Тайный агент Её Величества. Книги 1-5. Компиляция (СИ)
Так, шаг за шагом, всех праздников праздник, особенно любимый православными – Светлое Христово воскресенье, – вступал в пределы деревни, затерянной среди полей и лесов. Слишком религиозной Анастасия себя не считала. Но пасхальная служба, как никакая другая, глубоко трогала ее сердце. Конец земной жизни Сына Божьего и Сына Человеческого, страдания Его на кресте за грехи людей, Его сошествие в ад для спасения умерших и Его Воскресение, в которое не сразу поверили даже ученики Христа, – все это она воспринимала как некий урок. Не надо ждать ни благодарности, ни признательности от людей за добрые свои поступки. Надо лишь следовать собственным путем, предначертанным Всевышним.
Безграничная радость пасхальной ночи началась с крестного хода с хоругвями и иконами вокруг храма апостола и евангелиста Иоанна Богослова. Держа в руке зажженную свечу, Аржанова шла вместе с другими. Крестный ход остановился перед закрытыми дверьми церкви, и отец Евлампий провозгласил мощным своим басом «Христос воскресе из мертвых, смертию смерть поправ, и сущим во гробех живот даровав…»
Двери широко распахнулись.
Народ под торжествующий перезвон колоколов заполнил церковь, красиво украшенную, полностью освещенную. На парчовой, расшитой золотыми нитями и блестками ризе священника заиграли блики от множества огней. Он взмахнул кадилом, приветствуя прихожан: «Христос воскресе!» Дружный хор ответил ему: «Воистину воскресе!..»
Праздничный пасхальный стол для всех участников экспедиции Анастасия распорядилась накрыть в гостиной барского дома. Кухарка Зинаида, будучи на шестом месяце беременности, тем не менее постаралась на славу. На столе находилась целая батарея куличей всех размеров, сырных «пасх» с изюмом, тертым миндалем и ванилью, блюда с кусками буженины и копченого окорока, домашние колбасы, говяжий студень, пироги с начинкой, выставленные для особого, пасхального декора тарелки с пророщенной травой нежно-зеленого цвета чередовались с глиняными мисками, наполненными доверху крашеными яйцами: синими, желтыми, красными.
Пока христосовались, обменивались подарками и рассаживались по местам, Аржанова ничего не замечала. Но потом поняла, что в тесном кругу не хватает кого-то из ее людей, уже примелькавшихся и знакомых. Глафира, пододвинув барыне стул, тихо сказала:
– Колдун пропал.
– Давно? – спросила Анастасия.
– Не видела его со вчерашнего вечера.
– На крестном ходе он был?
– Не знаю.
Молодая женщина задумалась:
– Во всяком случае, мне на глаза он тоже там не попадался…
– Говорила же я вам, матушка барыня! – горничная не стала скрывать своих чувств. – Взяли в дом незнамо кого. Бредни его всю дорогу слушали… А ежели он – наймит бусурманский? Как татарский повар Саидка тогда в Бахчисарае? Сыпанул отраву в суп да и был таков…
– Хватит тебе болтатъ!
– А что? Дело-то нешуточное…
Невольно поддавшись напору верной служанки, Аржанова в тревоге оглядела стол и всех, за ним сидящих. Роскошные яства в должной мере вознаграждали христиан, прошедших Великий пост. Радостью светились лица людей, сегодня приобщившихся к главному празднику своей веры. Не подвергает ли она их теперь страшной опасности?
Тут увидела Анастасия, что Зинаида из-за приоткрытых дверей делает ей какие-то знаки. Аржанова встала и направилась к ней. Кухарка быстро повела барыню на кухню, объясняя попутно, что произошло одно странное событие.
Во дворе, прямо за окном кухни, распахнутым настежь, чтобы вышел чад и пар от приготовления еды, стоял Сергей Гончаров в несколько помятом виде и с руками, связанными впереди пеньковой веревкой. Другой ее конец держал Данила, местный церковный и кладбищенский сторож, сорокапятилетний ветеран первой Русско-турецкой войны, хромой на левую ногу, но сильный, рослый, ражий мужик, ничего на свете не боявшийся.
Данила служил капралом в первой, гренадерской роте батальона Андрея Александровича Аржанова и был лично известен подполковнику. Вместе с ним Данила пошел в смелую атаку на штаб-квартиру турецкого главнокомандующего в сражении при Козлуджи и получил там тяжелое ранение ноги. Из-за перебитой кости гренадера отставили от службы. В память о погибшем супруге Анастасия взяла его сослуживца в Аржановку, обещая дать избу, двух лошадей, корову и женить на хорошей девушке. Но жениться и крестьянствовать Данила не захотел, а попросил для себя лишь место церковного сторожа. Курская дворянка уважила просьбу ветерана.
