Тайный агент Её Величества. Книги 1-5. Компиляция (СИ)
Рамзан Аблоев заметил этот камень, едва за его спиной осталась надвратная башня Биюк-Капу. Храбрые джигиты вошли в «Новый город» на рыси, построившись в колонну по три. Чеченец ехал впереди, красиво подбоченившись. Он скользил уверенным взглядом победителя по стенам домов без окон и глухим заборам. Он думал, что затянувшееся противостояние с неверными подходит к концу, и премия за взятие цитадели ему уже обеспечена.
Аблоев еще раз посмотрел на камень. Совершенно непонятно, почему белый булыжник с черной отметиной очутился один-одинешенек на гладкой и пустынной «дороге тысячелетий», пробитой в скале серо-синеватого цвета. Его надо убрать. Чеченец, придержав лошадь, хотел спрыгнуть на землю и отбросить ногой никому не нужный камень в сторону. Но не успел.
Круглая штуцерная пуля вошла ему в висок справа и несколько отвесно сверху. Конечно, больше Рамзан ничего не видел и не слышал. А ему, сделавшему войну своим ремеслом, стоило бы понаблюдать за огненным шквалом, обрушившимся на его отряд в следующее мгновение. Довольно сложную схему стрельбы кирасиры и слуги Аржановой выполнили безукоризненно, в точном соответствии с заданной им разнарядкой.
Правда, пятеро бандитов уцелели.
Они не получили ни царапины от трех залпов, произведенных один за другим в течение четырех с половиной минут. Им удалось, соскользнув с седел под животы лошадей, спрятаться за телами несчастных коняг от русских пуль, жалящих неотвратимо. Потом черкесов поймали на улице бешлеи байрактара Мубарек-мурзы. И это было все, что осталось от отряда кавказских наемников численностью в тридцать сабель, посланных на штурм Казы-Гиреем.
Глава пятнадцатая
Победители и побежденные
К полудню из Золотого кабинета, в котором любил проводить время за сочинением стихов правитель Крымского ханства, его двоюродный брат спустился в помещение, называемое Летней беседкой. Первоначально она была одноэтажной, имела тонкие колонны и стрельчатые арки. После пожара, случившегося в ханском дворце в 1763 году, Летнюю беседку реконструировали. Колонны заменили на другие, более массивные, соорудили фонтан и при нем бассейн с мраморными стенками, украшенными орнаментом в стиле турецкого барокко. Также здесь обновили потолок – деревянный, красный, с желтым узором в виде решетки – и стены с росписью, напоминающей дивную вышивку.
Ощущение роскоши и покоя дарила Летняя беседка своим посетителям. Лежа перед фонтаном на низком диване, обтянутом малиновым бархатом, можно было поразмышлять не о весне человеческой жизни, бурной и неустойчивой, и не осени ее, печальной и холодной, а именно о лете, чудесной поре, наполненной солнечным светом и теплом, сладостью созревающих плодов.
Четыре прозрачные струи дугами поднимались над четырьмя углами квадратного бассейна и с тихим журчанием падали вниз, на беломраморное дно. Неумолчный говор воды завораживал. Казы-Гирей слушал его, медленно перебирая в памяти события последних дней. Без Джихангир-аги, что вечно поучал молодого татарина, жилось даже лучше.
Кавказские наемники сразу признали его власть и снова отправились к Чуфут-Кале, увидев столб серого дыма над стенами иудейской крепости.
Рамазан Аблоев очень обрадовался, когда Казы-Гирей разрешил ему полностью разграбить цитадель. По законам войны так полагалось поступать с вражескими крепостями, после долгой осады захваченными штурмом. Караимы, приняв у себя людей из рода Яшлав и русских шпионов, нарушили свой традиционный нейтралитет и выступили против светлейшего хана Бахадыр-Гирея, два дня назад избранного на трон в городе Кефа всем крымско-татарским народом, коего численность там достигала трех тысяч человек. Правда, по последней переписи, на полуострове проживало примерно шестьдесят тысяч татар, но в данном случае это никакого значения уже не имело.
