Развод в 42. Верни меня, мой генерал (СИ)

Они похлопывают друг друга по плечам, разглядывают.
- Хорош… Ну, рассказывай, что у вас там стряслось.
- Да, всё в порядке уже, пап. Разобрались.
- Нормально, Сан Сергеич, - рапортует Богданов, - пришлось, конечно, кое-кому объяснить, как и за что надо Родину любить. Но все друг друга поняли.
- Спасибо, мужики, я в долгу не останусь.
- Конечно, не останешься! С тебя сначала поляна, потом свадьба, и подъем на ноги. В любой последовательности. – чуть хмуро отвечает Зверев.
  
- Поляну, конечно, хотелось бы поскорее.
- Всё будет, ребят, будет…
- Ладно, мы пойдём, надо тебе с сыном поговорить, да? Светлана Владимировна, выйди с нами на минутку?
- Да, конечно.
Я киваю, и вижу, что Саша смотрит немного ревниво.
Подмигиваю ему.
- Всё в порядке, это по работе.
Выхожу, у самой всё дрожит внутри. Надо позвонить Сашеньке, пусть приедет скорее.
- Слушаю, товарищ генерал?
- Что так официально, Свет? 
Плечами пожимаю, улыбаясь, а как же еще? Он мой начальник.
- Значит, такое дело. Мы подумали, и я решил, нечего вам тут в госпитале делать.
- В смысле? – честно говоря, шокирована его словами.
- В коромысле, дослушай сначала и не пугайся так, всё хорошо! Соболю твоему нужна реабилитация, тут в клинике условия, скажем так, не совсем те, что надо. Но ты ведь знаешь про санаторий наш? Мы работаем в связке и главный там, Сан Саныч, хороший мой друг, и Ольга, массажист, отлично его знает. На территории есть коттеджи для руководящего армейского состава, думаю, туда мы вас и определим.
- Нас?
- Ну, да, всё ваше семейство, места как раз должно хватить. Но это всё временно, конечно. 
- Временно, да, я поняла.
- Пока Соболь не встанет, пока мы не будем уверены, что всё позади.
- Ясно.
- Что, не рада? 
- Я… я пока не знаю. Я с Сашей хоть куда. Просто… дети, им же учиться…
- Так, это второй вопрос, который надо решать. Смотри, переводить их куда-то смысла нет. По крайней мере пока. Вот когда Соболь встанет на ноги, заберёт вас в столицу – тогда и будете уже думать и решать, как, что и когда. Поняла?
- Поняла, но…
- Пока я договорился. Они могут какое-то время учиться дистанционно, жить здесь, с вами, потом вернутся в ВУЗ, сдадут сессию, а там уж, глядишь и в Москву.
- Да, это мы уже, надеюсь, разберёмся, спасибо вам.
- Это тебе, Лана, спасибо. За Сашку. За Соболя. Если бы не ты…
Головой качаю, чувствую спазм где-то в горле, душащий, мучительный. 
- Если бы я… Если бы я была смелее когда-то… Если бы я ему призналась.
- Сейчас не надо об этом, в этом прошлом ты не виновата, а виновные… Они своё наказание уже понесли, уверен, и еще понесут. Перед Богом. 
Киваю. Говорить нет сил.
Накатывает такая боль! За себя. За Сашку. За детей. 
За нас.
За семью, которую семьи лишили.
Лишили друг друга!
И это сделали не какие-то там враги, нет.
Самые близкие люди. Самые родные. Те, от которых, обычно не ждёшь выстрела в спину.
Богданов сказал, что они наказание понесли, но я не очень понимаю – какое?
Мать Саши, конечно, выглядит не очень хорошо, но она жива и здорова. Бабка, насколько я знаю, тоже.
У них всё хорошо.
Сломали нам жизнь, а сами…
Ярость охватывает. Желание отомстить.
И я знаю как! Отлично знаю!
- Слушай, сын у вас, конечно… - это подходит какой-то немного напряжённый Зверев, который отлучался, отвлекаясь на звонок.
- А что, сын?
- Боевой. Будущий генерал, не меньше.
Улыбаюсь, это мне приятно, хотя Вовка, вроде, никогда особенно не думал об армии, но это, возможно потому, что рядом не было отца – генерала.
- А как похож, скажи?
- Да, - Рома усмехается, - я уж думал, машина времени, что ли, перенесла? Это ж Соболь, натурально! Как двадцать лет назад! Сейчас он, конечно, изменился, заматерел, но если вспомнить.
Киваю. Да, да, я часто глядя на Володю вспоминала своего Соболя. 
И дочка, увидев генерала на балу тоже так удивилась.
Только думаю, что надо ей позвонить – она тут как тут. И снова в сопровождении младшего Зверева! Вижу, как усмехается старший. Интересно, он же не просто так тут гуляет, этот лейтенант? 
- Мама!
- Доброе утро.
- Вовка тут?
- Да, уже с отцом. Пойдешь к ним?
- Пойду, а ты?
- Я тут пока еще… с одним вопросом разберусь.
- Хорошо. Женя, спасибо вам, до свидания.
- Напишите, когда вас нужно будет отвезти.
- Напишу.
Между этими молодыми прямо искрит. А что? Моё материнское сердце довольно. 
- Евгений, ты с машиной? – спрашивает Зверев.
- Да, Ром.
- Свободен?
- Пока да, ты же сам меня зарядил пока за девушкой присматривать, вот я и…
- Присматриваешь, вижу, смотри, знаешь же, кто её отец.
- Знаю, - прямо, но чуть краснея говорит лейтенант. – Думаешь, меня генерал Соболь пугает?
- А что, нет? – Зверев усмехается.
- Он нет, меня другое пугает. Но это уже личное. Куда тебе?
- Тут недалеко какой-то рехаб, сейчас пробью адрес.
- Рехаб? – мы с Богдановым спрашиваем одновременно, удивляясь, что Зверев забыл в рехабе.
- Именно, какая-то там заварушка. Просят помочь одному человеку.
- Сам справишься? – спрашивает Богданов, - Я про это рехаб слышал, ничего хорошего, давай-ка я тебе снаряжу пару бойцов.
- Не откажусь.
- Что там, Ром, что-то серьёзное?
- Подругу моей подруги вроде как там удерживают насильно, она не алкоголичка, ничем запрещенным не увлекается… Надо понять, в чём дело.
Мы прощаемся, генералы уходят, Зверев младший с ними. Я собираюсь вернуться в палату к Саше как вдруг замечаю фигуру, на которую не обращала внимания.
- Андрей?
- Света, я… Мы можем поговорить?
- О чём?
- Мне… мне надо поговорить, Свет. Я… я прощения хотел попросить, и… это… если я могу что-то исправить…
  
