Цыганка против пикапера (СИ)

— Да нельзя же так с живым человеком, — вздыхаю, сдаваясь. — Валька, вон, тоже мне по секрету сказала, что себя винит. Добрее нужно к людям быть, добрее…
«Ну, скажем, ты не Иисус, чтобы всех прощать».
— Нет, всего лишь цыганка, но на счёт прощать прав он был. Только нужно не просто прощать, а ещё и воспитывать. Вон, Степашку я воспитала, и ничего, довольный жизнью ходит. Между прочим, гораздо счастливее, чем до нашей встречи.
«Только с твоей стороны я особого счастья не вижу. Не такого ты счастья ожидала, да?»
— Да ну тебя! Чего, паразит такой, понять-то способен?
— Моди, детка. Сегодня рано меня не жди, — заглядывает Степан.
— Чего это вдруг? — настораживаюсь.
— У друга день рождения.
— А я? — получается как-то потерянно.
— Что ты? — и он теряется.
— Я тоже на день рождения хочу.
— К сожалению, не получится.
— Это почему ещё?! — вспыхиваю, возмущённо глядя на Судьбинушку.
«Кто так про воспитание только что песенки пел?»
Казалось его брыканья кончились. Что опять за?!
— Моди, детка, не обижайся. — Ласково улыбается, притягивая к себе. Понимаешь, там будут только мои одноклассники. Без своих девушек. Дружеские посиделки. Если бы собирались парочками, обязательно бы тебя взял.
— Без своих? А чужие как же? — цепляюсь, чувствуя, что он мне чего-то не договаривает, будто увиливает.
— Моди, ну что ты хочешь услышать? Я собираюсь со своими друзьями. В отличие от тебя, даром предвидения не обладаю, поэтому не могу сказать наверняка. Возможно, кто-то из одноклассниц тоже будет. Мне откуда знать? Меня позвали — я иду.
Отталкиваю от себя Судьбинушку, чтобы внимательней в глаза заглянуть, а они бегают.
«Как пить дать, шифруется,» — недовольно ворчит Домовёнок.
— Ты же вроде свалить хотел? Так сваливай, наконец! — отвечаю Домовёнку и ловлю расширившийся, обалдевший взгляд Степана.
— Как же с тобой сложно… — картинно вздыхает тот. — Никуда я не собираюсь свалить. Это просто встреча с друзьями. Но если ты настаиваешь, то…
— Да я это не тебе, бесу своему внутреннему, — перебиваю. — Пытаюсь быть понимающей, как эти девки, в фильмах. Да не выходит пока. Нет у меня к тебе доверия, Судьбинушка. Тебе куда присунуть, раз плюнуть.
— Моди! — предупреждающе и даже строго. — Я согласился попробовать с тобой серьёзные отношения. Если бы не был серьёзно настроен, не предлагал бы, — крепко прижимает меня к себе. — Я изменился, правда. А ты даже не даёшь мне это доказать. Ты так внезапно появилась в моей жизни, что это сбило с толку, но, как видишь, я не сбежал, и мы до сих пор вместе. Хотя бы это должно тебе о чём-то говорить? Ты можешь проявлять ко мне хоть чуточку больше доверия? Я же с тобой, даже несмотря на твой характер и манеры.
— А что не так с моим характером-то? И манерами? — снова упираю руки в боки, задирая подбородок вверх!
Он мне ещё про манеры говорить будет! Да я самая приличная девушка, среди этих, московских!
— Сама как думаешь? Есть варианты?
— Как ты говорил? Так вот! На людей больше не кидаюсь, за руки почти не хватаю! Да и скучно уже. Они — столичные, в большинстве своём будто штампованные. Обложки разные, а содержание одно…
— Ну да. Все мы, столичные, люди. Отпускаешь?
— А если нет? Всё равно пойдёшь?
— Пойду, — говорит, честно глядя в глаза. — Если хочешь, чтобы я ни с кем не общался, тогда тоже ни с кем не общайся. Это будет справедливо.
— Как это не общаться? — возмущаюсь. — А Валька? А Светочка? А Лёва, в конце концов?!
— Так, а при чём здесь Лев?
— При том, что он меня единственный понимает! И ручку мне за гадания хорошо золотит, — похоже, мужикам действительно очевидные вещи объяснять нужно.
— Неужели?! Так почему же ты тогда оккупировала мою квартиру, а не его? Может быть, малость ошиблась? Уверен, он бы так тебе обрадовался, — с чего-то вспыхнул Степан, покраснев.
