Некромант на пенсии. Шалость удалась!

– Да не хочу я быть мамой! – возмутилась я, весьма брезгливо посматривая на дело своих рук.
Там, придерживая сломанный нос, потихоньку поднимался с пола мертвец, и сейчас он посматривал на меня весьма обиженно.
– Мама меня вызвала! – проговорил он, снова вытягиваясь в струнку. – Мама мне жизнь дала, буду маме служить!
И на этот раз в мою сторону посмотрели все присутствующие. Я нервно дернула головой и поняла со всей отчётливостью, что теперь упокоить его точно не смогу. Скосила глаза на комиссара и сразу же об этом пожалела, так как мужчина стоял с суровым выражением лица, весьма недружелюбно оглядывая зомби.
  
– Если собираетесь его оставить, – пронзили меня чёрным цветом глаз, – не забудьте зарегистрировать и его, и вашего фамильяра, – тут он кивнул на крысёныша, – в отделении полиции. Как разумную нежить.
– А других скелетиков?
– Они разумные?
Я вспомнила, как костлявые вырывали друг у друга руки, и отрицательно помотала головой.
– Нет, не думаю.
– Тогда не задавайте глупых вопросов, – на этих словах мужчина развернулся и направился в сторону выхода из помещения. – Дерек, отчёт о состоянии утопленника – мне на стол, Элеонора Томпсон?
– А? Что?
– За лорда Норважского отныне отвечаете головой.
При этих словах мужчина вышел вон, игнорируя мой испуганный вздох.
Дерек Кровин пожал плечами и вернулся к изучению собственного журнала, пробормотав себе под нос:
– Всё, что мог, я уже в лорде вскрыл. Простите, не знал, что вы его заберёте, а то бы зашил получше.
– Зашили получше? – мне поплохело от одной мысли о том, что утопленник ещё и разваливаться под моей опекой начнёт.
– Ну да, но если что-то я забыл, то постараюсь передать вам весть и навестить вашего подопечного. Не закапывайте его, пожалуйста.
После этой просьбы мне кивнули на дверь, и я, переглянувшись с Осовым, направилась в сторону выхода.
За мной поплёлся свежеподнятый труп, а на плечо уселся дохлый грызун.
Знала бы Элла Гавриловна, как низко она падёт! В новом мире у меня личная дохлая свита…
Правда, когда я потянулась следом за комиссаром, то услышала за спиной странный звук, будто пара сотен лапок по каменному полу заскрежетала. Я застыла ни жива ни мертва, боясь поворачиваться обратно. Скосила глаза на крысёныша, который испуганно пискнул.
– По-моему, – тихо проговорил он, – у нас проблемы…
Осторожно повернув голову, я узрела целую армию нежити, про которую уже успела благополучно забыть. Вся ватага мышей, крыс, кузнечиков, каких-то неопознанных мелких тварей дружно потянулась за нами вслед. Я сделала шаг – и всё это море двинулось следом; я сделала ещё один шаг, ещё один…
– Элька, – грызун впервые назвал меня так, – ты, это… беги!
Подхватив юбки, я сорвалась с места и с визгом пронеслась мимо Осова к лестнице, а там, перед самым входом в отделение, оттолкнула комиссара и, выскочив вон, застыла как вкопанная.
Переборов ступор, сделала шаг назад, уткнулась спиной в крепкую грудь мужчины и еле слышно прошептала:
– Это не я!
– Ведьма! – прошипел он, отталкивая меня и бросаясь на выручку своим коллегам, которые висели на стенах словно коконы. Всё отделение сейчас напоминало один сплошной клубок из толстых веревок. Сначала я не поняла, откуда взялись эти канаты, но когда повернула голову, мне поплохело ещё раз.
– Пустынные Тарантулы! – завопил на ухо грызун, больно вцепляясь когтями в кожу и пытаясь спрятаться в моих волосах. – Элька, ты чокнутая, они же нас сожрут! Они тупые как пробки!
Я лишь испуганно икнула, а комиссар Шелл тем временем пытался снять кокон с полицейским со стены. Его телодвижения заметил один из пары паучков, размером с хороший такой шкаф, и угрожающе поднял лапы, явно не собираясь упускать свою добычу. На лице мужчины не дёрнулся ни один мускул, когда он достал из кобуры револьвер и без промедлений выстрелил одному из пауков в голову. Морда хищника мотнулась в сторону, но осталась абсолютно целой, словно пуля прошла навылет, не повредив ни один сосуд, а паук развернулся к нам, и, честное слово, мне показалось, что он не только оскалился, но и слюной закапал.