Чеченец стал расспрашивать двоюродного брата нового хана о караимах, доселе ему неизвестных: хорошо ли они вооружены, не устоят ли, защищаясь, на улицах города в отчаянных схватках, много ли среди них состоятельных граждан, каковы караимские женщины, которые, конечно, будут желанной добычей для храбрых джигитов, обреченных в Бахчисарае на суровое воздержание. Резидент турецкой разведки не пожалел ярких красок, расписывая Рамзану богатство жителей Чуфут-кале и красоту его жительниц в качестве превосходного приза для победителей.
Сам он решил на горное плато вместе с наемниками не ездить. Дело теперь представлялось ему простым, как яблоко. Оно не требовало его присутствия на месте событий. Судя по всему, план, задуманный им, удался. Отряд крепостной стражи, подкупленный лазутчиками, перешел на сторону восставших. Без особых затруднений кавказцы вступят в крепость, перережут родственников Али-Мехмет-мурзы, возьмут в плен русских – притом Казы-Гирей внушил строго Рамзану, что прикасаться к белым женщинам он права не имеет – и пошлют ему во дворец курьера. У него здесь уже заготовлена депеша для Бахадыр-Гирея: поздравление по поводу избрания на трон и приглашение прибыть с триумфом в столицу государства, счастливо очищенную от сторонников свергнутого правителя.
С почтительным поклоном в Летнюю беседку вступил толстый дворецкий. Молодой татарин только усмехнулся, глядя на его согнутую спину. Еще недавно бедный родственник хана, обитавший во флигеле дворца на правах приживала, таким вниманием со стороны прислуги не пользовался. Но сейчас они начали относиться к нему, словно бы к владетельному вельможе, и по всякому поводу ублажать. Воистину, победитель получает все.
Дворецкий сообщил Казы-Гирею, что его приказания выполнены. Музыканты приехали и ждут разрешения начать концерт. На кухне приготовили много свежей белой халвы, слоеного печенья «шекер-кыйык» и бузы. Наложницы из гарема смогут прийти через час, чтобы очаровать своего нового господина коллективным «танцем живота».
Казы-Гирей отвечал ему надменно. Пусть музыканты войдут и играют здесь, в Летней беседке. Сладости из кухни тоже надо принести сюда, поскольку он хочет угостить артистов. Женщин оставить напоследок. «Танец живота», безусловно, одно из выдающихся произведений хореографии на Востоке, но любоваться им полезно на ночь, зная, что в спальне тебя ждет юная рабыня-девственница.
Последнюю сентенцию дворецкий воспринял как упрек.
С печалью в голосе он сообщил повелителю об отсутствии в настоящий момент во дворце запрашиваемого «предмета». Но он пошлет евнуха на невольничий рынок в Гёзлёве. Обычно девочек от восьми до четырнадцати лет продают там. Конечно, это недешево, порядка полутора тысяч акче и больше.
– Тогда купите двоих, – приказал Казы-Гирей.
– Слушаю и повинуюсь, мой господин, – дворецкий низко поклонился двоюродному брату хана. – Если Вы изволите дать денег, то посыльный отправится тотчас.
– Какие деньги? – молодой татарин возвысил голос. – А дворцовая казна, о которой ты говорил мне вчера?
– Такой суммы там уже не наберется.
– Это почему?
– Четыре тысячи я отдал Вашему человеку для подкупа стражи в Чуфут-кале. Осталась одна тысяча двести девяносто пять акче. Но мы еще не заказали продукты на следующую неделю…
Крайне неприятный разговор Казы-Гирей прервал и отослал дворецкого прочь.
Хотя на самом деле деньги у него уже появились. В заветном сундучке из сандалового дерева и с двумя потайными замками двоюродный брат хана недавно спрятал кое-что из своей бахчисарайской добычи: около пятисот турецких флори, драгоценности из золота и серебра. Но тратить их на наложниц он не собирался.
В конце концов, часть трофеев Рамзана Аблоева принадлежит ему по праву сюзерена. Там ведь будут не только женщины, но и деньги, разное имущество, домашний скот, съестные припасы, оружие из пещерного арсенала. Взятие цитадели в корне изменит его положение в Крыму…
На горном плато в это время Аржанова мирила представителей двух крымско-татарских подразделений доблестного гарнизона. Спор приходил на совещании у Али-Мехмет-мурзы и при его непосредственном участии. Спорили два героя битвы с черкесами: байрактар Мубарек-мурза и младший сын мурахаса Бекир. Поводом для ссоры послужило формирование отряда, который через три часа должен был торжественно вступить в Бахчисарай.