— Знаешь, хотел уходить — иди, пока не поссорились. Слишком ты сегодня ершистый. А у меня на сегодня и свои дела есть.
Ещё вчера думала попросить его съездить со мной насчёт поступления. Знаю, у него график работы такой, что между встречами вполне мог выделить для меня время, но теперь сама обойдусь. Разозлил!
 
Правильно!
И без его помощи и машины справлюсь! Ведь и хотела всё сама, чтобы ему показать! Чего вчера засомневалась? Всегда твёрдо знала, чего хочу, а с Судьбинушкой всё кубарем. И откуда только эта неуверенность во мне рядом с ним берётся?
Как только он уходит, иду собираться.
«Стесняется он тебя, девка, ой, стесняется… и друзьям показывать не хочет».
— Не наговаривай. Сам слышал, у него встреча с одноклассниками.
Зря я сейчас погорячилась. Решила же свой темперамент для наладки отношений в узде держать! Сколько раз же видела, когда бабы так агрессивно себя ведут, мужики их начинают сторониться и замыкаются. И сама туда же!
«Можешь и дальше себя этим успокаивать. Твой характер, кроме меня, вообще никто неспособен выдержать. И то терплю, потому что деваться больше некуда».
— А вот лучше бы куда делся.
«Ты, правда, этого хочешь?»
— Чего?
«Чтобы я исчез? Навсегда», — чего это у меня мороз по коже от этого вопроса?
И правда, хочу ли?
— А сам-то ты как думаешь?
«Никак не думаю. Поэтому тебя и спрашиваю».
— Да чёрт с тобой. Живи.
«Значит, всё же до сих пор держишься за меня», — судя по тону, Домовёнок сделал для себя какой-то вывод.
— О чём ты? С чего мне за тебя держаться-то? Привыкла я к тебе! Как к живому человеку, понимаешь? Раз существуешь, значит, нужен для чего-то. Просто так ничего в мире не появляется. Всё со своей целью.
«Надо же… не ожидал от тебя признания».
— Ладно. Планы у нас на сегодня. Пойдём столичный институт покорять или где там у них на следователей учат?
«А чего шмотки цыганские достаёшь»?
— Хочу Судьбинушке доказать, что меня не стоит стесняться. Какая есть, такая уважения окружающих и добьюсь, не прячась за столичной маской. Чего спрашиваешь. Знаешь ведь. Я последнее время только об этом и думаю. Хочу доказать всем, что я способна осуществить свою мечту.
«А не слишком ли самоуверенно? Сама знаешь, как вашего брата встречают».
— Главное, чтобы провожали меня, как сестру. Я им всем докажу!
«Представляю».
— Ну а чего?! Мне даже учиться не надо! Хоть сейчас преступников ловить выпускай! Бегаю быстро, стреляю метко, да и ножом редко когда промахиваюсь. Любого преступника в два счёта скручу!
«И людей насквозь видишь. Этого не отнять. Жалко только, себя идеализированно представляешь. Как бы ни аукнулось».
— И честная я, — не обращаю внимания на причитания Домовёнка. Бывает у него, включает старожила. — Вот сам скажи, видел ли кого-то более честного, чем я? Ну, кроме Вальки? Нет?! Так вот! Ничего я не идилизирую. Как есть говорю! И ваще, хватит уже ворчать! Лучше помоги с компьютером разобраться. У нас хоть в школе информатика была, да Степан показывал, как значок запускается, но я уж несколько дней никак разобраться не могу, куда мне ехать. Вроде напишу, что надо, а тыкну, и уже совсем другое про артистов читаю. Хоть на улицу выходи и народ спрашивай.
«Глупая женщина. Ты поисковик запусти. Как тебе твой благоверный показывал?
— Какой ещё поисковик?
«Тот самый синенький значок».
— Нажала и чё?
«Теперь на плюсик нажимай. Молодец. Теперь вот в этой пустой строчке пиши: «Куда податься бедной цыганке. Вопросительный знак».
«Не, ну ты, правда, что ли, написала?» — ржёт.
— Колоду твою на растопырку! В такой момент издеваться решил! Молчи уже. Сама разберусь.
Похоже, слишком сильно я привыкла полагаться на Домовёнка. Он мне подсказывает, а я привыкла верить, не задумываясь. Хоть заноза ещё та, но не подводил ещё в нужде.
«Ничего нет смешнее доверчивой цыганки», — ржёт этот конь.
— Захлопнись в пространство.
«Ну, ладно, ты. Зачем так сразу, в пространство? Просто напиши: «Где учат на следователя»».