Стильные штучки Джейн Спринг
— Ну, Чип, я надеюсь, ты понимаешь, что я не могу сразу ответить на твой вопрос. Я подумаю и сообщу тебе свое решение.
— Я согласен, Джейн. Но я надеюсь, ты тоже понимаешь: я настроен очень серьезно.
«Дай бог, дай бог!»
Майк Миллбанк глотал пиво и внимательно слушал своего напарника, но смотрел он только на сладкую парочку. О чем они беседуют? Чересчур много улыбаются, чтобы допустить, что говорят о работе. Если бы кто-нибудь знал, как мучает его эта их непонятная встреча. Почему так происходило, Майк не понимал и не смог бы объяснить, если бы его спросили. Но спрашивать было некому, и от этого инспектору было совсем плохо.
Джейн отказалась от второго бокала мартини, а Чип заказал уже третью порцию виски. Еще немного — и он будет пьян в стельку. Впрочем, Джейн была пьяна и без алкоголя. Сам Чип Бэнкрофт считай у нее в кармане. По крайней мере, очень хотелось в это верить. Ведь он только что признался ей в любви. Ведь это же было признание в любви? Если Чип не солгал, значит, он — это все-таки он.
Но любовь любовью, а дело делом. Джейн Спринг жаждала услышать от Чипа Бэнкрофта кое-что еще. И пока не узнает — не отпустит.
— Хорошо, мистер Бэнкрофт. Теперь перейдем к официальной части нашей встречи. Скажите, вы собираетесь допрашивать Лору Райли? Или вы намерены держать меня в неизвестности до последнего?
Чип откинулся на спинку стула, сделал глоток и недовольно повел бровями:
— Понятия не имею, уважаемый прокурор.
— Правда? Это на вас не похоже, господин адвокат.
— Согласен. Но ты несколько изменилась. В этом-то вся проблема, — процедил он сквозь зубы.
Джейн удивленно округлила глаза и улыбнулась еще шире:
— Почему, Чип? Я не понимаю.
— Объясню. Если бы я знал, что буду работать с прежней Джейн Спринг, я бы точно стал допрашивать Лору Райли. Длинноволосая Джейн Спринг в черном костюме была просто гнусной сволочью. Она бы набросилась на Лору Райли как акула и растерзала бы бедняжку в клочья. Лора расплакалась бы и упала в обморок (о, Джейн Спринг умела довести любого), и присяжные прониклись бы сочувствием к моей клиентке, что, собственно, мне и нужно. Но если в суде появится нынешняя безупречная леди, если в суд придешь ты, мне хана. Ты будешь нежно улыбаться и говорить елейным голосом — и все забудут, кого здесь нужно жалеть. Кумекаете теперь, в чем заключается моя проблема, уважаемый прокурор? Мне нужно знать, кем вы будете после Рождества.
Чего Джейн Спринг хотела сейчас, так это дать Чипу смачную пощечину. Как он смеет называть ее гнусной сволочью? Акулой, которая рвет в клочья своих свидетелей! Как он смеет! Как он смеет говорить, что ей доставляет удовольствие, когда люди плачут и падают в обморок! Дурак! Но нет, нет, нужно оставаться спокойной. «Дыши, Джейн. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Ты же тренировалась. Делай все, как Дорис».
Чип Бэнкрофт наклонился вперед. Его лицо оказалось в каких-нибудь пяти сантиметрах от лица Джейн. От Чипа несло водкой.
— Я разгадал твои планы, Джейн, — сказал он, дотрагиваясь до ее волос. — Не так уж часто встречается прокурор, готовый пойти на такой подвиг, чтобы выиграть дело. Тобой нельзя не восхищаться, Джейн.
— Я не понимаю, о чем ты говоришь. — Голос у нее дрожал от волнения, но она продолжала улыбаться. «Улыбайся, Джейн, улыбайся».
Чип откинулся назад.
— Не валяй дурака. Неужели ты полагаешь, что я клюну, поверив, будто такая умница, как ты, проснулась однажды утром и решила превратиться в Дорис Дей?
«Но, Чип, ведь именно это и произошло, глупенький!»
— Я вижу, что происходит на самом деле. Это какой-то хитрый план, который должен помочь тебе выиграть дело. Что ж, Джейн, он безупречен. Ты не просчиталась. Присяжные буквально едят у тебя из рук. Судья принимает все твои протесты. Если бы ты захотела, то могла бы засудить сейчас саму святую Терезу.
