Тайный агент Её Величества. Книги 1-5. Компиляция (СИ)

Сенявин отрапортовал в Санкт-Петербург: «По сей час я могу уверить, что милостию Божией на Азовском море владычествует флаг Всероссийской Императрицы!»
Дальнейшая служба «Хотина» была многообразной, но не совсем боевой. Двенадцатифунтовые орудия, установленные на его главной палубе, по большей части молчали. Зато паруса и снасти морякам приходилось менять не раз. Всю летне-осеннюю кампанию 1771 года корабль провел в плавании. Вместе с братьями по серии «Азовом», «Новопавловском» и «Мореей» он крейсеровал у крымских берегов, чтобы не допустить здесь высадки вражеского десанта. Турки на десант не решились. Однако свирепые шторма в октябре и ноябре здорово потрепали корабль.
Попутно выяснилась довольно неприятная особенность, характерная для всех «новоизобретенных» парусников. Малая осадка, подходящая для мелководного Азовского моря, в Черном приводила к сильнейшей их качке уже при волнении в четыре балла. От «болтанки» в пять-шесть баллов на этих судах иногда ломались мачты и реи. Сенявин предложил несколько усовершенствовать корабли и увеличить их осадку хотя бы на полметра.
Потому в апреле 1772 года «Хотин» отправился из Ени-Кале, где теперь базировался, в Таганрог, на ремонт. Там в доке он прошел килевание, то есть полную очистку днища, и переделку. Через полгода корабль вновь занял свое место в строю эскадры.
Командующему он по-прежнему нравился, вице-адмирал держал на нем свой флаг. Так было и в сентябре 1773 года, когда, крейсеруя, эскадра из шести «новоизобретенных» парусников и двух фрегатов обнаружила восточнее Суджук-Кале (совр. город Новороссийск) 11 турецких военных судов. Сенявин приказал вступить с противником в бой. Но турки снова уклонились от столкновения. Подняв все паруса, они ушли по направлению к Анатолии.
Лишь в июне 1774 года «Хотин» наконец-то смог участвовать в настоящем морском сражении. Османский флот в составе 6 кораблей, 7 фрегатов, 17 галер и шебек хотел прорваться из Черного моря в Азовское. Имея большое численное превосходство, они атаковали русских первыми. Артиллерийская канонада продолжалась около трех часов. Нашим морякам удалось поджечь один вражеский корабль, и турки отступили. Азовское море навсегда осталось русским.
Кючук-Кайнарджийский мирный договор положил конец Первой русско-турецкой войне. Высокие договаривающиеся стороны условились о размене пленными. «Хотин», взяв на борт значительную группу турок, отвез их на родину, в Синоп.
Первый капитальный ремонт, или тимберовку, корабль проходил в 1778–1779 годах, в Таганроге. Его осадку увеличили еще больше и довели до четырех метров, количество орудий — до двадцати пяти.
Коротояцкие дубы оказались на редкость прочными деревьями. Наборные шпангоуты, сделанные из них, выдержали испытание временем. Потому их менять не стали, а только нарастили, подняв выше.
Дубовые же доски двухдюймовой толщины (51 мм. — А. Б.) днищевой и бортовой обшивки во многих местах обновили. Также перестелили все палубы, на которые шел сосновый лес.
Немало изменений произошло во внутренней отделке «Хотина», особенно — на юте, или корме, где располагались помещения для жилья командного состава. Все же он являлся флагманским кораблем и часто использовался для представительских целей. Потому кают-компанию и адмиральскую каюту немного расширили, украсили их переборки панелями из красного дуба, мебель и двери изготовили из полированного ореха с литыми бронзовыми деталями.
Впрочем, даже в таком, преображенном виде адмиральская каюта крымскому правителю не понравилась. Его любимый килим «кобекли-орта» размером 5×3 метра в ней не поместился, и он счел возможным сделать командиру корабля представление о правилах пребывания, нужных для лиц монаршего звания. Тот показал ему остальные жилые помещения, которые были гораздо меньше. Тогда Шахин-Гирей спросил Козлянинова о кают-компании, где даже стояли клавикорды, музыкальный инструмент, напоминающий пианино. Моряк дал светлейшему хану вежливый, но твердый отрицательный ответ. Кают-компания необходима для совместной трапезы, встреч и общения офицеров и штурманов «Хотина», другому назначению она служить не может.
