Тайный агент Её Величества. Книги 1-5. Компиляция (СИ)
Караим думал, что ходить по пещерам он снова будет наедине с русской путешественницей. Однако за дверями кухни их ожидал ее молодой слуга, тоже одетый татарином. Талию ему стягивала широкая кожаная портупея с двумя кобурами по бокам и лопастью, пришитой слева от пряжки. В кобурах лежали пистолеты, в лопасть был продет длинный нож с костяной рукоятью. Слуга вежливо поклонился Эзре Мичри и правую руку положил на пряжку портупеи. На безымянном пальце у него сверкнул очень дорогой перстень из золота с печаткой, украшенной арабской монограммой «Аллах акбар».
Старшему приказчику почудилось, будто этот перстень он уже где-то видел, но вопрос о нем караим задать не осмелился и сразу повел квартирантов Бобовича к сараю. Там имелся прикрытый деревянными щитами, потайной ход с лестницей, вырубленной в скале. Тринадцать ступеней круто уходили вниз, в хозяйственную пещеру с окнами. Оттуда они быстро перешли в подземелье с рядами пифосов вдоль стен. Курская дворянка, немного поколебавшись, указала на две яйцеобразные емкости, доверху наполненные ячменем. Николай раздвинул их. Черный провал открылся между глиняными боками. Аржанова спросила у Мичри:
– Сколько еще выходов в долину, таких, как этот, находится в Чуфут-кале?
Караим надолго задумался:
– Трудно сказать. Хотя, конечно, они есть.
– Вы их знаете?
– Точно не знаю. Надо вспомнить… А зачем они вам? Хотите тайно уйти из крепости?
– Все наоборот, Эзра. Я хочу остаться, – она пристально посмотрела ему в глаза. – Но сегодня убежал бешлей из крепостной стражи. Его командир Мубарек-мурза уверяет меня, что ворота и стены – под строгим контролем, и выбраться отсюда дезертир мог только через подземный ход…
Почему-то Мичри принял ее сообщение на свой счет и заволновался:
– Клянусь святым Ананом, мы тут не при чем! Мы не видели его! Иначе мы бы схватили беглеца и доставили к вам…
У Аржановой не возникло сомнений в его искренности. Но честного ответа в нынешней ситуации явно было недостаточно. Требовалось решительное действие. Она слегка дотронулась до рукава его полотняной рубахи и ласково спросила старшего приказчика:
– Кто это «мы», дорогой друг?
– Ну мы, караимы.
– Караимы будут помогать русским?
Эзра Мичри даже вздрогнул. Такой вопрос они сами задавали друг другу сейчас, когда сидели у очага, поджаривая мясо. Всем известно, что демоны могут на расстоянии внушать людям разные мысли, а также – читать их. Вероятно, произошел аналогичный случай. Но как мило и сердечно госпожа Аржанова беседовала с ним, как приветливо улыбалась…
– Да, будут! – твердо, как отрубил, сказал старший приказчик.
– Тогда вместе с вашими соплеменниками обыщите усадьбы «Старого» и «Нового города». Все подземные ходы нужно проверить.
– Это мы сделаем, госпожа…
Вполне довольная результатом переговоров в подземелье Анастасия выбралась наружу, во двор домостроения караимского купца, и направилась в сопровождении Николая к воротам. Теперь следовало посетить Али-Мехмет-мурзу и поговорить с ним и с его младшим сыном Бекиром о предполагаемой боевой операции. План ее они с Мещерским уже разработали. Однако без помощи родственников мурахаса и воинов Мубарек-мурзы едва ли «ОГНЕННАЯ СТЕНА» станет осуществимой. Все они должны хорошо понимать свою задачу и выполнить ее с настоящим прилежанием.
По Бурунчакской улице, как обычно, гулял бешеный ветер. Короткие тени от домов и заборов лежали на сизой, пробитой в скале колее. Солнце поднялось почти к зениту и ярко сияло в безоблачном голубом небе. Июньский крымский полдень щедро дарил тепло и свет обитателям Чуфут-кале.
Шагая за курской дворянкой по узкому каменному тротуару, молодой слуга излагал барыне свой взгляд на ситуацию в горной цитадели. После меткого выстрела в Джихангир-агу члены экспедиции секретной канцелярии Ее Величества единодушно выразили Николаю восхищение, и он стал держаться чрезвычайно важно. Теперь сын Глафиры называл караимов трусами, бешлеев из крепостной стражи – предателями, родственников татарского вельможи – недоумками. Если бы не русские, говорил он, то валяться бы им всем с отрубленными головами в склепе-колодце у Малых ворот. Анастасия терпеливо разъясняла восемнадцатилетнему герою, что взаимодействовать с этими людьми им все равно придется.
