Тайный агент Её Величества. Книги 1-5. Компиляция (СИ)
Мастерская Александра Попандопулоса располагалась недалеко от магазина его дяди, на той же центральной улице. Заведение было фешенебельное и совсем новое. Зеркальные двери вели с улицы в прихожую с коврами на полу. Большую примерочную украшали две картины, драпировка и зеркала. С помощью ширм, расшитых в китайском стиле, можно было выгородить в ней любое пространство.
Анастасия приехала туда еще засветло, чтобы при естественном освещении рассмотреть изделие херсонских мастеров. Александр Попандопулос сам проводил знатную заказчицу в примерочную, вызвал двух портных: мастера-закройщика и его подмастерья. Сначала они принесли корсаж. В прошлый раз он был только сметан по ее фигуре, а теперь полностью готов. Парчу поставили на подкладку из двух слоев жесткого холста с простроченными в ней специальными продольными «карманами», куда вложили узкие полоски тростника.
Ширмы подвинули к зеркалу. Там Анастасия сняла платье и осталась в нижней рубашке из батиста. Портные надели на нее корсаж и стали шнуровать его на спине снизу вверх, туго затягивая.
Корсаж плотно облегал корпус. Анастасия выдохнула, втянула живот и посмотрела на себя в зеркало. Вроде бы одежда сидела неплохо. Но тут ее внимание привлек мысок корсажа, спускающийся чуть ниже пупка. Он лежал не абсолютно прямо, а заламывался на талии.
Это был серьезный недостаток, и она указала на него портным. Однако они вместо того, чтобы сразу признать свою ошибку, стали уверять заказчицу, будто бы мысок скроен и сшит правильно и лишь отглажен плохо. Дело усугублялось тем, что оба они были греки и по-русски объяснялись с трудом. Вскоре в примерочную вошел хозяин, привлеченный слишком громким разговором. Но его появление ситуации не улучшило. Спор продолжался.
— Тлафстфуйте, Анастасия Петровна! — вдруг раздался веселый голос.
Анастасия, имея весьма пикантный вид в рубашке, корсаже, но без юбки, выглянула из-за ширмы. Посреди комнаты стоял Микас Попандопулос в своем кафтане, расшитом позументами, и мило ей улыбался. Способность этого человека появляться внезапно и при том в самый неподходящий момент сейчас просто взбесила ее.
— Опять вы здесь! И, конечно, опять «софелшенно случайно»… — передразнила его Анастасия. — Извольте немедленно выйти вон!
— Я фижу, что какие-то тлутности есть у моего племянника, — cказал коммерсант, не двигаясь с места. — Исполнение сакаса такой фажной пелсоны неплостая фещь…
Греки обрадовались его появлению чрезвычайно. Выскочив из-за ширмы, они начали говорить наперебой и бурно жестикулировать. Анастасия мрачно наблюдала за ними.
— Передайте вашим соотечественникам, — наконец произнесла она, — что они должны полностью переделать переднюю часть корсажа моего платья…
— Не беспокойтесь, фаше фисокоблаголотие, — ответил Попандопулос. — Я уже фсе объяснил им.
— Если объяснили, то уходите. Вы мешаете мне. Я хочу еще примерить фижмы, сделанные к этому платью.
— Не смею мешать фам, — он поклонился. — Нo хотел бы поплощаться. Тепель я уесжаю ф Клым…
— В Крым? — переспросила она и увидела, что Попандопулос смотрит на нее внимательно, без обычной своей улыбки, которая казалась ей гримасой ловеласа.
— Стесь я телжу только отин магасин, — медленно заговорил грек. — Но много магасиноф у меня ф Клыму. Ласные тофалы плотаются там… Отличные тофалы для отличных покупателей. Фсе, что туше уготно. Мне прифосят их из Тулции, Италии, Пелсии, Китая. Я фсегта сакасыфаю по особому списку. Фы не пожалеете, если уфитите мои тофалы…
— Не нужны мне ваши товары, — ответила она, удивленная странной речью и пристальным взглядом купца.
— О, не скажите! Там, ф Клыму, у меня фсе тешефле. Много тешефле… — С этими словами Микас Попандопулос поклонился ей по-восточному: очень низко, прижав руки сначала ко лбу, потом — к сердцу и после этого разведя их в стороны…
Торопливо закончив примерку, Анастасия поехала домой. Вpeмя было позднее, и вместо ужина она съела только яблоко, запивая его ключевой водой. Потом долго читала бумаги, привезенные Турчаниновым, и изучала карту. Спать легла далеко за полночь, но заснула, против своего ожидания, быстро и крепко.
