Воцарение тьмы (СИ)

Увидев меня, она с видимым облегчением вздохнула, и с радостью уступила мне право управления тележкой, сосредоточившись на наборе товаров. Недолго думая мы решили закупиться так основательно, как это вообще было возможно. Мы сметали всё: от макарон и тушенки до свежего мяса, овощей и, конечно, сладостей. После оплаты у нас получилось три огромные сумки, которые без тележки мне бы пришлось тащить в несколько заходов.
  
Дилшод уже ждал нас около машины, а рядом с ним стояла картонная коробка, из которой торчали какие-то железки. На его лице снова появилось привычное добродушное выражение, но в глазах, когда он смотрел на меня, читалась какая-то новая, глубокая оценка.
— Нашел, — хлопнул он с гордостью по коробке, после чего продолжил:
— Староват конечно, но вполне себе живой. Года два точно должен отработать! А вы как? Всё купили что хотели?
Я согласно кивнул, после чего крякнув загрузил наши сумки в багажник и мы сразу же поехали в сторону дома. Обратная дорога прошла в куда более оживленной атмосфере. Дилшод, видимо, отходил от шока, и вовсю рассказывал, как он будет «лечить» своего железного коня, Дарина делилась впечатлениями от совершённых покупок, а я предпочитал молчать, и глядя в окно обдумывать план своих дальнейших действий.
В деревне мы разгрузили продукты в дом, после чего я забрал капканы и отнес их к себе во двор, сложив в сарае под пристальным, задумчивым взглядом Дилшода. Он, конечно, ничего не спросил, но я прямо чувствовал насколько ему интересна такая не типичная покупка.
В этот момент из дома вышла Даринка, и чмокнув меня в щёку произнесла:
— Я пойду, договорюсь насчет бани к ребятам Дилшода, хорошо? В прошлый раз они так классно натопили, что сама туда лезть даже пытаться не хочу.
Глядя вслед уходящей девушке, притягательно виляющей нижней частью своего тела, я встряхнул головой, выкидывая не нужные сейчас мысли, и именно в этот момент к нашему дому подъехал фургон, который привёз купленные мной ели.
Водитель со своим напарником за небольшую сумму аккуратно разгрузили во двор привезенные саженцы, и спустя несколько минут я наконец-то остался в долгожданном одиночестве, а значит пришло самое время заняться тем, ради чего всё это и затевалось…
Двадцать маленьких елочек, пахнущих хвоей и влажной землей, лежали у забора и ждали моего внимания. Чтобы не бегать далеко, я решил начать именно с этой стороны дома, но при мысли о том, чтобы взять лопату и копать 20 достаточно глубоких ям меня аж передёрнуло.
Немного подумав, я решил попробовать один фокус, и встав напротив первого намеченного места, закрыл глаза и погрузился в себя. Один раз я уже делал похожий фокус, когда мы помогали Дилшоду с посадкой урожая, и сейчас мне нужно было сделать всё то же самое, только в более крупном масштабе.
Для этого я искал внутри себя ту самую связь, что была моей верной спутницей ещё со времен приключений в лесу Розд. Это была своего рода связь с природой, и эту связь я сейчас пытался нащупать.
Сделав выдох, я протянул руку к земле, сразу после чего трава под моими пальцами зашевелилась, и почва сама начала расступаться, образуя аккуратную, глубокую яму нужного размера. После этого я перенёс первый саженец, установил его в лунку, и дождался пока земля сама облепит его корни, после чего перешёл к следующему месту.
Работа шла медленно, но верно. Четыре стороны участка по пять саженцев на каждую. Я медленно двигался по кругу, и с каждым новым деревом чувствовал, как фокус с землёй даётся мне все сложнее и сложнее.
И дело было не в том, что я уставал физически, нет… Вся проблема была в странной слабости, которая бывает после бессонной ночи или же во время болезни. Но я упорно не останавливался, и когда солнце уже уверенно клонилось к закату — я посадил последнюю, двадцатую ель.
Закатные лучи солнца красиво освещали двор, посреди которого стоял обессиленный, но довольный я. Круг был замкнут, и теперь мне предстояло самое сложное. Честно говоря, у меня не было совершенно никакой уверенности, что мой план сработает, но выбора у меня особого не было.
Я сел на землю, скрестив ноги, прямо в центре участка, и закрыл глаза, после чего постарался погрузить своё сознание в аналог медитации. Мне нужно было нащупать связь и для этого я протянул свои чувства к этим двадцати молодым деревьям, практически сразу ощутив их хрупкую, только что пробужденную на этом месте жизнь. Они были слабы, одиноки, а их корни лишь начали осваивать новую почву.
Для того, чтобы ускорить этот процесс, я начал мягким, но настойчивым потоком энергии вливать в них свою волю. Я представлял, как моя мана растекается по корневой системе, соединяя все двадцать деревьев в единую, невидимую глазу сеть, при этом я старался внушить им мысленную команду: Защита, непроницаемость, предупреждение.
Я просил их, чтобы их ветви, когда они вырастут, стали плотной живой стеной, чтобы их корни сплелись под землей в единый щит, чтобы они чувствовали любое враждебное намерение, любую чужую злобу, приходящую извне, и предупреждали меня об этом ощущением тревоги.
Я вкладывал в этот ритуал все, что у меня оставалось: воспоминания о живой стене в лесу Розд, знания, почерпнутые из статуса первородного друида, и отчаянную надежду создать здесь, в реальном мире, хоть какой-то оплот безопасности.
Прошло наверно около часа, прежде чем я наконец открыл глаза, и чуть не пошатнулся из-за поплывшего мира передо мной. Я был истощен до предела, как после многочасового боя, но я чувствовал, что всё было не зря.
Тончайшая, едва уловимая паутина энергии, что теперь связывала все двадцать деревьев мягко пульсировала где-то под землёй, и ощущая эту пульсацию, я впервые поверил, что всё у нас с Даришкой будет хорошо.
С превеликим трудом я поднялся на ноги и, шатаясь, побрел в сторону дома, заметив краем глаза, что из банной трубы уже во всю валил дым. Сегодня я сделал большое дело, и теперь оставалось только ждать. Ждать, когда деревья примут свою новую суть, и ждать, когда неизбежная, нависшая над нами угроза, наконец, постучится в нашу хлипкую, но теперь уже не совсем беззащитную дверь.
  
