Тайный агент Её Величества. Книги 1-5. Компиляция (СИ)

На шебеке засуетились.
Турецкие моряки пытались установить парус и на фок-мачте. Для этого они собрались в передней части судна и тянули канаты, поднимая длинный рей, уже снабженный полосатым, красно-белым полотнищем. Но верх мачты, лишенной нужной опоры, описывал круги в воздухе, отчего рей уходил то вправо, то влево, купая в море нижние углы «латинского» паруса.
Когда рей поднялся над палубой метра на три, то свежий ветер начал наполнять полурасправленное полотнище. Под его напором колебания мачты увеличились и стали передаваться всему корпусу корабля. Похожая теперь на хромающую утку, шебека переваливалась с борта на борт, черпая воду. Один раз волна даже дошла до высокой носовой надстройки и оставила клочья пены на ее дощатой обшивке.
— Безумец! — проговорил Козлянинов. — Его корабль может опрокинуться.
Капитан «Орхание» как будто услышал слова командора. Они прекратили работы у фок-мачты, спустили рей обратно на палубу, скатали парус и уволокли его в кладовую на юте. За это время «Хотин» успел приблизиться к шебеке на расстояние около двухсот метров. Он двигался параллельным курсом с ней для того, чтобы в случае боевого столкновения очутиться между еле-еле различимым вдали крымским берегом и неприятельским судном.
По команде вахтенного офицера лейтенанта Мордвинова матросы убрали стаксели на бушприте, лиселя, натянутые между фок— и грот-мачтами, вдвое уменьшили площадь нижних парусов и марселей. Скорость хода обоих кораблей уравнялась. Только наши, сохраняя дистанцию, шли позади «Орхание». Но орудия левого борта, расположенные на баке и развернутые чуть наискосок, уже могли бы открыть огонь.
— Почему вы не стреляете? — спросила Аржанова у капитана бригадирского ранга.
Он усмехнулся:
— Русские первыми не нападают.
Словно бы в подтверждение его фразы с кормы шебеки ударили сразу обе пушки. Ядра с ревом пронеслись над фок-мачтой и подняли фонтаны воды где-то сбоку от флагманского корабля. Вместе со столь явной демонстрацией агрессивных намерений османы быстро убрали паруса. На флаг-фале бизань-рея у них пополз вверх черный флаг, хорошо различимый на фоне голубого неба. Ветер развернул его во всю ширину. Белый череп с пустыми глазницами мрачно улыбнулся оттуда щербатой своей улыбкой.
— Что это? — удивилась Аржанова.
— Веселый Роджер.
— Веселый… Кто? — не расслышала она.
— Веселый Роджер, — повторил Козлянинов. — Флаг пиратов Средиземного моря. Уж не знаю, как его именуют на собственном языке берберы, арабы и турки, но придуман он был европейцами лет двести назад.
— Вы видели его раньше?
— Слава богу, вживую не пришлось.
— Какие-то пираты из Средиземного моря и вдруг — у берегов Крымского ханства, — продолжала недоумевать Анастасия. — Прямо детские сказки для младшего возраста… Чушь собачья… Нет, такого быть не может!
— Кажется, вы обещали мне никуда не отходить со шканцев, — Командор повернулся к вдове подполковника, схватил ее за руку и потащил за собой, перепрыгивая через ступеньки на трапе, ведущем с носовой надстройки вниз, на квартердек.
— Подождите! Подождите! — просила Анастасия, не успевая перебирать ногами и цепляясь шпорами за деревянные бортики ступенек.
— Быстро! Очень быстро! — гремел в ответ капитан.
На «Хотине» уже объявили боевую тревогу.
Боцман Белоглаз и два его помощника изо всех сил свистели в дудки. Трубач в красном кафтане играл на своем инструменте ритмичную мелодию, в которой чередовались три длинных звука и три коротких. Канониры и помогающие им солдаты из абордажной команды открывали пушечные порты и вынимали заглушки из стволов орудий. Матросы парусной вахты бросились к вантам, залезли наверх и разбежались по реям, спеша убрать нижние паруса. Они мешали полному обзору и при артиллерийской дуэли повреждались больше других.
Русский трехмачтовик практически потерял ход, но сила инерции, немалая при водоизмещении в 500 тонн, влекла его дальше. Так он придвигался ближе и ближе к шебеке. Вовремя переложив руль налево, командор подвел его к «Орхание» на расстояние 100 метров, вполне достаточное для меткого выстрела. Орудия батареи левого борта были уже заряжены. Лейтенант Панов лично навел одно из них, целя в корпус пиратского парусника у ватерлинии.
