Тайный агент Её Величества. Книги 1-5. Компиляция (СИ)
Курской дворянке захотелось сделать там хотя бы косметический ремонт и, конечно, поменять мебель. Но это оказалось невозможным. Мебель принадлежала Российскому государству и предоставлялась служащим вместе с апартаментами, причем за ее сохранность они отвечали перед казной. Анастасии пришлось ограничиться грандиозной генеральной уборкой, двухдневным проветриванием, побелкой стен и потолка в кухне и перестановкой кушеток, кресел и круглого столика в гостиной.
После переезда супружеская чета фон Рейнеке устроила — как того и требовала давняя традиция — прием для сотрудников посольства с небольшим угощением. Первым должен был нанести визит действительный тайный советник князь Голицын с женой Екатериной Дмитриевной, урожденной княгиней Кантемир. Она совсем не интересовалась деятельностью мужа и выполняла обязанности супруги посла лишь минимально, поскольку страдала от какой-то хронической болезни.
С княгиней следовало беседовать за чашкой чая в будуаре. Но о чем? Аржанова с удовольствием показала бы ей свою коллекцию огнестрельного и холодного оружия, куда входили пистолеты «Мурзик» и «Тузик», шпага из Золингена, дорогие восточные сабли с булатными клинками разных типов: «пала», «килидж» и «клыч» — кинжалы «бебут» и «кама». Однако ясно, как день, что подобное увлечение курляндской баронессы Лоры покажется великосветской даме более чем странным, и она, не дай бог, еще задумается о том, кто есть на самом деле госпожа фон Рейнеке.
В страшной спешке Аржанова приобрела на распродаже несколько тарелок и блюд китайского фарфора и расположила их на полках горки из красного дерева, поставленной между двумя окнами в будуаре. К счастью, княгиня Екатерина Дмитриевна благосклонно взглянула на эти вещи и рассказала жене первого секретаря посольства о некоторых секретах их изготовления. Камер-фрейлина царицы тоже собирала фарфор и обещала свести со своими поставщиками. Аржанова, которая ничего не понимала в китайских изделиях, с радостью выслушала объяснения и искренне поблагодарила княгиню.
Визит остальных сотрудников дипломатической миссии не требовал столь основательных приготовлений. Они были младше надворного советника по чину и все — неженаты, кроме второго секретаря посольства — титулярного советника Федора Опочинина. Его молодая жена находилась на восьмом месяце беременности и по состоянию здоровья в гости к новому начальнику прийти не смогла.
Курская дворянка впервые попала в компанию чиновников Иностранной коллегии. Их общество показалось Флоре не очень-то открытым и дружелюбным. Они словно бы всегда держались настороже, даже между собой, даже в самой непритязательной беседе. О том, что они следят друг за другом и обязаны ежемесячно предоставлять отчеты послу о своих выходах в город, встречах и разговорах, фон Рейнеке сказал ей, когда вечер закончился, и Глафира с Николаем приступили к уборке в гостиной.
— Они будут составлять донесения и про нас? — спросила Анастасия.
— Разумеется, — кивнул головой «Немец». — Особенно о таких заметных персонажах, как вы, дорогая Лора.
— Придется вести себя осмотрительно.
— Уж постарайтесь, — улыбнулся надворный советник, и улыбка у него вышла лукавой. Читать почти все внутренние бумаги в дипломатической миссии инструкция предписывала первому секретарю. Но он решил пока не сообщать курской дворянке лишних подробностей.
Однако и двух фраз было для Аржановой достаточно. Она задумалась о том, в какой своеобразный мир теперь попала. Выходит, прежний опыт здесь не пригодится. Офицеры из батальона ее первого мужа, подполковника Аржанова, в Ширванском пехотном полку и офицеры на кораблях Черноморского флота жили куда проще, теснее, сердечнее. В том и состоял залог их братской взаимовыручки под огнем неприятеля, в отчаянных и внезапных перипетиях боя. Своевременная помощь порой решала исход целого сражения: «Сам погибай, а товарища выручай!»
