Измена. Жена офицера (СИ)

Но попытаться в любом случае стоит. Всяко лучше, чем эти их «сделки».
Ну же! Вспоминай!
Первое, что воспроизвожу в памяти — голос Хасанова.
Он тогда среди ночи позвонил. Говорил привычно размеряно и строго. Мол нашли Виталика. В госпитале лежит. А потом он номер госпиталя мне продиктовал…
И вот мне записать было некуда. Так я попросила его повторить разок. Он даже подчинился, к моему удивлению. И после сразу трубку положил.
  
А я как молитву эти цифры повторяла про себя, пока не записала там же в телефоне.
Два-два… семь…
Стоп, сначала же код нужен.
— Ну долго ты там? — поторапливает сержант. — Если некому звонить, так и заканчивай спектакль.
— Есть-есть! — заверяю я горячо. — Только это… код города вашего подскажете?
Выдыхает раздраженно, но диктует цифры. Спешу набрать, а следом и номер насколько позволяет память.
Хоть бы правильно… Хоть бы в такое время еще кто-то трубку взял там.
Гудки. Длинные гудки. Значит я точно уже кому-то звоню. Лишь бы не ошиблась!
Сержанту видимо надоедает ждать, машет на меня рукой и выходит к старшему в кабинет, где чайник закипает. Прямо как мои мозги сейчас от звуков этих мучительных гудков.
— Але, — вдруг раздается недовольный женский голос в трубке.
И я… узнаю его!
Это ведь та самая женщина, которую я много раз по телефону уговаривала позвать мне мужа. А она ни в какую не соглашалась.
Значит хорошая новость — я правильно вспомнила номер госпиталя.
А вот плохая в том, что это практически бесполезно, когда на дежурстве эта непробиваемая тетка.
Однако попытка — не пытка. Особенно когда это единственный шанс на спасение.
— З-здравствуйте, — нерешительно пищу в трубку, вовсе не успев подготовить убедительную речь. — У меня… я… я по одному важному делу звоню, — придумываю на ходу, ведь если я просто представляюсь женой Зорина, как в многочисленные прошлые разы, то она меня точно так же как и тогда пошлет куда подальше. — У меня есть важная информация для полковника Хасанова. Могли бы вы позвать его к телефону?
— Нет, — отрезает женщина, толком не дослушав даже.
— Я вас умоляю, — скулю тихо. — Это вопрос жизни.
— Я знаю, — соглашается. — Потому что это вопрос моей жизни. Тут сегодня такой переполох, что осталось только под горячую руку полковнику лезть из-за какой-то девахи. Да он меня убьет! Всего доброго!
— Подождите, прошу! — у меня голос срывается. Но я беру себя в руки и быстро придумываю рычаг давления на эту упертую тетку. — Он точно вас убьет, если вы не передадите ему мое послание!
Тишина в трубке.
Я уже успеваю подумать, что она сбросила вызов.
Нервно поглядываю на полицейских, которые заваривают себе чай в соседнем кабинете, о чем-то непринужденно болтая, и кажется не слушают меня вовсе. Что вроде должно меня немного успокоить.
Да вот только стоит мне сейчас положить трубку, как с меня точно спросят. А ответить мне будет нечего…
— Ну, выкладывай, — наконец звучит в динамике недовольный голос все той же женщины. — А я подумаю, передавать или нет.
У меня один шанс.
Всего один.
Значит надо сказать так, чтобы она точно передала информацию Хасанову.
Получается просто сказать, что некая Зорина застряла в полиции — не вариант. И когда я представлялась женой Виталика — она меня в грош не ставила и не соглашалась даже позвать его к телефону.
Зато Хасанова она явно побаивается. Как и все в госпитале.
Тогда есть у меня один безумный вариант…
Лишь бы прокатило.
— Я… это… передайте Хасанову, что в отделении полиции недалеко от госпиталя сидит… его жена.
Опять тишина в трубке.
Вот блин.
У меня все лицо горит от стыда, что я все же произнесла это вслух.
Чокнутая!
А эта тетка точно знает, что никакой жены у Хасанова нет, или, что еще хуже, и вовсе знает его жену. И это будет катастрофа!
— Кхм, — она прочищает горло, и я уже готовлюсь к худшему. — Не знала, что товарищ полковник женат.
Неужели поверила?
— Д-да… — выдавливаю я, — м-мы только недавно…
— Думаешь, я тут каждой встречной-поперечной верить буду? — вдруг говорит она язвительно. — Что за день такой?! Днем одна шизанутая в госпиталь вломилась, тут вторая… — дальше ее возмущений я уже не слышу, вместо них короткие гудки.
Ой, мамочки…
Неужели это конец? И я профукала свой единственный шанс на спасение?..
  
