Тайный агент Её Величества. Книги 1-5. Компиляция (СИ)

В доме капитана первого ранга, командира линейного корабля «Св. Мария Магдалина» Вениамина Тизделя, англичанина, уроженца графства Кент, перешедшего на русскую службу в 1770 году, и поселилась Екатерина II. Дом, построенный из камней, частью взятых на развалинах древнегреческого Херсонеса, частью вырубленных в каменоломнях в Инкермане, имел два этажа и стоял близко к бухте, на улице, называемой Екатерининской.
Кирасир и драгун из «восточного» эскорта поселили в казарме. Для лошадей там заблаговременно построили деревянные коновязи. Аржановой и ее горничной Серафиме отвели двухкомнатный домик караульных, расположенный чуть поодаль от казармы. Переступив его порог, Анастасия перекрестилась на икону св. Николая-Угодника и вздохнула с облегчением. Затем она сбросила чалму, шелковый пояс, портупею с саблей, кафтан, сапоги и повалилась на узкую солдатскую койку. Молодая служанка хотела подать барыне чаю, однако увидела, что та уже спит беспробудным сном.
К удивлению горничной, сон этот продолжался почти сутки. С докладом сюда являлись Чернозуб, Ермилов и Прокофьев, но Серафима их не пустила. Почесав затылки, служивые отправились восвояси и сами распорядились насчет эскорта царицы, собирающейся провести высочайший смотр кораблям на рейде. Это было нетрудно, так как за безопасность государыни в городе-крепости сейчас отвечал Черноморский флот.
Татары, составлявшие главную заботу Флоры в течение двух последних недель, теперь находились далеко. В Севастополь их, слава Богу, не пускали, и страшное нервное напряжение отступило. Курская дворянка проснулась в отличном настроении, с аппетитом позавтракала и пошла проведать Алмаза, который вместе с другими лошадьми стоял у коновязи.
Арабский жеребец встретил хозяйку громким ржанием. Она отдала ему обычное угощение – круто посоленную горбушку хлеба. Далее общение с животным предполагало его чистку при помощи скребка и щетки. Но кто-то уже позаботился об Алмазе. Шерсть его лоснилась, белые хвост и грива были аккуратно причесаны. Похлопывая верного боевого товарища по шее, Анастасия разговаривала с ним. Разговор состоял из коротких фраз, которые она произносила медленно, низким голосом: «Алмаз – хороший. Алмаз – красивый. Алмаз – умный». Жеребец, поставив уши торчком, слушал ее внимательно и изредка трогал губами рукав синего татарского кафтана, надетого на Аржанову.
Вообще-то Алмаз хорошим характером не отличался. Злой нрав, нервность, повышенная возбудимость, но вместе с тем – сообразительность, почти собачья преданность хозяину являются основными чертами этой породы лошадей. Однако рядом с ним Анастасия почему-то чувствовала себя спокойнее, словно бы попадала под надежную защиту. «Араб» и вправду не раз выручал ее из беды.
Его поведение при последнем инциденте на дороге между Симферополем и Бахчи-сараем вполне заслуживало награды. Награда же преданному слуге могла быть только одна – благорасположение господина, и Анастасия продолжала стоять рядом с Алмазом, поглаживать его блестящую белую шерсть, говорить ему ласковые слова.
Сергея Гончарова, быстро шагающего от ворот к коновязям, курская дворянка заметила не сразу. Белый маг остановился, почтительно снял треуголку и тихо произнес:
– Ваше сиятельство, честь имею явиться.
– А, это вы, Сергей Васильевич, – повернулась к нему Аржанова. – Добрый день. С чем ко мне пожаловали?
– Есть у меня для вас записка от светлейшего князя.
– Пойдемте в дом. Серафима угостит нас чаем.
– Серафима? – удивился колдун.
– Моя новая горничная. Глафира-то осталась на хозяйстве в Симферополе. Повышение в должности, так сказать. Из горничной – в домоправительницы…
– Неужели она вас отпустила сюда одну?
– С большим трудом, Сергей Васильевич. Но делать было нечего. Мой муж тоже очень занят. Визит государыни заставил всех нас жить в особенном режиме…
Князь Мещерский внес Гончарова в список чиновников, сопровождающих царицу от Бахчи-сарая до Феодосии, заплатил ему не только командировочные, но и гонорар, белым магом запрошенный. Колдун приехал из своего селения Черноморское в бывшую ханскую столицу заранее и тщательно осмотрел дворец. Этот осмотр длился два дня. Все залы, комнаты, коридоры, лестницы, галереи, все темные закоулки в старинном здании, которых там имелось немало, исходил Гончаров, присматриваясь, прислушиваясь, размышляя.
