Развод в 42. Верни меня, мой генерал (СИ)

- Лана, я… я тебя люблю. Сильно люблю, девочка моя. Я так… так хочу тебя…
И я реально чувствую его желание.
- Саша… Сашка мой… родной…
Это как взрыв сверхновой. Вспышка. Фейерверк. Северное сияние.
Это просто любовь.
Любовь недостижимое, нереальное чувство, которое мы, возможно, неспособны до конца постичь. Оно настолько простое и привычное нам, что мы забываем о его уникальности.
  
О том, что любовь способна пройти сквозь пространство и время.
О том, что любовь способна возвысить человека, дать ему нереальные силы, сделать его практически бессмертным.
Любовь – то единственное, ради чего стоит жить.
Наша любовь расцветает.
Обретает новые формы.
Мы купаемся в ней, словно рождаясь заново.
В нежности, в страсти, в огне.
Соединяемся, и я не могу сдержать слёзы.
Мы одно целое.
Мы едины.
- У нас получилось, Сашка…
- А ты сомневалась?
- Нет, я… я очень сильно этого хотела.
Это я говорю ему позже, месяца через два.
Уже после свадьбы генерала Богданова.
И за несколько дней до нашей.
Когда вижу две яркие розовые полоски.
  
Глава 36 Эпилог
 
Глава 36 Эпилог
Соболь.
- Еще двадцать.
- Не много?
- Давай! Много не мало! – усмехаюсь, похлопывая тренера по плечу.
- Ну, смотри, папаша многодетный, тебе силы нужны, таких богатырей на руках таскать.
- Силы у меня есть, не волнуйся. 
Еще один подход. Мышцы надуваются, жилы тоже, мне нравится это состояние – когда ты чувствуешь свою мощь. Чувствуешь то, что ты живёшь, что ты стоишь на ногах. И что твоя жизнь в твоих руках.
И, главное, рядом с тобой любимые люди.
Дети.
Женщина, которая их родила.
Женщина, которая для тебя одна – весь мир.
Смотрю в зеркало качая бицепсы. Перед глазами картинка из прошлого.
Юная девушка с огромными глазищами, которая отказывается сесть в твою машину. Смущается и краснеет, когда ты идёшь её провожать.
Ей страшно. Но и приятно тоже.
И потом, когда она смотрит на тебя изумлённо, словно не веря.
А ты… для тебя она уже единственная.
Неповторимая.
Ты хочешь сделать её самой счастливой.
А она делает самым счастливым тебя.
Её любовь.
Её нежность.
Её верность.
Её вера в тебя.
А потом…
Никому, даже самому страшному врагу не пожелал бы пережить те минуты отчаяния.
Я не помню сейчас этот момент. Моя память тактично отказывается его воспроизводить. И даже думать об этом мне тяжело.
Смерть любимого человека.
Конец всего.
Сейчас, когда я думаю о том, что всё это оказалось инсценировкой, обманом, что всё это было грамотно подстроено самыми близкими мне людьми я впадаю в какой-то ступор.
Как могла моя мать сделать со мной это?
Бабушка, человек, который был для меня примером!
А дед? Он ведь всё знал?
А отец? Отец, получается, всё это время просто своей жизнью жил. Не думал обо мне. Ни о ком не думал. Я ведь помню то, что мать сказала. У отца была другая. И та другая тоже пострадала и сильно. Я узнал, что против неё дело сфабриковали, посадили надолго. 
Да уж… Никому бы не пожелал связаться с семьёй, которая носит гордую фамилию Соболь.
Только я могу как-то реабилитироваться.
Я и мой сын.
Владимир Александрович Соболь.
Теперь он носит мою фамилию и гордится этим.
Закончил университет, и собирается продолжать династию офицеров. Я готов помогать ему во всём. Сейчас он пока служит, будем думать насчёт дальнейшей учёбы в военной академии.
А вот моя красавица, Александра Александровна радует нас с мамой другими победами.
Вышла замуж за старшего лейтенанта Зверева, пока служат рядышком.
Только вчера пришли к нам в гости вместе с мужем Женей. Я уже с порога понял – что-то будет.
- Пап, мам, мы… мы должны вам кое-что сказать, мы…у нас будет ребёнок.
