Тайный агент Её Величества. Книги 1-5. Компиляция (СИ)
Дворец спроектировал и в 1750 году построил Михаил Земцов по заказу императрицы. Елизавета Петровна подарила его своему фавориту графу Разумовскому, несколько лет назад бывшему украинским казаком по кличке Розум, певчим в церковном хоре. Времена и моды изменились, но нравы – нет. Теперь Аничковым дворцом владел генерал-аншеф светлейший князь Потемкин, в 1762 году – всего лишь вице-вахмистр, то есть унтер-офицер лейб-гвардии Конного полка, студент Московского университета, отчисленный за «ленность и нехождение на лекции», бедный дворянин из Смоленской губернии.
Анастасия уже получила приглашение от светлейшего и у нее был шанс увидеть Аничков дворец изнутри. Она хотела бы подняться по его главной лестнице, украшенной статуями античных героев, попробовать ногой наборный дубовый паркет в Большом зале, выглянуть в окно с ажурным деревянным переплетом. Интересно, каково это будет – увидеть ее любимый Невский с высоты птичьего полета, из царских палат, что красотою своею равняются седьмому чуду света…
– Вот дура-баба! – вдруг услышала она хриплый мужской голос за спиной. – Ты чего на мосту врастопырку стоишь и по сторонам не смотришь, растудыть твою налево?! Аль не видишь – люди тут никак разъехаться не могут…
Аржанова обернулась.
Огибая огромный обоз с дровами, что застрял на мосту, на нее двигались лошади, запряженные цугом в богатую карету. На переднем коне сидел берейтор в куртке, расшитой галунами. Это он кричал ей и изо всех сил натягивал поводья, чтобы удержать могучего скакуна. Она отпрянула в сторону, но экипаж уже замедлял ход и остановился рядом. Берейтор, увидев ее лицо, расплылся в улыбке, снял опушенную мехом шапку и даже поклонился:
– Прости, девица-красавица, за грубое слово! О чем замечталась, о чем задумалась, милая?
– О женихе, конечно, – ответила она.
– А хорош ли твой жених?
– Да вроде тебя. Добрый малый и руками подковы гнет…
Для пеших прогулок по Невскому Анастасия выбирала совсем другую одежду. Шубу, крытую бархатом, и парижскую шляпку со страусовыми перьями, она заменяла простым казакином на вате и цвета немаркого – земляного с серым, а на голову по-деревенски повязывала большой шерстяной платок, в руки брала берестяную корзину с крышкой.
В таком виде она очень походила на мастерицу из модного ателье, отправленную хозяйкой к знатной заказчице, или на работницу из кондитерской, которая, пользуясь обеденным перерывом, выбежала из заведения по каким-то своим делам. Молодых женщин подобного типа в этот час на главной столичной улице было много, и вдова подполковника Аржанова, не выделяясь среди них, могла спокойно осматривать красоты архитектуры.
Умение изменять свой облик пришло к ней не так уж давно. В Крым она ездила еще под собственной фамилией и была там тем, кем, в сущности, тогда и являлась, – беспечной путешественницей, молодой особой, отмеченной благорасположением губернатора Новороссийской и Азовской губерний светлейшего князя Потемкина. Григорий Александрович и уговорил ее совершить эту поездку, которая на самом деле стала экзаменом для вдовы подполковника Аржанова.
В Вену Анастасия отправилась с паспортом Амалии Цецерской. Эту женщину в секретной канцелярии Ее Величества «придумали» специально для Отто Дорфштаттера, ориентируясь на особенности его характера, привычек и пристрастий.
В течение подготовки к операции «ПЕРЕБЕЖЧИК» она вживалась в образ польской дворянки, весьма легкомысленной поклонницы изящных искусств, мечтающей о карьере художницы. Сейчас Аржановой говорили, что перевоплощение прошло блестяще. Она поверила в свои силы и находила удовольствие в том, чтобы примерять новые личины. В данном случае – девушки-работници из городского предместья.