  
Шахин-Гирей еще раз удивился причудам своих русских союзников.
Сам он владел тремя судами. Одно из них — трехмачтовик «Араб» — считалось плавучей резиденцией правителя. Ханские апартаменты занимали на нем чуть ли не весь ют. Командному же составу предназначались малюсенькие помещеньица, скорее напоминающие норы. Никакой кают-компании там не имелось и, надо сказать, «Араб» отлично плавал по Черному морю, ходил в Стамбул. Правоверным подданным в исламской стране следует точно знать свое положение, и если им хочется совместно проводить свободное время, то для этого существуют мечети, кофейни и бани.
Возможно, светлейший хан и отказался бы от российского военного корабля, как абсолютно некомфортабельного и для путешествий царственных особ негодного. Но воспользоваться им приказала его всемогущая покровительница Екатерина Вторая. Кроме того, парусники Шахин-Гирея, нагруженные ханским добром и имеющие на борту его жен, наложниц, детей и родственников, сейчас из Керчи направлялись в Кафу: ждать своего повелителя и хозяина, которому русские полки вернут власть и трон в самое ближайшее время.
Недолго занимали хана эти, на взгляд Козлянинова, второстепенные вопросы. Погода в Азовском море стояла переменчивая. Над ним гуляли сильные западные ветры, быстрому плаванию на север не способствующие. Путешествие из Керчи в крепость Петровскую растянулось на неделю, жестокая качка через два дня заставила Шахин-Гирея беспокоиться не о коврах и каютах, а о собственном самочувствии. Так называемую «морскую болезнь» его светлость переносил очень плохо.
«Хотин», ведомый капитаном бригадирского ранга, счастливо миновал огромные серые валуны на оконечности Берданской косы, вдающейся в море наподобие серпа, и под вечер 15 сентября 1782 года вошел в бухту. С бастионов Петровской крепости светлейшего хана приветствовали залпами орудий. Для встречи августейшего гостя на главной улице города выставили почетный караул из солдат Вятского пехотного полка…
Козлянинов планировал задержаться в крепости дней на десять. Он хотел дать отдых команде, взять провизию и питьевую воду. К тому же, шхуны «Вячеслав» и «Победислав-Дунайский», лоц-галиот «Слон» встали под погрузку. Они принимали на борт армейские интендантские грузы: доски для ремонта казарм, сукно и полотно для обмундирования керченского гарнизона, бочки с порохом для пополнения боезапаса. Однако глава русской дипломатической миссии начал торопить капитана, ссылаясь на приказ командующего Азовской флотилией адмирала Сенявина.
— Какой приказ? — недовольно спросил Козлянинов.
— Вам передаст его госпожа Аржанова.
— Давно ль женщины стали служить у нас на флоте?
— Она служит не на флоте, — помедлив, ответил Веселитский.
— Слава Богу! — усмехнулся моряк.
— Советую вам, капитан, быть серьезнее. Госпожа Аржанова пользуется доверием нашей государыни.
— Не совсем понимаю слова вашего превосходительства.
— Ну так подумайте о них на досуге. Через два дня «Хотин» должен выйти в обратный рейс.
— А шхуны и лоц-галиот с грузами?
— Для их сопровождения можно оставить здесь «Модон».
Козлянинов знал, что чрезвычайный посланник и полномочный министр обличен всей полнотой власти над российскими подданными как в Крымском ханстве, так и в землях к нему прилегающих. Он проводил здесь политику, согласованную с правительством Ее Величества. Потому Веселитский был вправе отдавать даже флотским людям распоряжения, не вступая в подробные объяснения их причин и следствий. Мужественному мореходу, с детства приученному к строгой дисциплине, оставалось лишь, поклонившись старому разведчику и дипломату, отрапортовать:
— Слушаюсь, ваше превосходительство!
Когда «Хотин» вошел в Керченскую бухту, оказалось, что Старо-Каменная пристань, способная принимать корабли с большой осадкой, занята тремя купеческими судами. Они принадлежали подполковнику Фалееву, поставщику Российской армии и флота, строившему города Херсон и Николаев, верному соратнику светлейшего князя Потемкина по освоению Северного Причерноморья. На суда только начали отгружать пшеницу нынешнего, необычайно обильного урожая. Эту пшеницу охотно покупали в Турции, но более всего — в Италии, для производства макарон…