Развод в 42. Верни меня, мой генерал (СИ)

- Я полюбил другую.
- Хорошо.
- Что хорошо?
- Что полюбил, Макс. Было бы хуже, если просто…
Он изменил ей, думая что полюбил. Но это была не любовь. Любовью была она. Его единственная. Его жена. Его Вера. Он хотел вернуться, но…
- Она умерла. Тромб. Упала на паркет…
- Какой паркет?
- Она танцевала танго.
Говорят, что исправить можно всё. Кроме смерти.
Но иногда смерть тоже можно исправить.
  
Если любовь сильнее…
 ЧИТАЕМ ТУТ 
  
Глава 17
 
Глава 17
- Ты меня никогда не отпустишь?
Спрашивал это каждый год, приезжая на её могилу.
Спрашивал у фотографии, которую всегда носил с собой.
Спрашивал у туфелек, которые остались после…
И у себя.
У того, кто не смог защитить. У того, кто не смог простить себя.
Я пытался забыть.
Честно.
Да… Даже собрался жениться на девушке, с которой меня познакомила бабушка.
Но это было не сразу.
Сначала…
Сначала мне казалось, что это я умер там. Это я горел в этой машине.
Заживо.
Горел, горел, горел…
Я просыпался в клинике и орал от боли, мне казалось, что я горю.
Да, меня положили в клинику. Примерно через неделю после аварии, в которой погибла Лана.
Первые дни я еще не совсем понимал. Понял, когда прорвался в морг.
Я тогда впервые потерял сознание.
Меня рвало сутки.
Это не могла быть она!
Нет!
Лана, мой Свет, мой Светлячок! У неё была такая чистая, нежная белая кожа. Она не могла вот так обуглиться. И глаза… Синие как небо глаза. Волосы…
Я закрывал глаза и видел, как она горит в машине, как бьётся в стекло и кричит от боли и ужаса.
Потом мне захотелось забрать её останки.
Мне показалось, что… что может быть, это не она? Вдруг это какая-то ошибка и Лана жива и здорова? Просто…
Просто её заставили убраться с моей дороги?
Зверев сказал мне это.
Не знаю почему, но я готов был поверить.
Я хотел снова посмотреть на то, что осталось и…
Помню, что у меня был какой-то припадок. Мне что-то вкололи. Очнулся я в клинике.
Бабушка была рядом. Она ударила меня по щеке, сказала, что я должен собраться. Что я ставлю под угрозу свою карьеру из-за какой-то девицы, которая неразборчива в связях.
Мне хотелось убить бабулю.
Она раскопала какие-то записи, материалы, как будто у Ланы была связь, к нам домой ходил какой-то мужик, пока я был в казармах.
Я не поверил.
Она не могла.
Мама плакала, успокаивала меня.
- Алекс, ну ты же у нас не наивный мальчик, откуда столько веры? Как… почему? Ты готов себя, свою жизнь просто уничтожить…
- Она была моя жизнь.
- Первая девчонка, которая…
- Она была моя жизнь! – я орал как сумасшедший. Наверное, и был.
Раз меня заперли в клинике.
Парни пробрались ко мне тайно. Зверев, Зимин, Стерхов… у Стерха мать была завотделением. Психиатр со стажем, так он сам говорил.
- Соболь, слушай. Надо жить, слышишь? Ради неё. Жить. Закончить всё, что хотел. Ты ведь служить собирался? Ты ведь давал присягу…
- Я не могу. У меня перед глазами она там. В этой машине. Маленькая… горит… Мне физически больно, понимаете? У меня… у меня кожа вся в волдырях…
Это действительно было так. Доктор Стерхова качала головой, говоря, что по мне надо диссертации писать.
- А ты не думал, что это не она? – Почему Зверь постоянно это повторял?
- Потому что я знаю кто ты, кто твои предки. И кто твоя Светлана. Подумай об этом.
И я думал.
И пытался искать. Только… не было концов. Не было. Вышла из дома. Села в машину. Всё.
Дед Ланы лежал в клинике. Парализованный. Он хотел что-то сказать. И не мог. Только глаза слезились.
Мне объяснили, что приходить больше не нужно, что я его нервирую, ему это вредно.
