Кровавый триптих
- ... вы все находились в доме, так что каждый из вас мог его убить, говорил Паркер. - Мой долг предупредить вас, что все вы находитесь под подозрением и все, скаанное вами, может быть использовано против вас.
- А не кажется ли вам, что он мог покончить жизнь самоубийством? спросил Марк Дворак. Говорил он с едва уловимым иностранным акцентом, мягким как патока и мелодичным голосом. Он нервно ходил кругами, мягким и энергичным шагом спортсмена.
- Мы не отметаем никакую возможность. Пока. Но по первому впечатлению это не самоубийство. Предварительный анализ отпечатков пальцев показал отсутсвие отпечатков на рукоятке ножа. Самоубийца не стирет свои следы. А если он убивал себя в перчатках, то должен был в них и остаться. А их на нем нет.
Марсия отерла ладони о юбку.
- Отпечатки пальцев вообще очень трудно распознать на рукоятке ножа, в особенности такой рифленой, как эта.
- Тут вы правы, леди. Потому-то я и отправил нож в лабораторию. Да и вскрытие кое-что нам прояснит на этот счет. - Паркер подошел к ней вплотную. - А откуда вам известно, как выглядела рукоятка ножа?
- Я же видела. Когда нож был воткнут в тело...
Паркер огляделся вокруг.
- Кто-нибудь из вас ещё видел нож?
Никто не ответил. Рита Кингсли поежилась. Правая половина её пижамного жакета чуть откинулась и обнажила верхнюю часть полной груди - кожа была юная и лоснящаяся. Она поправила жакет, продев большую пуговицу в петлю. В её больших голубых глазах не было ни слезинки. Она приходилась женой убитому, но не плакала.
- Вы совершите большую ошибку, если ограничите круг подозреваемых нами, - произнесла она. У неё был высокий голос и говорила она с чуть утрированными интонациями. Каждое слово у неё получалось как круглый камешек, но текли они одно за другим. Она говорила - точно выплевываала горошинки. - У моего мужа весь вечер были посетители. В дверь звонили не переставая.
- Кто-нибудь знает, что это были за люди?
Никто не ответил. Так оно было после приезда Паркера: все его вопросы присутствующие в основном встречали молчанием.
- Ладно, - продолжал лейтенант. - Давайте тогда разберемся с версией самоубийства. Здесь присутствует его жена, сестра, два его друга. Все вы живете в этом доме. У него были причины покончить с собой?
Никто не ответил.
Тут раздался звонок в дверь. Долгий и резкий.
- Это, должно быть, мистер Уитни, - сказал Паркер и кивнул Кэссиди. Откройте.
Кэссиди вышел и вернулся с высоким мужчиной могучего телосложения. Весь он был какой-то квадратный. Квадратные плечищи едва умещались в темно-сером костюме, сшитом на заказ. Толстая шея бревном торчала из белого воротничка и переходила в широкое складчатое и тщательно, до блеска, выбритое багровое лицо. Квадратнй обрубок носа, квадратный агрессивный подбородок, квадратная верхняя губа над большим ртом. А черная шляпа-котелок и черный галстук придавали ему вид священника. Брови у него торчали уголком и волосы топорщились в разные стороны, точно усики насекомого. Арки бровей высились над глазами - маленькими, голубыми юркими, как у жучка, имевшими капризно-повелительное выражение. Глазки-жучки обежали всех присутствующих и мгновенно выхватили из толпы главное лицо лейтенанта Паркера.
- Я Линкольн Уитни. Это ужасно. Просто ужасно. Куда катится этот город?! Двое в один день!
- Двое? - отозвался Кэссиди.
Уитни на каблуках развернулся к детективу,
- Адам Вудвард. Пол Кингсли. Двое! - Он снял котелок и бросил его на письменный стол. По котелком оказались расчесанные на прямой пробор светлые волосы и высокий лоб, убегающий к почти плешивому темени. Он подошел к Паркеру. - Полагаю, вы лейтенант Луис Паркер.
- Так точно, сэр.
Уитни обвел всех рукой и его напряженное лицо немного разгладилось.
- Полагаю, вы не будете слишком долго отнимать время у этих людей. Вряд ли вы найдете убийцу среди них.
- Мы пытаемся прояснить вариант с самоубийством, - сказал Паркер.
- Самоубийство? Чепуха!
- Почему же, мистер Уитни? - спросил Марк Дворак. Он нервно крутил кончик своих усиков.