Глава 13
 
Эверглейт
 
Шаг за шагом, еле переставляя ватные ноги, я медленно приближался к дому. Мысль о том, чтобы забить на всё и рухнуть на кровать, была невероятно соблазнительной. Веки слипались, а в мышцах гудела глухая, изматывающая боль.
Но в этот момент мой затуманенный взгляд упал на баню, откуда в прохладный вечерний воздух струился густой, душистый пар, и до меня дошла простая истина: какой смысл идти в дом? Если я сейчас зайду внутрь и сяду, пусть даже на стул, то моё измученное сознание мгновенно отключится, в результате чего я просплю до самого утра, и Дарина, получается, зря старалась, договариваясь с парнями на счёт бани…
Да и вообще, если честно, мне самому до смерти хотелось не просто ополоснуться в ледяной воде, а как следует отмыть с себя всю грязь, пыль и усталость.
Решение пришло само собой. Я резко сменил курс и, спустя несколько десятков секунд потянул на себя тяжелую деревянную дверь в предбанник.
Как только я зашёл внутрь — меня тут же обволокли тепло и влажный, густой воздух, словно тяжелое одеяло. Внутри, на лавке, сидела Дарина, завёрнутая в большое банное полотенце с тёмными от влаги волосами, тяжёлыми прядями лежавшими на её плечах. На лице у девушки играла усталая, но безмятежная улыбка, и как только она увидела меня, то мягко улыбнулась, а в её глазах заплясали тёплые огоньки.
  
— Долго же ты возился, — сказала она тихим голосом, а я даже не нашел сил, чтобы хоть что-то ответить любимой девушке.
Всё, что произошло дальше, погрузилось в густой, обволакивающий туман блаженного истощения. Помню обжигающую ласку горячего пара в парилке, которая выжигала из мышц последние остатки напряжения. Помню ледяной удар обжигающе холодной воды из таза, от которого перехватывало дух и мир на секунду обретал кристальную ясность…