На пороге отцовского дома путешественников из России с такой же самонадеянностью и гордостью приветствовал шестнадцатилетний Бекир. Его мысли, правда, двигались в несколько ином направлении: караимы – недоумки, бешлеи из крепостной стражи – трусы, русские – слишком много о себе воображают. Если бы люди из рода Яшлав не перебили у Кучук-Капу мятежников, руководимых стамбульским турком, то один Аллах знает, какой день настал бы сегодня в родовом владении его семьи. Возможно, уже последний, черный и кровавый.
Аржановой пришлось довольно долго беседовать с Бекиром, поскольку в комнате Али-Мехмет-мурзы находился Сергей Гончаров. Он проводил сеанс лечения. Наконец, белый маг вышел оттуда, поправляя закинутую за плечо котомку с ритуальными принадлежностями. Лицо его было печально и устало. Но Анастасии божий странник сказал, что состояние мурахаса опасений пока не вызывает и она может откровенно говорить с ним о мерах, необходимых для защиты крепости от бунтовщиков.
В самых общих чертах Аржанова обрисовала татарскому вельможе план засады и место, отведенное в нем для его родственников, спросила, сколькими действующими единицами огнестрельного оружия они в данный момент располагают. Али-Мехмет-мурза сообщил о четырех ружьях и трех пистолетах, в том числе один подарочный, до сих пор не опробованный. Крымчанин распорядился немедленно его принести и лично продемонстрировал курской дворянке.
Пистолет, изготовленный в Турции, и впрямь отличался изысканным оформлением. Анастасия внимательно осмотрела кремнево-ударный замок с резьбой и чернением, ствол, богато инкрустированный, медную затравочную полку. Следов пороха не обнаружилось нигде. Тут мурахас неожиданно предложил: пусть русские возьмут его для пристрелки.
Некоторым образом Али-Мехмет-мурза предвосхитил ее просьбу. Анастасия хотела взять у него хотя бы два-три ружья для своего отряда. Крымские татары, как она успела заметить, не очень-то уверенно владели «огненным боем». Больше им по нраву приходились кинжалы, сабли, копья. Может быть, по команде они и выстрелят, но куда уйдут эти пули? Согласно же ее диспозиции, каждая из них будет в «ОГНЕННОЙ СТЕНЕ» поистине на вес золота. Первый залп из фузей, карабинов и штуцеров с расстояния в тридцать метров должен дать не менее двенадцати точных попаданий. Второй залп из пистолетов с расстояния в двадцать метров – не менее девяти.
По счастию, ханский дипломат, знакомый с европейским этикетом, отнесся к просьбе красавицы благосклонно. Вообще, после сеансов белого мага в нем просыпался невероятный интерес к жизни. Хотя сейчас Аржанова пребывала перед ним в скромном татарском наряде, мурахас невольно вспоминал их первую встречу на дипломатическом обеде у князя Потемкина. Ее изумрудное платье с глубоким декольте и корсажем, приподнимающим груди, выигрышно подчеркивало прелестные формы. Любвеобильное сердце Али-Мехмет-мурзы навек запечатлело русскую путешественницу именно в том чудесном виде.
Бекир чуть не взбесился, когда узнал, что отец решил передать русским почти половину их огнестрельного арсенала: два ружья и один пистолет. Поначалу он возражал, говоря, что отряд госпожи Аржановой и князя Мещерского снабжен стволами достаточно. Однако Али-Мехмет-мурза, сверкнув глазами, поднялся с места и грозным, властным голосом, которого младший сын давно от него не слышал, произнес: «Я так сказал!» Ружья тотчас принесли. Николай, вызванный в комнату, тщательно обследовал оружие и признал его техническое состояние удовлетворительным.
И снова обрадовалась Анастасия своей удаче. Сегодня те, у кого она просила помощи, охотно шли ей навстречу…
Авраама Вирковича она увидела сидящим в беседке во дворе его усадьбы. На свежем воздухе он проводил урок чтения и письма с четырьмя внуками. Мальчики восьми-девяти лет писали мелом на черных досках под диктовку старца какие-то древнееврейские изречения. Философу и историку пришлось отвлечься от этого занятия. Он отпустил учеников на полдник. Они, обрадовавшись, убежали. Анастасия заняла место одного из них на подушке перед шестигранным низким столиком.