Я почувствовал, как нарастает странное, давящее сопротивление. Экзоскелет больше не помогал, как вначале, тупо мешая. Каждое микродвижение, каждый мой вдох создавали волну напряжения во внезапно ставшей хрупкой, по моим меркам, конструкции.
— Максим, может, достаточно? — А вот Томилин в отличие от Кравцова не так пылал энтузиазмом. Хотя казалось бы, сам же предложил эксперимент и привёз меня в это место.
— Нет. Нужно всё же проверить. В науке отрицательный результат — это тоже результат. По крайней мере, станет понятно в каком направлении нужно работать. — Ответил я. — Что мы будем делать, когда средний уровень людей перевалит за сотню? Нужно заранее быть готовыми.
А затем я попробовал ударить топором по стене бункера. Экзоскелет попытался усилить движение и как оказалось, это была фатальная ошибка.
Приводы на спине, плече, трицепсе и предплечье синхронно рванули, получив от моей нервной системы запрос на чудовищную, нечеловеческую мощность. Они выдали всё, на что были способны, и в этот миг стали слабейшим звеном.
Мой топор даже не успел коснуться стены дота. Воздух сгустился и лопнул.
От одного взмаха, от сжатой, вырвавшейся на свободу кинетической энергии, пространство передо мной исказилось. Бетонная стена дота толщиной в два метра буквально испарилась. Ударная волна, сконцентрированная и нерассеянная, ушла в землю. Пол полигона, сделанный из бетона, вздыбился. С грохотом, сравнимый с землетрясением, от точки, где должен был прийтись удар, через всю площадку побежала расщелина. Глубокий, неровный разлом метра полтора в ширину и в длину около двадцати.
Но самое главное произошло с экзоскелетом. Он разорвался изнутри.
В тот миг, когда мои мышцы передали импульс в каркас, а каркас попытался его усилить и направить, произошёл коллапс. Силовые балки правой стороны корпуса, от ключицы до бедра — не выдержали встречного давления. Они лопнули как перемороженная сталь. Чёрный композит разлетелся крупными, острыми осколками. Привод на плече сорвало с креплений, и он, жужжа, отлетел в сторону, вырвав пучок искрящих проводов. Вся правая часть экзоскелета просто обвалилась с меня, повиснув на нескольких уцелевших тросах и гидролиниях, которые тут же начали хлестать, выливая масло и охлаждающую жидкость на землю.
Левую сторону скрутило судорогой дикого напряжения и если бы не защитный костюм, то даже не смотря на всю мою силу, я бы скорее всего заполучил перелом. Я услышал хруст ломающихся сервоприводов в ноге и спине, и она тоже отключилась, обездвиженная. Я стоял, окутанный дымом, в полуразрушенном каркасе, который теперь был просто бесполезным, искорёженным грузом, повисшим на моём теле.
Кравцов среагировал первее всех. Подскочил ко мне, начал ощупывать на предмет повреждений, но всё было нормально. Он, убедившись в этом, сделал шаг назад, внимательно осматривая повреждённые элементы и его мозг уже лихорадочно работал, строя новые теории.
— Нужны совершенно новые композитные материалы. Что-то достаточно прочное и стойкое к запредельным динамическим нагрузкам… В идеале передающее кинетическую энергию, либо сбрасывающую её в накопители…
Он продолжал что-то ещё бормотать, пока я освобождался от остатков экзоскелета, сбрасывая их на пол.
— Очень интересная экскурсия. Огромное спасибо, и я отдам указания, чтобы вам прислали интересные образцы материалов. — Я пожал руку учёному, погрузившемуся в размышления, но увидев, что он толком не реагирует, повернулся к Томилину. — Я вижу отличные перспективы и считаю, что это направление стоит развивать дальше. Передадите доку, что он может рассчитывать на меня в это вопросе?
— Конечно. — Ответил Томилин. — Я правда ещё хотел предложить спарринг, как в старые добрые времена, но что-то после демонстрации сил. — Кивнул он на расщелину в бетоне. — Уже и не хочется. Поэтому предлагаю вернуться в Москву.
  
Глава 14
 
Глава 14:
Лифт остановился на гостевом этаже — я решил сначала зайти к родителям, поздороваться, а то всё набегами, да наскоками. Вышел и остановился, услышав топот.
— Вот чёрт. Нет, нет, нет! — Попытался было приготовиться к тому, что сейчас произойдёт.
Поздно.
В меня на всей скорости врезалась туша, весом под сотню килограммов, оттолкнув на, по счастью, закрывшиеся двери лифта. А потом огромный язык начал вылизывать моё лицо.
— Тимоша, блин! Ты зубы не чистил! Отстань!
Сиба-Ину, или то, что от породы осталось только в наших воспоминаниях, фотографиях, да и, пожалуй, в ветеринарном паспорте, радостно начал повизгивать, виляя при этом хвостом. Учитывая его размеры, у меня тут же заболела голова от уровня шума. Сибы то, те которые нормальные — от радости визжат так, словно их режут, а этот дуралей когда вырос, свои пристрастия не изменил.
— Фу! Да хватит! — Я отталкивал его, но пес не унимался, отпрыгивая на пол и тут же снова запрыгивая, на этот раз уже сбоку, пытаясь облизать меня со всех сторон. — Тимофей! Сидеть!
Пёс отступил на полметра, сел на задние лапы, которые были размером с мои предплечья, мускулистые и мощные, и склонил голову набок, глядя на меня умными, почти человеческими глазами.
За последние месяцы он, кажется, вырос ещё больше. Если когда-то давным-давно, кажется вообще в другой жизни, это был пушистый клубок нескончаемой энергии, высотой меньше, чем по колено, то теперь передо мной сидело существо, ростом в холке выше пояса, с шеей, толщиной с мою бедро, и клыками, которые спокойно могли бы перегрызть арматуру.
Целая куча уровней, с щедрот отсыпаемой Системой при прокачке отца, превратила пса в нечто такое, что теперь с лёгкостью было способно задать трёпку африканскому льву, причём даже не напрягаясь. Хотя скорее даже употребить на завтрак, если вспомнить на что он действительно способен. Ещё и прожарить его перед этим процессом.
— Сидеть. — Продублировал я команду, тщетно пытаясь оттереть лицо от липкой слюны.
Мощный хвост пса методично колотил по полу, создавая такую какафонию, будто на этаже работает отбойная машина.
Я обошел его по кругу, внимательно осматривая. Густая шерсть, насколько я знаю, по защитным свойствам почти не уступающая моему защитному костюму и способная сдержать выстрел из снайперской винтовки в упор, впрочем, и танк ему ничего особо не сделает, по крайней мере Димка говорил, что они когда в Африке были на зачистке, наткнулись на одну банду, завладевшую складом бронетехники. Из старенького танка в Тимошу и выстрелили. Причём даже попали, но по касательной.
Что он потом сделал с этим танком, сложно описать, но на сделанной братом фото была скорее груда искорёженного металлолома, чем боевая техника. А сам же Тимоша даже не пострадал, шерсть с амортизировала и нивелировала упор. На ощупь она, кстати, была очень приятная и мягкая. Если не учитывать того факта, что в любой момент была способна стать ещё и проводником для молнии невероятной мощности, зарождающейся где-то внутри тела животного.