Флора не сомневалась, что враг присутствует и в прекрасной, благоустроенной, мирной Вене. Только здесь он выступает под личиной друга, ласково улыбается, искушает сладостными плодами, как Змий в Эдеме, лезет в душу, нащупывая слабости, иногда по-человечески оправданные и объяснимые. Но расплата может быть не менее жестокой, чем на поле битвы, — пуля из-за угла, удар ножом в спину, гнусный шантаж, навсегда испорченная репутация. Впрочем, насчет пули и ножа она, наверное, преувеличила. Хватит и умело написанного доноса…
Между тем прогулки курской дворянки по столице Священной Римской империи продолжались. Она старательно изучала подходы к посольству, здания, расположенные по соседству с ним и на параллельных улицах, но особенно — проходные дворы. Все это в трудном случае помогло бы ей уйти от преследования, без помех добраться до помещения дипломатической миссии, имеющей экстерриториальность, и укрыться в ней.
Однако венская полиция надзирала за женами сотрудников иностранных посольств не очень бдительно. Их обычные походы по роскошным магазинам, ювелирным лавкам и ателье мод, променады по парковым аллеям в Бельведере, посиделки в дорогих кондитерских, где стоимость чашки горячего шоколада равнялась дневному заработку бедного ремесленника, абсолютно не занимали графа Пергена, министра внутренних дел, доверенного человека императора Иосифа Второго.
Так в течение двух недель госпожа фон Рейнеке сделалась завсегдатаем ресторана-кондитерской «Демель». Ей начали улыбаться официантки, и причина того была проста — щедрые чаевые. Миловидные девушки всегда находили способ устроить знатную иностранку на ее любимом месте: у окна, выходящего на улицу Кольмаркт. Аржановой в «Демель» действительно нравилось многое. Во-первых, удобное его расположение — тридцать минут хода до посольства, а дворами — около сорока минут. Во-вторых, то обстоятельство, что в ресторане-кондитерской выписывали аж четыре газеты и давали их читать посетителям бесплатно. В-третьих, отлично сваренный кофе и слоеные булочки, тающие во рту.
Положим, в российском представительстве тоже получали газеты. Но относили их прямиком в кабинет князя Голицына. Вероятно, там с ними знакомились первый и второй секретари посольства. Однако чтение газет обворожительной супругой надворного советника как-то не совпадало с обиходом сего заграничного учреждения и вызвало бы у персонала недоуменные вопросы.
А зачем они секретной канцелярии Ее Величества?
Венский кабинет министров субсидировал два издания: «Gazette des Pays-Bas» и «Wiener Zeitung». Первое выходило в Брюсселе на французском языке, второе — в Вене на немецком. Содержание их разнообразием не отличалось. Правительственные распоряжения, императорские указы, сообщения о событиях придворной жизни (приемы, балы, церковные праздники), новые назначения чиновников, передвижения войск, их боевые столкновения (лишь удачные, поскольку шла война с турками), извещения о казенных торгах, биржевые сведения.
Для привлечения читателей обе газеты публиковали заметки про пожары, наводнения, землетрясения и самоубийства, а также всякую чушь, как правило, выдуманную репортерами, вроде рассказов о столетнем старике, полностью сохранившем зубы, о женщине, каждый год рожающей тройню, о теленке с двумя головами.
Третья газета, которую Анастасия просматривала, сидя у окна в «Демель», называлась «Courrier du Bas-Pyin». Ее редакция получала субсидию от правительства Пруссии. В «Курьере» работали серьезно и основательно, помещая на своих страницах корреспонденции из многих стран мира, но больше всего — из соседнего с Австрией королевства. Совершенно открыто газета защищала интересы и внешнюю политику Пруссии, резко критиковала венский кабинет.
От таковой свободы слова, существующей в якобы полицейском государстве Иосифа Второго, у курской дворянки шла кругом голова. Некоторые статьи в «Курьере» она, безмерно удивляясь, перечитывала два-три раза. В длинных, тяжеловесных немецких синтаксических построениях сквозила ненависть и злоба. Их писали опытные провокаторы. Образ здешнего политического ландшафта проступал для Аржановой все явственнее и четче. Оказывается, Австрия и Пруссия — исконные враги и ждать войны между ними недолго. И это при том, что в обеих странах говорят на одном языке, у них общая религия, общая культура, традиции, обычаи, нравы.