Глава 12. Настя
 
Поразительно, какая тварь человек, если ко всему адаптироваться может. Как таракан прямо.
Вот и я — таракан.
Вроде ситуация — хуже даже придумать сложно.
А я даже покемарить умудряюсь в обезьяннике. Не то, чтобы крепко. И кажется это просто защитная реакция моего организма на стресс, и он просто отрубает сознание. Но в данной ситуации это для меня даже хорошо.
Ведь неизвестно что меня ждет дальше и сколько концентрации и сил потребуется. А так я хоть немного отдохну, пока мое положение хотя бы частично стабилизировалось.
После звонка в госпиталь я сказала полицейским, что мой муж вот-вот приедет. И тем самым выиграла для себя время, хотя бы чтобы они больше не лезли ко мне со своими грязными «договорами».
На что я надеюсь? Бог его знает.
Может на то, что вредная тетка все же передаст информацию хоть кому-нибудь, кто решится меня выручить, — что вряд ли.
А может полицейским самим надоест меня держать и они отпустят, — что тоже вряд ли.
Короче я готовлюсь к побегу!
А какие еще у меня остаются варианты?
Информации обо мне у них все равно нет. Даже имени моего не спросили. Так что если удастся сбежать, то проблем с законом потом не должно возникнуть. Тем более раз по-хорошему эти слуги народа все равно не хотят.
Вот бы только придумать годный план…
— Эй, мадам! — раздается над ухом голос сержанта Васи, вынуждающий меня вздрогнуть. — Как выспалась?
Растерянно озираюсь по сторонам, не в силах избавиться от дремотного ощущения.
Сколько сейчас время? Какой вообще день? Ощущение, что я здесь очень давно, хотя всего-то наверно половина ночи прошла. Может чуть больше.
— Н-нормально… — выдавливаю тихо.
— Это хорошо. Пройдемте.
— К-куда? — нервничаю.
— Вас Петр Михалыч ожидает.
Бреду за сержантом в кабинет старшего. Не сопротивляясь и не предпринимая попыток спорить, потому что чувствую, что это и есть мой шанс на побег.
Вхожу в кабинет, а Василий закрывает дверь снаружи, оставляя нас с начальником наедине.
А вот это нарочитое действие меня сильно напрягает.
— Отдохнула? — сидя за большим столом, Михалыч скалится типа дружелюбно и указывает мне на стул напротив.
Подчиняюсь, находя это место вполне безопасным:
— Сложно назвать это отдыхом, — усмехаюсь невесело.
— Вот и славно, — он откидывается в своем кресле, едва ли не по самую грудь скрываясь под столом. — Значит смею полагать, что тебе надоело гостить у нас?
— Ох, еще как! — соглашаюсь поспешно, еще не понимая о чем речь.
— Тогда предлагаю разобраться с твоим дальнейшим содержанием до того, как солнце встанет, — отрезает он. — Варианты ты знаешь. Например у тебя при себе мог бы случайно оказаться нехилый вес, из-за которого ты отъедешь на казенные харчи. Да?
— Н-не надо…
— Тогда раздевайся уже! — оглушает меня немыслимым приказом.
— Я н-не м-могу… — выдавливаю в ужасе и руками себя обнимаю. — Я же с-сказала… я никакая не ш-шлюха.
— Это я уже понял, — пожимает плечами мужичок. — Поэтому и обломал сержанта. Но со мной тебе придется договориться, — он как-то томно мне улыбается.
И я вдруг осознаю, что он не просто так держит руки под столом и ритмично покачивается в кресле…
  
Я резко вскакиваю со стула, и, как напружиненная, отскакиваю подальше от стола. К горлу подкатывает тошнота, и я судорожно пытаюсь придумать как спастись:
— Я в-ведь сказала, за мной скоро муж приедет, — припоминаю ему свою ложь. — Он документы привезет…