- Потому что у него было все, ради чего стоит жить. Вот почему. Взгляд Уитни прыгнул на Виктора Барри. - Ты им не сказал еще?
Барри держался спокойно. Это был сухощавый приятный на вид мужчина с добрыми, почти нежными карими глазами. Но было видно, что под маской спокойствия скрывается могучее самообладание - только беспокойные желваки выдавали его волнение. Он даже говорил будничным голосом.
- Нет.
- Отчего же?
- Просто мне казалось, что такая новость не должна исходить от меня. Официального сообщения ещё не было. Знали только вы, он и я. К тому же вы могли и передумать. Я в это бизнесе не первый год. Не люблю лезть без очереди...
- О чем это вы? - вмешался Паркер.
- Бергер, мой выпускающий редактор, уволился на прошлой неделе. А сегодня я вызвал Пола Кинсгли и объявил ему о новом назначении. На должность выпускающего редактора. Но попросил помалкивать пока я не поставлю в известность сотрудников.
- А он не выдержал, - подхватил Барри. - Он рассказал мне, а я пошел к мистеру Уитни и скаал ему, что Пол мне проболтался.
- Зачем? - спросил Паркер.
- Наябедничал. Я сам рассчитывал на это место. Я никогда не скрываю своего мнения и на этот раз не скрыл.
- Как бы там ни было, - заговорил Уитни, - Пол Кингсли получил то, о чем долго мечтал. И вряд ли он пошел домой и всадил себе нож в сердце от радости. Так что самоубийство можете вычеркнуть из списка, лейтенант. Ваш капитан все мне рассказал по телефону. Нет, это не было самоубийством, но и все эти люди не были убийцами. Пол вел колонку, довольно скандальную, и нажил себе немало врагов. Вот где бы я искал, лейтенант, - не среди друзей, а среди врагов.
- Правильно, сэр! - с готовностью кивнул Паркер. Он знал, когда надо подыграть. Уитни подошел ко мне.
- А кто вы, молодой человек?
- Питер Чемберс.
- Он частный детектив, - пояснил Паркер.
- Как, уже? - лоб Уитни покрылся морщинами, а брови ещё больше выгнулись. - И что же вы тут делаете?
- Меня пригласил мистер Кингсли. Я пришел по его просьбе. И я обнаружил тело.
- Понятно. Вы находились в это комнате с ним одни?
- Не выйдет, мистер Уитни! К тому ж я предпочитаю убивать людей не ножом - слишком много крови. Лучше всего удушить веревкой.
Уитни улыбнулся, протянул веснушчатую руку и похлопал меня по плечу.
- Он не при чем, - заявил Паркер.
- Не сомневаюсь, - отрезал Уитни. - Полагаю, вы можете отпустить этих людей с миром, лейтенант. - Он взглянул на часы. - Уже почти полночь.
- Так точно, сэр!
- Мне можно уйти? - осведомился я у Паркера.
- Уходи, но не пропадай.
V
Я совершил круг почета по самым что ни на есть злачнейшим заведениям города и только в пол-третьего утра наконец-то обнаружил искомое колечко. Два колечка, точнее говоря. Я упустил их в паре мест, но я сорил деньгами как Рокфеллер на курорте и по крайней мере выяснил, что они шатаются по городу вместе и, самое главное, вызнал, что они держат путь к "Бенджи". Заведение "Бенджи" представляло собой двухэтажный барак на углу Томпсон-стрит в Гринвич-Виллидж. Дом был частный, но никто никогда в глаза не видел владельца: на самом же деле заведение принадлежло мафии и здесь привечали друзей, но с одним условием - карманы у друзей должны были быть набиты зеленью. Цены тут явно завышали, но подавали все что душе угодно любого цвета, любого размера, любого пола; можно было удалиться в отдельный кабинет, можно было окунуться во всеобщий бедлам, можно было поиметь бутылку, иглу, трубку, цепь, плетку; можно было вести тихую спокойную беседу, можно было горланить непотребные песни, можно было выписть себе целый оркестр и он наяривал бы тебе одиному всю ночь, можно было окружить себя целой сворой лучших стриптизерок страны и они ублажали бы тебя одного своими порочными прелестями. Но все это при условии, что ты - друг, неважно откуда - с самой вершины социальной лестницы или из-под забора, и от тебя ждали, что ты будешь разбрасывать доллары как пшено птицам. Все помещения от танцевального зала до приватного кабинета были даже снабжены надежной звукоизоляцией; на всех окнах висели плотные черные занавески. Наружу не проникал ни единый лучик.