- Ой! Ой, как хорошо!
Моя Лана смутилась.
Красивая моя.
Нежная.
Вспоминаю, как узнал, что беременна она.
Мы как раз собирались пожениться. Я решил устроить грандиозный праздник. А как иначе?
У Богданова на торжестве вальсировали десять генералов? Я еще на коляске был. Ну, то есть я уже встал, вставал, но еще с трудом. Вставал на ноги.
В другом смысле вставал уже ого-го как!
Когда рядом такая женщина, кажется, и мёртвый бы встал.
Вот я и…
Хотел Богдана переплюнуть. Позвать всех, да еще и Стерх вовремя вернулся из своей знойной Африки. 
Богдан посмеивался, понимая, что у меня на уме.
А у меня, на самом деле было совсем другое.
Моя Лана.
Которая стала бледной, похудела. Даже один раз чуть в обморок не упала.
Я считал, что это всё из-за работы. Она очень много сил тратила на моё восстановление. Сил и нервов.
А Богдан, зараза такая, многозначительно грозил пальчиком и говорил, что не о том я думаю, не о том волнуюсь.
Не о том.
Это я понял, когда увидел эти полоски.
И глаза Ланы. Огромные, перепуганные, но такие счастливые.
- Саша!
- Спасибо тебе, девочка моя, спасибо!
А дальше мне надо было не просто стоять на ногах.
Надо было ходить и бегать.
Потому что вопросов было очень много.
Вопросов, которые надо было еще решить.
И бывшему мужу в морду дать, просто за то… за то, что оказался таким дерьмом.
- Тебе дали шанс, прожить жизнь с самой прекрасной женщиной, а ты… ты не просто его просрал, ты… оскотинился. Мразью такой стал. 
Жизнь его, конечно, и так наказала.
Снова пришлось воспитывать, по сути, чужого ребёнка. Да и в материальном плане семейство Усольцевых сильно потрепали. Мэра посадили. Жена его бегала по инстанциям, потом слегла. Девица эта, которая родила, ребёнка им оставила и свалила в закат. В общем, история такая себе. Больше всех жалко малыша. Ну, это их история. Пусть живут как живётся.
У меня реально много дел.
Определиться с тем, где будем жить.
Мой дом в Подмосковье, стоящий рядом с домами генералов – моих друзей – ждал.
Лана готова была переехать.
Дети тоже согласились перевестись, доучиваться в столице.
Я подумал, что беременной жене хорошо будет там. И на свежем воздухе. И рядом с такими же как она мамочками, жёнами генералов.
- Саш, я сначала боялась, а потом посмотрела на девчонок… Они же все… ну, нашего, моего возраста! И ничего. Все родили, у всех всё хорошо.
- Так и у нас будет хорошо, родная. Всё будет хорошо.
Всё и было.
Мать написала о смерти бабушки Элеоноры перед Новым годом.
- Саша, прошу, приезжай.
Никакого желание ехать, конечно, не было.
Но Лана…
- Саш, она твоя мать. Пусть вот такая, но… матерей же не выбирают?
Увы, не выбирают.
Я приехал. С похоронами помог. Увидел, что отец тоже совсем сдал. Да и мать.
Отец попытался поговорить, прощения попросить. Но я просто поднял руку.
- Эта тема закрыта. Я не хочу об этом говорить. Всё.
Отца похоронили через пару месяцев.
Мать поехала по святым местам.
Написала мне из какого-то монастыря, из-под Пскова. Решила там остаться. Я только старался держать на контроле, чтобы её имущество каким-то странным образом не ушло бы в руки мошенников. Но мать составила дарственные. Все оставила мне. У неё только скромная пенсия и небольшой счёт с накоплениями. Квартиры я сдал. Деньги отправлял ей. Знал, что всё она монастырю отдаёт. Но со мной настоятельница связалась.
- Александр Сергеевич, мы много помогаем нашим войнам. Вы не думайте, что деньги уходят куда-то…
- Вы простите, матушка игуменья, это же не мои деньги, это деньги матери, и отдаёт она их богу. А там уж как он решит, правильно?
- Правильно. И дай бог вам здоровья и ангела хранителя.
  
Мама пишет не часто. Поздравляет с праздниками.