Мэррилэнд: выбор королевы (СИ)

— Рене, ты дерьмо, — повела женщина плечами, пытаясь вырваться из ставшего вдруг железным захвата. — Ничего я не хотела, просто пыталась быть честной! Ах!
Мужчина довольно чувствительно укусил ее за шею.
— Отец ребенка, надеюсь, не блондин? — длинные пальцы быстро расстегивали ее жилет.
— Нет, он… высокий темноглазый брюнет.
— Отлично, то, что нужно.
Жилет отброшен в сторону, рубашка летит следом.
— Ты… сейчас не время и не место!
— Когда нас это останавливало?
Ренгар переворачивает ее и усаживает верхом на свои бедра. Смотрит так жадно, скользя пальцами по обнаженной уже груди.
— Ты стала еще прекраснее. А я многому научился. Больше не эгоистичный щенок.
— А кто теперь? Пес?
— Твой верный пес, миледи.
Раздеваться не стал, просто не успел, лишь штаны с себя спустил. Почти силой, внимательно ловя все ее взгляды и жесты, усадил на себя, наполнил, крепко удерживая ее колени. Андреа закусила губу, глаза ее затянуло туманом. Небольшая округлая грудь затрепетала.
— Дерьмо. Беру свои слова назад. С тобой я всегда — щенок, — прохрипел Рене, выгибаясь как от удара, едва только она на нем приподнялась и опустилась вновь. — Ведьма!
Андреа засмеялась низким грудным смехом. Все было знакомо и незнакомо. Она знала, что он перед ней беззащитен. Знала и то, что ни один мужчина не действует на нее так странно, как Рене. От него она теряла голову.
Не то, чтобы она проверяла, просто… Механическое удовольствие и ясное понимание того, что она делает — с Мэттом. А с Рене всегда какая-то буря эмоций. Она возбуждалась от его запаха, он вкуса губ, от трепета ноздрей. Даже острый кадык вызывал восторг. Он был единственной ее слабостью, и за это Андреа его ненавидела порой, а себя презирала.
Что вовсе не мешало ей гулко застонать, прогибаясь и подставляя горячим жадным губам болезненно чувствительную грудь.
— С тобой всегда — сумасшествие, — лихорадочно шептал Рене, двигаясь непредсказуемо и резко. Никакой размеренности, никакой системы. Он то ускорялся, то замирал, лаская ее пальцами.
— Заткнись, — скулила Андреа, дергая его за волосы. — Ну же, быстрее, еще! Не останавливайся! Ах ты… ненавижу!
Он смеялся, удерживая ее на краю погибели, успокаивая ласковыми поглаживаниями, а потом начинал сначала.
— Ой, мы были неосторожны! — Голос Рене царапал слух почти уснувшей Андреа — потной, обессиленной, дрожащей в его руках. — Это только моя вина, рыбка. Я не удержался. Ты слишком хороша. Что теперь? Ты можешь забеременнеть.
— Дурак, — зевнула она, тыкаясь носом в его подмышку.
— Еще какой. Нам срочно нужно пожениться.
— Тебе-то зачем это?
— Ну как… Я амбициозен и коварен. Соблазнил в лесу будущую королеву Мэррилэнда, практически взял ее силой…
— Наивный барсельский юноша…
— Сделал ей ребенка, ну, чтобы у нее не было выбора. Сомневаюсь, что она сможет доказать мою непричастность. И теперь у нее нет выхода, придется взять меня в мужья, иначе честь ее пострадает еще больше. А я — циничный мерзавец и авантюрист — от этого брака только выигрываю. Стану богатым и знатным.
— Ты и так богатый и знатный.
— Насчет богатства — вряд ли. Я живу в лесу, разбойничаю. А что касается знатности — так Дэймон выгнал меня из дома и публично заявил, что я ему больше не брат. Так что я нынче простолюдин, рыбка. Брак с будущей королевой меняет всё. Я снова равен ему, можно и примириться теперь. На равных. А не так, словно старший брат от всей своей щедрой души прощает блудного младшего. И главное, мне не нужно возвращаться в Барсу как бедному родственнику. Я рассчитываю, что жена назначит меня на какую-нибудь достойную должность.
Андреа широко раскрыла глаза. Сна как ни бывало. В душе неприятно заскребло. Что же, он все заранее продумал, просто ее используя? А она доверчиво вложила в его руки оружие, которое способно ее уничтожить?
— Не дергайся. Все под контролем. Тебе это тоже выгодно. Ты получаешь законного отца ребенку и мужа, который не претендует на власть.
— Ты… — придушенно прошептала она, глотая слезы. — Ты специально?
 