  
— Пальба орудиями по огню, — раздался в тишине его голос, и последовала команда: — Правый фланг, начинай. Первое, п-ли!
Пушки стреляли по очереди: первая, вторая, третья, четвертая и так далее, но с интервалом в полминуты. Флагманский корабль содрогнулся от этого перекатного залпа и окутался черным пороховым дымом. Двенадцать орудий, выплюнув чугунные ядра диаметром около 12 сантиметров, откатились на своих маленьких толстых дубовых колесиках от бортов. Но ушли они недалеко, потому что канаты, кольца, блоки и железные крюки, удерживающие их, действовали безотказно. Канониры, схватив мокрые банники, приступили к подготовке нового выстрела и начали чистить стволы от остатков сгоревшего заряда.
В этот момент раздался ответный залп шебеки. На правом борту «Орхание» имелось 10 орудий. Правда, калибром они отличались от русских: не двенадцатифунтовые, а только шестифунтовые, с ядрами диаметром чуть больше 9 сантиметров. По привычке пираты палили в мачты, реи, ванты и паруса, чтобы лишить противников возможности покинуть поле боя и в дальнейшем захватить их корабль.
Аржанова вместе с командором находилась уже на шканцах. Над их головами затрещали деревянные части рангоута, лопнул какой-то канат и конец его, извиваясь, со свистом пролетел над штурвальным колесом. Однако большого ущерба вражеские ядра не причинили. Только в трех местах подобранного полотнища марселя на грот-мачте от их попадания образовались прорехи.
Козлянинов мельком взглянул на Анастасию. Может быть, она испугалась? Может быть, гром артиллерийской канонады ей в новинку? Тогда он не прочь предложить прекрасной даме руку и отвести в адмиральскую каюту, как это и предлагалось ей ранее. Ничего она не потеряет в его глазах, ибо женщины — существа бесконечно слабые. Но ничего и не приобретет.
— Смотрите, Тимофей Гаврилович, — Аржанова спокойно указала капитану на шебеку, затянутую дымом от стрельбы. — Наш первый залп вышел весьма удачным. У них поврежден фальшборт у носовой надстройки. Думаю, туда попало не менее двух ядер…
Артиллеристы «Хотина» сейчас работали, как заводные.
Лейтенант Панов обещал командору вести огонь интенсивно и давать один выстрел в полторы минуты. Он держал свое обещание. Людей у него хватало. На пушку приходилось по пять человек, и трудились они с поразительной слаженностью. Боезапас флагманского корабля, пополненный в Керчи, составлял 55 ядер на орудие. Он позволял забрасывать неприятеля этими литыми чугунными шарами непрерывно в течение полутора часов. А еще имелась картечь — цилиндры с круглыми свинцовыми пулями, число коих доходило до 90 штук, гранаты, начиненные порохом, при разрыве дававшие пятнадцать осколков, и брандкугеля — зажигательные снаряды, состоящие из чугунной оболочки с пятью отверстиями. Их заполняла смесь из селитры, серы, пакли и смолы. При соприкосновении с целью они вызывали пожары, особенно губительные для деревянных судов.
На «Орхание» не могли отвечать русским на все их залпы. Берберы вели огонь с частотой до одного выстрела в четыре минуты. Сказывалось меньшее количество орудийной прислуги и слабая ее — конечно, в сравнении с военно-морским флотом России — боевая выучка. Пираты предпочитали действовать в рукопашном бою и не огнестрельным, а холодным оружием, где каждый старался сам за себя. При пушках требовалось подчиняться правилам команды, и тут они работали не очень-то охотно. Потому попадание в цель, к тому же — неоднократное, считалось у них изрядной удачей.
Таким образом «Хотин», более получаса громя противника, получил лишь одно серьезное повреждение. Берберы двумя ядрами вдребезги разбили рей на бизань-мачте. Но палуба парусника, прежде идеально вымытая и убранная, уже представляла собой зрелище совершенно хаотическое. Повсюду валялись обломки дерева, обрывки парусины и канатов. Десятки дельных корабельных вещей, больших и малых, сместились со штатных мест и захламляли пространство между бортами. Грохот залпов, рев вражеских ядер, крики людей, клубы дыма, среди которых метались артиллеристы с почерневшими от гари лицами, — все это усиливало впечатление ада, вдруг возникшего на воде.