Стильные штучки Джейн Спринг
Все в баре замолкли. Хэнк так вытянул шею, что, казалось, она вот-вот совсем порвется. Мужчина попытался вырваться, но Джейн большим пальцем перекрыла ему воздух, а правым коленом пнула обидчика между ног: пусть стоит смирно.
— Я знаю тридцать способов набить морду таким, как ты. Мне приходилось иметь дело с бугаями куда более сильными и значительно более крупными. Мне не хочется слушать твои извинения, потому что, честно говоря, мне не нравится твой голос. Но ты столкнул меня со стула, и я даю тебе четыре секунды на то, чтобы извиниться передо мной за это, а еще и за то, что ты посмел дотронуться до меня своими грязными лапами. В противном случае тебе придется нести ответственность за оскорбление представителя судебной власти. И уж поверь мне, я устрою тебе чудесные рождественские каникулы в тюрьме.
— Хорошо, хорошо, ну простите, простите, пожалуйста, — заторопился он.
Джейн Спринг отпустила бедолагу, и тот буквально рухнул на стул.
— Ты секретный агент? — нервно спросил он, потирая горло.
— Лучше тебе не знать, кто я, — прорычала в ответ Джейн, на время превратившись в героя Клинта Иствуда, и направилась к своему месту.
Очень довольная собой, милашка вернулась к Хэнку и сладко ему улыбнулась.
— Так на чем это мы остановились? — промурлыкала она, застегивая сумочку.
Хэнк в ужасе смотрел на свою новую знакомую. «Господи! Да она просто сумасшедшая!» — думал парень. Одна из тех нью-йоркских психованных феминисток, о которых он столько слышал. Нет, нужно отсюда выбираться подобру-поздорову.
Хэнк стал нервно поглядывать на часы.
— Господи, как уже поздно. Время пролетело так быстро. Я, пожалуй, пойду. Завтра предстоит тяжелый день. Оставь мне свой телефон. Я тебе обязательно позвоню, и мы еще пообщаемся.
У Джейн упало сердце. Она-то прекрасно знала, что значит: «Я тебе обязательно позвоню». Это значит: «Я тебе никогда не позвоню. Все. Ты мне больше не нравишься. Пока».
— Было приятно познакомиться, Хэнк! — крикнула Джейн ему вслед. Но тот даже не обернулся.
Бармен взял у Джейн пустой стакан и спросил, хочет ли она что-нибудь еще заказать. Джейн кивнула. Эта неудача с Хэнком была для нее полной неожиданностью. Кто бы мог подумать, что все кончится так нелепо. Вроде бы она сделала все так, как делала Дорис, разве что немного оступилась, связавшись с этим уродом в спортивной куртке.
Джейн Спринг все делала правильно. Она была вежливой и ласковой, она заинтересованно слушала своего собеседника, она даже соврала и сказала, что занимается рекламой.
Так почему он ушел?
Глава двенадцатая
ДОРИС. Объявляю войну!
Джейн заснула, не раздеваясь, и проснулась в ужасном состоянии. Она не помнила, как она вернулась домой и когда успела купить свежий номер «Нью-Йорк таймс» (газетные листы были разбросаны по всей спальне). Единственное, что Джейн сейчас знала наверняка, — это что у нее ужасно болит голова. Ни за что другое она не могла ручаться.
Джейн откинула с лица волосы и посмотрела на будильник. Десять часов. Господи, это же просто катастрофа! Завтра начинается процесс, и ничего, абсолютно ничего не готово. Тут же пахать и пахать. Некогда пойти в бассейн, что, впрочем, может быть, не так уж и плохо. Голова у Джейн была такой тяжелой, что недолго было и утонуть.
Свесив голову с кровати, Джейн долго разбирала газетные листы, пока не нашла то, что искала. Как и многие одинокие женщины, она мучила себя чтением объявлений о знакомствах. Каждое воскресенье читала все объявления, напечатанные в «Нью-Йорк таймс», — читала и страдала от каждого слова.
Вот прочитала про женщину, работающую окулистом и коллекционирующую маленькие статуэтки. Разве этого мужчины хотят? Женщину, которая прописывает очки и собирает на каминной полке маленьких фарфоровых ангелочков? Другая работала бухгалтером, а в свободное время увлекалась набивкой чучел. Да уж, просто мечта мужчин! Женщина, которая сможет посчитать твои налоги, а заодно и сделать чучело из дохлой кошки? О нет! Им нужна Дорис. Джейн в этом была убеждена.