Так что разговор с берейтором продолжался в том же духе и немало забавлял Анастасию. Она кокетничала с ним по-крестьянски и старалась воспроизвести особенности речи своей героини с наибольшей точностью. Берейтор поддался обаянию милой девушки и собирался пригласить ее на свидание. Окончанию беседы помешал Потемкин. Он сидел в карете и нечаянно бросил взгляд в окно, любопытствуя, о чем это так долго между собой болтают слуги. Анастасию он узнал не сразу, но все-таки узнал. Открыв дверцу, губернатор Новороссийской и Азовской губерний выглянул из экипажа и в изумлении задал вопрос:
– Кажется, госпожа Аржанова собственной персоной?
– Угадали, ваша светлость, – она присела перед ним в реверансе.
– Что вы тут делаете?
– Гуляю.
– Эти прогулки, ваше высокоблагородие, мне совсем не нравятся.
– Почему, Григорий Александрович?
– Дважды я посылал нарочного за вами, и все – безрезультатно, – сердито сказал Потемкин. – Из дома корабельного мастера Немцова на Английской набережной вы съехали внезапно. На Невском проспекте в особняке архитектора не появляетесь по полдня и более. Нанятой вами привратник-чухонец не отвечает на вопросы. Что это значит, душа моя?
– Абсолютно ничего, ваша светлость.
– В таком случае садитесь в карету. Я еду в Аничков дворец обедать. Уж одна тарелка супа и сухая корочка хлеба для вас там найдутся.
– Премного благодарна.
– Эй, Степан! – светлейший обратился к одному из двух ливрейных лакеев, стоявших на запятках кареты. – Помоги госпоже подполковнице сесть в экипаж…
При словах «госпоже подполковнице» на широкой физиономии Степана отразилось удивление, хотя этот разговор все слуги слушали внимательно и рассматривали Анастасию с интересом. Лакей тут же спрыгнул на землю, откинул каретную лесенку и подал прекрасной мастерице с Невского руку в желтой кожаной перчатке. Аржанова, прижимая к себе берестяную корзину, поднялась в экипаж, который из-за больших колес и рессор казался плывущим высоко над землей.
Степан, захлопнув дверцу, вернулся на запятки. Кучер ухмыльнулся и щелкнул кнутом. Берейтор водрузил шапку на прежнее место и озадаченно почесал в затылке: чего только не случается на Невском проспекте в погожий февральский день при солнце, выходящем в зенит из сплошных облаков…
Про сухую корочку хлеба светлейший, конечно, пошутил. Обед его был превосходным. Густой наваристый украинский борщ, который полюбился Потемкину с тех пор, как запорожские казаки приняли его в свой Кущивский курень под именем Грицько Нечесы. Затем – классическое русское второе блюдо: бараний бок с рассыпчатой гречневой кашей. За ним следовал кисель из местной ягоды морошки. Но вино, по желанию хозяина, они пили одного сорта: белое сухое, с тонким вкусом, слегка отдающим полынью.
– Рейнское? – спросила Анастасия.
– Нет, – ответил князь.
Он уже отправил лакеев восвояси, сам налил вино в бокалы, поднял свой повыше, любуясь. Напиток искрился и играл чистыми красками.
– Я думал, вы узнаете его, – заговорил Потемкин. – Такие вина делают у нас только в одном месте. Это – Крым. Две бочки мне недавно прислал в подарок светлейший хан Шахин-Гирей, ваш добрый знакомый.
Поперхнувшись, Анастасия быстро поставила на стол недопитый бокал и прижала салфетку к губам.
– Что с вами, Анастасия Петровна?
– Не очень-то приятные воспоминания, ваша светлость.
– Да полноте, душа моя! – Потемкин нахмурился. – Просто тогда вы были новичком. Тем не менее, секретная канцелярия оценила положительно практически все ваши действия…
– Сейчас я многое сделала бы иначе.
– Нисколько в том не сомневаюсь.
– Вы говорите правду? – она подняла на него испытующий взгляд.
– Да! – князь допил вино. – Надо лишь не забывать, что разведка – древнейшее ремесло и доныне является самым неопределенным, изменчивым и крайне трудным делом, равно, как и его продукция. Сбор сведений – только начальный этап. Еще важнее – оценка их достоверности, осмысление того, насколько новые факты вписываются в общую картину, составленную ранее… Это – как мозаика, а мозаичные панно, вы знаете, с близкого расстояния и рассмотреть-то порой невозможно. Если же значимость информации определена, то нужно действовать. Разведчик не может быть пассивен…