Управитель канцелярии Светлейшего князя появился у нее утром, около десяти часов. Прежде всего он собрал в портфель бумаги, все, кроме карты. Карта поступала в ее распоряжение. По просьбе Турчанинова, держа эту карту на столе, она точно и обстоятельно ответила на его вопросы. Коллежский советник остался доволен ее прилежанием.
— Ну-с, продолжим наши занятия, — сказал он и достал из портфеля большой пакет, запечатанный тремя сургучными печатями. — Для вашего успокоения, Анастасия Петровна, скажу, что около двух лет при ханском дворе находится русский посланник. Это чиновник Иностранной коллегии Константинов Андрей Дмитриевич. В пакете — письмо для него. Передадите в Бахчи-сарае при посещении… Но рассчитывать на помощь Константинова не стоит. Он связан дипломатическим протоколом. Бывает, что хан отказывает ему в аудиенции и две, и три недели подряд по причинам, нам не известным. Мы надеемся, с вами он так не поступит…
— Я буду стараться, — сказала она.
— Два письма к Шахин-Гирею от Потемкина тоже здесь. — Турчанинов опять указал на пакет. — Одно — ваше рекомендательное, второе — личное послание об отношениях двух государств.
— Хорошо.
— Представит вас хану Али-Мехмет-мурза. Визит начнете с вручения писем.
— Да. Понятно.
— Сразу не кокетничать напропалую, не флиртовать.
— Тем более понятно.
— Очень интересует гарем. Там пребывают все его родственники, о которых практически ничего не известно. Например, жены. Первая — черкешенка, вторая — крымская татарка из рода Ширин, этим браком он закрепил военно-политический союз с ними. Третья — турчанка, приехала из Стамбула не так давно, что нас особенно настораживает…
— Думаете, я смогу познакомиться с ними? — спросила Анастасия, разглядывая печати на пакете.
— Это было бы замечательно!
Тут управитель канцелярии отвлекся от главной темы и прочитал ей краткую лекцию о том, что далеко не всегда деньги помогают завязывать контакт с нужными людьми. Потому конфидент должен уметь им понравиться и прежде всего вызвать доверие к себе, а потом уж постараться подчинить их своему влиянию.
Писем в пакете было не три, а четыре. Четвертое адресовалось Адиль-бею, старшему в роде Кыпчак. Раньше он занимал антироссийскую позицию и примыкал к партии Мансуров, но сейчас стал делать какие-то движения в сторону русских. Кыпчаки владели обширными степными территориями на западе Крыма и бесчисленным количеством лошадей, пасшихся там. Потемкин предлагал Адиль-бею выгодную сделку: Россия закупит у него для нужд своей армии тысячу коней. Что это за кони, что это за степи и кто такой Адиль-бей, предстояло выяснить Анастасии, правда, в самых общих чертах.
— Никакого предубеждения при встречах с мусульманами у вас быть не должно, — сказал Турчанинов, заканчивая инструктаж о целях ее поездки. — Забудьте о религиозном противостоянии. Хотя политики довольно успешно разыгрывали эту карту в прошлом… Для нашего дела важно другое. В Крыму есть мусульмане хорошие. Мы будем сотрудничать с ними, оберегать их и защищать. Но есть и мусульмане плохие. Таковых мы обязаны находить и уничтожать безжалостно…
Воцарилось молчание. Анастасия раздумывала. Потом она посмотрела на Турчанинова пристально и сказала:
— Можно один вопрос, Петр Иванович?
— Пожалуйста.
— Кто в Крыму хорошие мусульмане и кто — плохие?
— Рад, что вы задали такой вопрос. — Управитель канцелярии стал очень серьезным и даже суровым. — Вот это как раз и является главной задачей нашей службы. Именно для того вы и едете туда. Нам надо в этом разобраться. И будьте — нижайше прошу вас о сем одолжении — предельно внимательны…
Согласование технических деталей поездки заняло гораздо больше времени, чем Анастасия рассчитывала. Сначала поговорили о князе Мещерском. Она узнала, что поручик выступает в роли консультанта, но никак не ее начальника. Также он будет отвечать за охрану экспедиции, для чего с ним откомандировываются нижние чины Новотроицкого полка: сержант, капрал и четверо рядовых при полном обмундировании, снаряжении и вооружении, исключая кирасы.