Бросив газету на пол, Джейн забралась обратно под одеяло. Зазвонил телефон, и девушка даже застонала от необходимости снова вытаскивать руку наружу.
— Джейн Спринг, — сказала она в трубку тихим и хриплым с похмелья голосом.
— Джейн, только, пожалуйста, не расстраивайся.
Это был инспектор Лоренс Парк. Звонит ей домой в воскресенье утром. Да что там такое стряслось?
— Завтра суд отменяется. Только что стало известно: все городские учреждения, включая суды, закрыты до вторника.
Джейн приподнялась с кровати и выглянула в окно. Буря утихла; о ней напоминал лишь метровый слой нанесенного за ночь снега.
— Зачем отменять суд? Я не понимаю.
Он так и знал, что она не поймет.
— Ну смотри. Метро закрыто. Машины погребены под снегом. Половина свидетелей не сможет добраться до здания суда.
Ох уж эти штатские! Просто как дети — даже небольшое изменение температуры выбивает их из колеи. Зима, между прочим, наступает каждый год. Если хоть немножко думать, то можно научиться готовиться к ней заранее.
— Хорошо. Будем надеяться, что ко вторнику мужественные ньюйоркцы выкопают свои машины из-под снега, а работники метро придумают, как его пустить. Спасибо, Лоренс. До вторника.
В конце концов, что ни делается, все к лучшему. Еще один день подготовки совсем не помешает, тем более что всю субботу Джейн потратила на фильмы. И на бар. Ох, господи, этот бар! Теперь, когда ей подарили целый день, можно позволить себе покемарить еще часочек, прежде чем садиться за подготовку перекрестного допроса.
Но снова заснуть Джейн не удалось: она принялась прокручивать в голове происшествия этой ночи. Что, собственно, произошло? Ведь все так хорошо начиналось. Хэнк, кажется, искренне уверовал в то, что она Дорис Он наклонился к ней, он попросил ее остаться с ним, он назвал ее «пузырьком, наполненным весельем и смехом». Все шло просто великолепно. Такого о Джейн еще, кажется, никто не говорил. Совершенно очевидно, что она на верном пути.
«Так почему же он сбежал? — допрашивала себя Джейн. — Почему все кончилось как всегда? Потому что я пересеклась с этим уродом, толкнувшим меня локтем? Дорис умела постоять за себя, если чувствовала, что кто-то покушается на ее честь и достоинство. Может быть, я разозлилась несколько сильнее, чем это сделала бы Дорис в аналогичной ситуации? И все-таки непонятно, почему Хэнк испугался».
И вдруг Джейн села на кровати: она поняла! Поняла то, чего не понимала до сих пор! Хэнк назвал ее пузырьком, наполненным смехом и весельем. Симпатичный комплимент, ничего не скажешь, но это совсем не значит, что она неотразима. А Дорис была неотразима, поэтому-то мужчины и умирали от любви к ней. Просто смеха и веселости мало для того, чтобы мужчины теряли голову, сердце и аппетит. Естественно, он ушел. Она не могла удержать его надолго. И Джейн сделала вывод. Если говорить словами генерала, она выиграла только половину битвы.
Мужчины сходили с ума по Дорис не только благодаря ее заразительной веселости. Нет, она вся была восхитительна. Ее волосы, одежда, обувь, манеры, речь, даже квартира — всё. Обворожительной и желанной делала ее упаковка!
Теперь Джейн поняла, в чем заключалась ее главная ошибка и как ее исправить. Единственная возможность научиться покорять мужчин — это превратиться в Дорис, стать ею от головы до пят. Никакие полумеры здесь не годятся.
Вот чего хотят мужчины! Вот чего хотел Хэнк. Не подобие Дорис, а саму Дорис!
«Но как этого добиться? Говорить, как Дорис, — это одно. Но сидеть, ходить и одеваться, как она? Жить в квартире, оклеенной желтыми обоями? Принимать наполненные ароматной пеной ванны, а не душ? Откуда же я возьму столько времени?»
Это просто невозможно, не говоря уже о том, что непрофессионально и просто смешно. Она прокурор, у нее послезавтра начинается судебный процесс. Ей для работы нужно то, чего у Дорис никогда не водилось. Ей нужен яд.