— У меня нет слов, мистер Бэнкрофт. Предполагать, что я могу опуститься до таких низких уловок! Это самая глупая вещь, которую мне пришлось сегодня слышать.
— О нет, дорогуша, мысль эта совсем не глупа, и ты тоже умеешь шевелить мозгами. Впрочем, знаешь, мне вообще-то наплевать. Мне ты больше нравишься такой. Несмотря на то, что я знаю, на самом деле это не ты. Прежде-то ты была настоящей сволочью.
«Господи, как же хочется врезать ему! Дорис всегда давала пощечины тем, кто ее оскорблял».
— А теперь ты такая хорошенькая и чертовски сексуальная.
Вот тут-то Джейн и ударила Чипа, выплеснула ему в лицо остатки виски, накинула пальто и, словно смерч, вылетела вон из бара. Все посетители, включая инспектора Миллбанка, наблюдали за этой сценой. Чип вытирал лицо, а Майк Миллбанк гадал, что же здесь только что произошло. Профессиональная разборка? Ссора любовников? Майк и дальше бы недоумевал, если бы Чип не схватил пальто и не бросился вдогонку за Джейн.
Тогда инспектор достал из кармана десятидолларовую купюру, положил ее на стол и пожелал своему напарнику спокойной ночи. Затем и он схватил пальто и выбежал наружу — в холодную, темную ночь.
Глава двадцать девятая
ДОРИС. За что мне сердиться на вас, мистер Аллен? Вы же калека. Вам достались прекрасное лицо и великолепное тело, они и стали вашими костылями. Большинство людей в состоянии обходиться без их помощи.
Джейн Спринг поймала машину и уехала прочь. Но Чип Бэнкрофт быстро сориентировался, остановил другую и велел водителю следовать за автомобилем, увозившим Джейн. За Чипом последовал Майк Миллбанк. Инспектор надеялся, что адвокат не узнает его: все полицейские машины совершенно одинаковы. Этот странный кортеж медленно двигался в потоке машин по направлению к дому Джейн.
Во второй машине сидел Чип Бэнкрофт. Он готов был рвать на себе волосы от отчаяния. «Господи, что я натворил?! Зачем я ее разозлил?! Все ведь шло как по маслу».
Это все проклятая выпивка. Если бы не она, все бы и дальше шло по плану. Эх, надо меньше пить, надо меньше пить! Нет, теперь не время сокрушаться, пора исправлять ситуацию. Нужно срочно мириться с Джейн, иначе весь замысел пойдет прахом. А ведь такой прекрасный план!
На углу Третьей авеню и Семьдесят третьей улицы преследуемая вышла из машины и направилась к своему дому. Чип Бэнкрофт видел, что она очень расстроена. Он дождался, когда Джейн зайдет внутрь, и только тогда выскочил из машины и опрометью бросился в круглосуточный магазинчик через дорогу. Майк Миллбанк припарковался неподалеку и стал ждать развития событий. Две минуты спустя Чип Бэнкрофт вылетел из магазина с букетом роз и побежал к дому Джейн. Инспектор, выждав немного, последовал за ним. Он оставил машину на другой стороне улицы и стал наблюдать за Чипом. Адвокат подошел к двери — к той самой двери, в которую всего несколько дней назад заходил он сам. Консьерж ушел, как и полагается, в восемь часов, так что Чипу пришлось иметь дело только с домофоном.
Чип нажал сигнал — Джейн не ответила. Чип повторил еще три раза — она по-прежнему его игнорировала. Но адвокат не отступался:
— Джейн, это Чип. Впусти меня, пожалуйста. Я хочу извиниться.
Тишина.
— Джейн, прошу тебя.
Тишина.
Чип Бэнкрофт отошел от двери и встал на тротуаре под окнами девушки.
— Джейн! — крикнул он, глядя на окна четвертого этажа. — Джейн, прости. Впусти меня. Я хочу объясниться.
Она выглянула в окно, но тут же быстро задернула голубую занавеску.
— Джейн, пожалуйста.
Беглянка стояла посреди гостиной и глубоко дышала. По системе Дорис. «Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Молодец, Джейн!»
Все, Чип у нее на крючке. Вряд ли он теперь уйдет. Будет всю ночь стоять внизу и кричать. Что с одной стороны, конечно, приятно. Под окнами Джейн Спринг стоит мужчина и на всю улицу признается ей в любви! Теперь Тейты увидят, что напрасно считали ее калекой! С другой стороны, он сейчас перебудит всех соседей, кто-нибудь обязательно бросится звонить в полицию. Дорис никогда бы не допустила такого поворота событий.