– Христос воскресе, ваше высокоблагородие, – сказал сторож, снял шапку и поклонился.
– Воистину воскресе, – ответила Аргунова. – Что за дело у тебя ко мне?
– Не извольте гневаться, матушка Анастасия Петровна, – спокойно продолжал отставной капрал, – но нынче ночью поймал я на нашем кладбище вурдалака…
– Неужели? – Аржанова с интересом посмотрела на белого мага. Гончаров только пожал плечами:
– Полная чушь!
– А ты заткнись, нечистая сила! – рявкнул сторож. – В канун Пасхи колдовство твое недействительно, вот ты мне и попался!..
Затем Анастасия выслушала красочный рассказ. Оказывается, Данила, в полночь обходя вверенные его охране владения, заметил невысокую черную фигуру перед воротами кладбища. Сторож решил спрятаться и ждать, что будет дальше. Он наблюдал, как Гончаров, став лицом к деревенскому погосту, зажег свечу и громко прочитал «Отче наш», закончив молитву словами: «За здравие тех, кто за мной!» После этого белый маг вступил на территорию кладбища, зажег вторую свечу, очертил на земле ритуальным кинжалом круг, встал в его центре и принялся говорить заклинания, Даниле совершенно непонятные.
Дальше показания обоих участников прошествия расходились кардинально. Отставной капрал утверждал, будто бы «вурдалак» двинулся к могилам и начал вызывать покойников, которые отвечали ему загробными голосами. Гончаров с подобной версией не соглашался. Он говорил, что просто в тот момент луна зашла за облако и у кладбищенской ограды завыли собаки. Потому сторожу и померещилась вся эта сцена.
Как бы то ни было, но напал на Гончарова именно церковный сторож. Когда белый маг уже покидал кладбище, Данила выскочил из засады. Он крикнул: «С нами крестная сила!» – и огрел божьего странника палкой по спине, повалил на землю, несколько раз ударил кулаком и связал руки. После сего героического деяния он запер Гончарова в своей сторожке и отправился в церковь, где застал конец богослужения.
Опустившись на колени перед главной иконой храма, изображающей апостола и евангелиста Иоанна Богослова, бывший гренадер долго молился. Он просил святого избавить его от кладбищенского наваждения и спасти его душу, искушаемую, по-видимому, самим дьяволом. Понемногу Данила успокоился и вспомнил, что, вроде бы, встречал «вурдалака» в деревне раньше, что тот приехал сюда вместе с госпожой Аржановой и солдатами-кирасирами и живет в барском имении.
Много дел было у Данилы в храме после всенощной. Сначала сторож помогал убирать церковь, потом ждал, когда отец Евлампий разделит между всем причтом праздничные подношения прихожан: куличи, «пасхи», крашеные яйца, деньги. Получив свою долю, он решил священнику ничего не рассказывать, а отвести пойманного на кладбище человека прямо к барыне.
– Ты правильно поступил, Данила, – сказала ему Аржанова. – Иди сейчас к заднему крыльцу дома и пленника своего веди. За храбрость и преданность я желаю тебя наградить.
– Премного благодарен, ваше высокоблагородие!
Таким образом в руках у сторожа очутился золотой с четким профилем императрицы Елисаветы Петровны и надписью на обороте «ИМПРСКАЯ РОССИЙС. МОН. ЦЕНА ПЯТЬ РУБЛЕЙ» выпуска 1756 года. От радости отставной капрал чуть не подпрыгнул на месте. Ночная охота на вурдалаков принесла ему настоящий – по деревенским меркам, конечно, – капитал. Торжественно передал он барыне конец веревки, связывающий руки Гончарова, поклонился в пояс и, сжимая монету в кулаке, пошел прочь со двора.
Анастасия жестом предложила божьему страннику войти в дом. Он выглядел смущенным и искал ее взгляда. Медленно переступив через порог, Гончаров протянул ей руки, чтобы она их развязала. Но двойной узел, сделанный сторожем, был прочен, и сразу ничего не получилось. Она приказал белому магу следовать за ней. Через анфиладу комнат вдова подполковника привела его в кабинет мужа, где прежде он не бывал. Там Аржанова сняла со стены пехотный тесак и перерезала веревку. Гончаров начал растирать занемевшие запястья.