Мать моей невесты увезли в приличную клинику в Москву. Какую-то квоту на лечение выбили. Она тоже плакала, когда меня увидела. Лежала в палате с трубкой во рту…
Это всё было когда меня уже выписали из психушки. Никаких сведений об этом в моём личном деле, естественно, не было.
Но мне рекомендовали перевестись в другое училище.
Дед хлопотал по поводу военной академии в Москве, а я уехал на Дальний Восток. В Благовещенск. В единственное в той части России военное училище.
С переводом помог начальник нашего. Зверев поехал со мной.
Нас там весело встретили – Соболь и Зверь приехали.
На самом деле сначала была драка, а потом спирт. Много спирта.
И девочек красивых много.
Вот только я не мог.
Сказал, что я в завязке. Сначала. А потом увидел одну… такие же волосы. Если сзади стоит – точно моя Лана. Так и стоял. Обнимая её сзади. И стонал… Лана… Светлая моя, Лана.
Зверь объяснил парням что к чему.
Выпили не чокаясь.
И я как-то начал немного жить.
Мать приехала на выпуск. Одна.
Просила вернуться домой.
- Куда? У меня разве есть дом?
- Почему ты нас обвиняешь? Разве мы виноваты, что твоя… твоя девушка села в ту машину?
Я замер.
Я почти уже забыл…
Моя Лана.
Не отпускала меня.
Снилась мне. 
Нежная такая во сне была.
Ласковая. Улыбалась и… рукой поправляла мне чёлку. А мне хотелось не просыпаться никогда.
Я подал рапорт, попросил отправить меня…
- Давайте, где погорячее.
- Где погорячее, там мужики постарше нужны.
- А вы знаете, товарищ генерал, что молодость, это недостаток, который с возрастом проходит?
- Дерзкий, Соболь? Ого… Соболь? Тех самых?
- Вы прям как холопу, «чьих будете…» Нет, я сам по себе. Считайте, что однофамилец.
- Я посчитаю, а потом мою буйную головушку, да под трибунал… Может, в столице послужите, товарищ лейтенант.
- Мне климат не подходит, товарищ генерал.
Он усмехнулся.
- Упёртый… узнаю породу Соболиную. Ну, давай так. Пока подожди, вопрос решим.
Но я не стал ждать. Написал одному старому папиному сослуживцу. Он забрал меня.
На Ближний Восток.
Мы были одними из первых в Сирии.
Когда официально нас там еще не было.
Там я сам горел в машине.
Выбрался.
Пообещал Лане, что буду счастливым, за неё, за себя.
Четыре года там отмахал.
В какой-то момент переклинило. Были у нас девочки красивые. Были. Медички. Такие… которых нельзя пропустить. Я решил – почему нет? Столько… Столько лет прошло, а я… меня же даже за глаза евнухом звали…
Сволочи языкатые.
Взял одну себе, милую медсестру Арину, ухаживал, цветы дарил. 
А потом… потом всю ночь называл её Ланой.
Утром она ушла. Сказала, чтобы больше я к ней не подходил.
Да я бы и сам не подошёл.
Тошно было.
Через неделю она пришла. 
- Расскажи мне о своей Лане.
Я рассказал. Сам удивлялся, что… получается рассказывать почти нечего.
- Разве… бывает такая любовь, господи? – она плакала.
- Видимо бывает. Ты… прости меня, что я…
- Это вы меня простите, товарищ капитан.
Потом меня вызвали в Москву.
Дед был плох совсем. Я приехал.
- Саша, пора подумать о продолжении рода. – это сказала бабушка. – Нам нужен наследник. Наследники.
Наследники…
Они могли бы быть.
Я… я случайно узнал у подруги Ланы… она была беременна…
Господи… Господи…
Не отпускает.
До сих пор не отпускает.
И время ни хрена не лечит.
И чувство, что у меня украли мою жизнь.
И она приходит.
Теперь уже вот… взрослая.
И такая же невероятно красивая и чистая.
- Люблю я тебя, люблю, не волнуйся. Всю жизнь, только тебя, как и обещал…
Только почему-то она не уходит, не растворяется.
Лицо ладошкой закрывает и…
Плачет.
Мой прекрасный призрак плачет.
Совсем ты, Соболь, сошёл с ума…
- Саша… Сашенька…