  
Он сказал управителю канцелярии таврического губернатора, что ничего плохого здесь не случится. Но ворота дворца надо крепко-накрепко запирать и днем и ночью, а тем телохранителям, коих насчитывается шестьдесят человек, окружать императрицу повсюду. О большем князь Мещерский его и не спрашивал. Он поселил белого мага в одной из комнат дворцового комплекса и выделил ему место в экипаже, где ехала царская прислуга.
Пока молодая служанка накрывала стол для чаепития, Аржанова отошла к окну и прочитала записку:
«Милостивая государыня моя Анастасия Петровна! Ея Величество находит необходимо нужным Ваше присутствие вместе с „восточным” эскортом (всего – не более десяти человек) сегодня вечером на линейном корабле „Св. Мария Магдалина”, где монархиня наша распорядилась устроить торжественный ужин в честь императора Иосифа II и других иностранных послов. Примите уверения в совершенном моем почтении и проч. и проч. Кн. Потемкин».
Горячий китайский чай, разлитый по чашкам, издавал приятный аромат. Курская дворянка, спрятав записку, села напротив Гончарова и спросила:
– Вы тоже там будете?
– Я уже побывал на корабле, – ответил колдун.
– И что вам показалось?
– Как вы знаете, в прошлом я – моряк. Мне было там легко. Никаких загадок. Шпангоуты и обшивка из отлично высушенного воронежского дуба, мачты – из сосен Будищевского леса под Полтавой. В плетении пеньковых канатов у нас нет равных санкт-петербургским мастерам…
Гончаров принялся вдохновенно описывать линейный корабль ««Св. Мария Магдалина» с точки зрения морехода. Судно было построено в 1785 году на верфи в Херсоне, имело длину 48,8 метра, максимальную ширину палубы 13,5 метра, глубину трюма 5,8 метра, экипаж из 476 человек и 66 пушек на вооружении, расположенных в основном на двух палубах. Три его мачты несли девять трапециевидных парусов, бушприт – четыре треугольных паруса. Это позволяло «Св. Марии Магдалине» при хорошем попутном ветре развивать скорость до десяти узлов. Корабль, недавно сооруженный по всем правилам современного кораблестроительного искусства, являлся достойным боевым пополнением для императорского Черноморского флота.
Слушая белого мага, Аржанова думала, что, конечно, ни «Св. Мария Магдалина» сама по себе, ни доблестный ее экипаж, ни деревянный корпус и мачты, ни медные пушки и не пеньковый просмоленный бегучий и стоячий такелаж могли беспокоить таврического губернатора, генерал-фельдмаршала и президента Военной коллегии. По-видимому, занимало его нечто иное, с чем он и предлагал ей немедленно разобраться, ибо пребывание самодержицы всероссийской в Севастополе ограничивалось пятью сутками.
– Вы состоите в свите светлейшего князя? – спросила она у Гончарова.
– Да. Вчера весь день мы ездили вместе с императором Австрии. Григорий Александрович показывал ему артиллерийские батареи, армейские склады и мастерские, сухой док.
– А послы Великобритании и Франции?
– Их я не видел.
– Гуляют на свободе, – сделала вывод Флора. – Будущие наши противники. Интересно, что теперь пришло в голову графу де Сегюру?..
«Восточный» эскорт на сей раз представляли только кирасиры в синих татарских кафтанах и пестрых чалмах, накрученных на фетровые колпаки. Корнет Чернозуб отобрал наиболее красивых, рослых и могучих солдат. Анастасия, хотя и имела рост 170 см, казалась среди них мальчиком-подростком, случайно попавшим в число телохранителей великой царицы. Для пущего сходства с бравыми ребятами она даже навела жженной пробкой черные полоски над верхней губой, похожие на первые пробивающиеся у юнца-щеголя усики.
Гребной баркас с «восточным» эскортом медленно подходил к левому борту «Св. Марии Магдалины», которая стояла почти посередине Южной бухты на двух становых якорях: левом – дагликсе – и правом – плехте. Черная громада корабля нависла над лодкой, и его детали проступали уже отчетливо. Широкая белая полоса вдоль корпуса, открытые пушечные порты, выдающиеся вбок в трех местах толстые балки – руслени – от которых вверх, к мачтам и реям, уходили ванты – веревочные лестницы. Все это живо напомнило Аржановой крымскую осень 1782 года, морские ее приключения и знакомство с замечательным капитаном Тимофеем Козляниновым, сделавшем ей предложение руки и сердца, но ныне служащем на Балтийском флоте.