Глава 33
 
Глава 33
Я смотрю на своё прошлое и думаю – господи, как же хорошо, что это прошлое! Уже прошлое! Как хорошо, что мне не нужно сейчас отчитываться, унижаться, ломать себя.
Ничего уже не нужно.
Просто сказать – уходи.
Я это и говорю.
- Уходи, Андрей. Просто уйди. Мне ничего от тебя не надо. Живи и радуйся.
- Радуйся, да? Когда эти твои… генералы…
- А-а-а… - тяну усмехаясь. Всё ясно. 
Прижали хвоста и сразу прибежал прощение просить, на жалость давить.
Интересно, что расскажет?
Как ему тяжко с капризной беременной женщиной? 
Как его задавила мать? Как унижает и глумится отец?
Мне-то теперь это зачем?
Меня он не пожалел.
Да, когда-то Андрей был другим. Поэтому я за него и вышла.
Когда-то он сделал всё, чтобы я поверила – он может стать моей опорой и защитой, он может быть отцом для моих детей.
Когда-то я поверила.
И как же неприятно было узнать, что оказывается за свою любовь ко мне Усольцев получал деньги!
Отвратительно.
Мерзко.
Подло…
Но, что поделать? Такова природа человеческая.
Кто-то спокойно берёт деньги за такие вещи. 
Кто-то за деньги предаёт чувства, хотя не уверена, есть ли там чувства, когда так легко берут деньги от них отказываясь.
Кто-то спокойно крадёт у друзей идеи, ворует чужое, выдавая за своё. Кто-то уводит мужчин у лучших подруг. Кто-то специально отравляет близкому человеку жизнь ложью. 
А кто-то готов всё это оправдать.
Как там было у Высоцкого? Дед очень любил слушать.
«Жираф большой, ему видней», да?
История о том, как с молчаливого согласия толпы творится беззаконие.
«Пусть жираф был не прав, но виновен не жираф, а тот, кто крикнул из ветвей – жираф большой, ему видней». 
Андрей знал, что готовит его семья. А может и сам готовил. 
  
Мы ведь могли разойтись мирно? Поделить дом. 
Но он делиться не захотел. Хотя там была моя часть! Она там была!