И тогда я поняла, почему он не пострадал – невозможно получить ранение, если ты уже умер.
Это же понял и начальник полиции, потому как повернул голову в мою сторону и прорычал не хуже бешеной пантеры:
– А ну, уберите их немедленно!
– Я не могу! – пискнула, оседая на пол от страха; боковым зрением увидела несчастного Осова, который умудрился потерять сознание на верхних ступенях лестницы и теперь валялся на них аки печальная тряпочка. По его телу бегали дохлые мыши, активно работая носами и обнюхивая пространство. Крысы, как более умные, затаились поодаль и лишь подсвечивали красными глазами тёмную лестницу, но не решались зайти на территорию пауков.
Позади этой кучи как ни в чём не бывало стоял лорд Норважский и бездумно улыбался, глядя на меня влюблённым взглядом.
И в этот момент начальник полиции сделал то, чего я от него совершенно не ожидала, – он направил дуло револьвера в мою сторону.
– Сейчас же убери твоих питомцев, некромантка, – проговорил он негромко. Но от его голоса у меня волоски на руках встали дыбом, – иначе я пущу тебе пулю в лоб.
И то, как он это сказал, не оставляло сомнений – он сделает это…
Судорожно дёрнувшись, я обратилась к паукам:
– Прекратите… Прекратите!
Тот, который в дальнем углу вязал довольно упитанного полицейского, от страха потерявшего сознание, остановился и вопросительно взглянул на меня. А вот второй, находившийся к нам ближе, весьма возмутился вмешательством в его дела и сделал вид, что мои слова не достигли остатков сознания. Сейчас он заносил огромную мохнатую лапу над мужчиной, который словно скала стоял посреди разгромленного отделения полиции и не спускал глаз… Нет, не с паука. С меня. И глаз и дула револьвера.
– Сейчас прихлопнет, – мрачно прокомментировал ситуацию грызун.
Я не стала уточнять, кто именно кого прихлопнет: паук комиссара или комиссар меня, а взяв с пола тяжёлую папку с бумагами, запустила её в голову нежити.
– Я сказала, остановись! – гаркнула во всю мощь лёгких. То ли от страха получить пулю в лоб, то ли от злости, что всё идёт наперекосяк.
Папка просвистела словно пушечное ядро и, врезавшись чётко в голову умертвию, снесла её с мохнатой шеи.
– Едрит налево, – проговорил грызун, глядя, как паук складывает лапки и падает на волосатое пузо, – Элька, ой, то есть Элеонора, я не буду тебя злить, честное слово. Страшная ты женщина!
Я же обессиленно опустила руки и выдохнула, когда мужчина медленно, не отрывая глаз, убрал револьвер и засунул его обратно в кобуру.
– Вы подняли всех мертвых существ в радиусе пары километров, – как ни в чём не бывало проговорил он, одновременно вспарывая кокон с полицейским канцелярским ножом. – К счастью, кладбище расположилось подальше, поэтому на ваш призыв откликнулись лишь останки животных, да эти два чудовища, – кивнул он на пауков.
– И что делать? – спросила я, выдохнув и поглядывая на разбегающихся по отделению мелких зверушек, которые поняли, что пауки, застывшие на месте по моему приказу, больше не представляют для них опасности. Хотелось встать и залезть на ближайший стол, чтобы мимо ног не пробегали дохлые мыши, но у меня уже не было на это сил. Я лишь безразлично наблюдала за тем, как ближайшая крыса щекотала мой тапочек длинными усами…
– Вы меня спрашиваете? – развернулся в мою сторону комиссар. – Упокойте их!
– Где?
– На улице, – лишь махнул он рукой. – Осов!
– Да, комиссар, – отозвался с пола пришедший в себя, но совершенно зелёный паренёк, который держался на последних волевых, чтобы не вывалить содержимое собственного желудка.
  
– Отведи ведьму на улицу и проследи, чтобы она упокоила всю лишнюю нежить! – велел его начальник, парой хлёстких ударов по лицу приводя в сознание освобождённого из кокона коллегу.