— Конечно, специально. Я люблю тебя давным давно. Я просто не мог упустить такой шанс тебя заарканить. Заполучить навсегда.
— Любишь?
— А ты не знала? С того самого дня, как ты подсунула лягушку мне в сапог.
— Но это было давно, мы не виделись столько лет!
— Это ничего не поменяло. Я не из тех, кто каждый год ищет себе новую любовь. В моей жизни было немало женщин, это верно. Но в сердце — только ты. Вроде как и ты не чуралась радостей плоти? Простим за это друг друга и забудем, верно?
— Я… не знаю.
— Рыбка, если бы ты не исчезла, я бы никогда не отдал тебя Дэймону. Я бы его, скорее, убил. Или украл бы тебя.
— Тогда тебя бы уничтожил мой брат.
— Ему пришлось бы смириться. Он сам неидеален.
— О, ты плохо знал Роланда. Его не зря прозвали Диким. Он бы сначала убил, потом стал разбираться.
— Значит, кто-то бы умер. Возможно, все даже к лучшему. Время покажет. Ты не замерзла? Тебе нельзя мерзнуть, ты носишь моего сына или дочь. Хочу дочь. Маленькую Стефани.
— Почему Стефани?
— В честь моей матушки, конечно. Одевайся, чего расселась?
Андреа мотнула головой. Она уже ничего не понимала. Этот чертов Рене всегда приводил ее в смущение и растерянность. Единственный мужчина, которого она не умела «читать». Непредсказуемый, постоянно от нее ускользающий. Она никогда не знала, говорит он правду или лжет. Его слова о любви звучали так странно. Искренне. Но рассуждения о статусе и преимуществах брака тоже были не менее справедливыми. Что из этого — истина? Возможно, одно другому не мешает?
Любил бы он ее, если бы она не была королевой? Она подумала, что да, любил бы. И стал бы ее супругом даже без короны, отказавшись от всего.
И наоборот, если б не любил, он без сомнений и колебаний стал бы мужем королевы. Его совершенно точно не остановили бы никакие чувства.
И Андреа на его месте поступила бы точно так же. Два сапога пара, что уж!
— А если бы у тебя был выбор, я или или моя корона, что бы ты выбрал?
— Тебя, — без промедления ответил Рене.
— Врешь?
— Возможно. А если б ты не была беременна, ты бы согласилась стать моей?
— Да.
— Врешь?
— Возможно. Слушай, у меня условие. Никаких других баб. Я хочу, чтобы мой муж был только моим.
Рене прищурился. Она сейчас ударила больно и безжалостно, но он не спустит оскорбления.
— Только если ты не будешь прогонять меня из своей спальни. И никаких других мужчин. Моя жена должна быть только моей.
Он бы добавил про то, что должен быть уверен, что его дети — именно его, но сумел удержать свой длинный язык. Ни к чему ее оскорблять зря. Она была с ним честна, хотя могла бы и обмануть. Раз плюнуть, собственно говоря. И все же… Ему было больно. Он ощущал себя заплаткой на ее мантии. Стекляшкой, что вставили в корону, дабы скрыть утерю драгоценного камня. И ревновал — безумно и злобно. Мог бы дотянуться до соперника — убил бы. Хорошо, что не мог.
— Разве в этом не суть брака? — задумчиво спросила Андреа, не подозревая о мучениях Рене. — Верность и искренность! Супруги должны быть не только любовниками, но и союзниками. Ты ведь мой союзник, Рене?
— Никогда в этом не сомневайся. Я отдам за тебя жизнь.
— За меня или за королеву?
У Андреа тоже были свои демоны. Несмотря на то, что проблема ее решилась легко, быстро и к обоюдному удовольствию, у нее всегда теперь будут сомнения в его любви.
— Разве ты не королева? К чему эти вопросы? Ты оделась? Нам нужно вернуться, пока мои не стали меня искать. И расскажи мне уже, где ты пропадала все эти годы!
— А ты мне расскажи, какого хрена ты так подставил мою племянницу, шутник!
  
Глава 8
 
Союзники
 
— Твоя племянница на тебя совсем не похожа, — сообщил Ренгар, заводя Андреа в свою палатку. — Она, уж прости, наивная дурочка.