Хозяйка сердца злодея

Хаган Шэр хочет меня наказать, пусть считает, что я страдаю.
Он хочет, чтобы я была покорной, я это изображу.
Если надо, не только пальцы, но и попу отморожу, чтобы обмануть его бдительность.
Не знаю, смягчится ли его сердце, но рано или поздно он перестанет за мной следить, и тогда я смогу отсюда улизнуть. И да, я улизну, даже несмотря на то, что у Хагана Шэра есть то, что спасёт мне жизнь.
  
Только вряд ли он это отдаст. Он скорее меня убьёт, чем захочет спасти. А значит, ловить мне здесь больше нечего.
К ночи уже не чувствую рук настолько, что игра в «накорми» становится настоящей. Кожу так сильно прокалывают сотни игл, что слёзы наворачиваются на глаза. И только вера в то, что все эти мучения – не впустую, не даёт мне отчаяться, когда хочется сдаться и себя пожалеть.
Так проходят дни, а кое-кто всё больше и больше наглеет.
– Зачем вы дали ей тёплую воду? – рычит Мирта, появившись на кухне, где до её прихода было тихо, как в склепе, несмотря на то, что нас здесь четыре женщины, не считая Жансу. И все, включая меня, молча драят казаны.
– Мирта, не перегибай. Хозяин узнает, – велит женщина. А я к этому моменту уже знаю, кто такая Мирта.
Как ни странно – она новенькая служанка, которую Хаган забрал к себе три месяца назад после гибели кого-то из близких.
– Не вмешивайся, Лулу. Ответственность я возьму на себя, – выдаёт эта девица, а затем собственноручно приносит мне таз снега. – Вот тут и мой.
Ох, как этот таз сейчас напрашивается быть надетым на голову этой девицы, но я сдерживаюсь.
Если сейчас устрою скандал, проиграю. Возможно, этого девица и добивается.
«Хорошо, что местные её не очень любят», – сказала мне как-то раз Жансу. – «Я слышала, что она доводила служанку, а когда та не выдержала, Мирта изобразила из себя жертву, обвинив вторую в нападках. Тогда Мирту и невзлюбили. Но хозяин её не наказал, вот она и чувствует себя выше остальных».
Терпеть не могу такие подковёрные игры, но Мирта, видимо, в них очень хороша, а значит, будем играть по её правилам.
Смиренно принимаю таз и под ошалевшие взгляды женщин опускаю в талую воду чан и свои пальцы. Холодно, но я продолжаю работу.
Мирта радуется моему унижению, не понимая, что её нападки и злые высказывания играют мне на руку. Слуги, которые с первого дня поглядывали на меня с опаской, с появлением Мирты стали позволять себе надменные взгляды. Не все, а те, кому не хватает мозгов понять, что вечно госпожу мучить не будут.
Однако сейчас, чем больше Мирта пытается мне нагадить, тем больше сочувствия зарождается в их взглядах. Они уже шепчутся о том, что Лира Шиен не такая стерва, какой они её представляли. «Работает, не жалея себя. Хоть и белоручка, а как старается».
Их мнение обо мне меняется на удивление быстро, но с Хаганом Шэром всё не так просто.
Последний день моего наказания становится самым тяжёлым. Просыпаюсь от того, что в горле дерёт. Неужели всё-таки заболела? Изображать простуженную и быть на самом деле такой – разные вещи.
Всё же с постели приходится встать. За окном ещё темнота, день становится всё короче, но я, как и все местные слуги, уже приступаю к работе. А Жансу всюду следует тенью за мной и при каждой возможности старается то отогреть, то укрыть, то сделать массаж любой части тела, будь то даже мизинец на ноге.
Уже за встречу с ней я благодарю свою вторую, пусть и нелёгкую жизнь. Этому и улыбаюсь, но стоит завидеть два чёрных глаза, наблюдающих за мной с лестницы второго этажа, как отворачиваюсь.
Делаю вид, что не заметила Хагана Шэра, и кашляю.
Пусть думает, что его враг наказан и слаб. Надеюсь, ты доволен и, наконец, отстанешь!
– Это последний ваш день, госпожа! – радуется Жансу, пока не натыкается на Мирту, которая поджидает нас на нижней лестничной площадке, больше похожей на террасу без ограждений, за краем которой замёрзший пруд.
Жансу тут же принимает стойку, будто собралась защищать меня от нападения. Но всё, на что способна Мирта, – это тайно гадить.
Сломать метлу, «случайно» разлить мыльную воду, чтобы я поскользнулась, вытряхнуть ковёр мне на голову. Открыто вредить она боится. Пока.
Если бы она таким образом мстила мне за причинённую боль, я бы могла понять, но, насколько мне известно, нас с Миртой ничего не связывает. Зато я видела, какими глазами она смотрит на Шэра, стоит ему только появиться.
Ею движет простая человеческая ревность и чувство безнаказанности. Плохое сочетание. Опасное.
– О, госпожа Шиен, – натянув на губы опасную ухмылку, выдаёт шатенка. И сколько же ненависти звучит в её «госпожа». – Идёте драить чаны? Не забыли таз со снегом?
«Ну что ты?» – только хочу сказать я, как девица «роняет» таз к ногам Жансу.
– Ай! – взвизгивает служанка, но вовсе не от холода снега, выпавшего на её кожу, а потому что таз пришёлся по пальцам её правой ноги.
«Совсем очешуела?!» – хочется рявкнуть на ненормальную.
Нет, вы только гляньте: никто её не останавливает, так она во все тяжкие подалась? Ладно пакостить, но увечья причинять?!
Придушить бы её…
– Раз снег рассыпался, надо сходить за новым? – ещё и смеет смеяться Мирта, а я… Терпение, Лира, терпение.
– Госпожа? – испуганно кидает на меня взгляд Жансу.
– Идти можешь?
– Да, госпожа.
– Тогда скорее покажи ногу лекарю, Жансу. Я тут сама справлюсь, – говорю служанке, а внутри такое пламя, что едва сдерживаюсь, чтобы не оттаскать «милашку» за кудри.
– Но, госпожа…
– Иди.
И Жансу вынуждена послушаться. А я внимательно смотрю на Мирту.
– Хотите мне что-то сказать, госпожа?
– Предупредить. Я позволила тебе задирать меня, но не смей трогать моих людей.
– Не то что? – скалится Мирта. – Думаешь, хозяин не знает о моих пакостях?
Я думала об этом. Хаган Шэр не выглядит тем, кто пропустит такое мимо глаз. А раз он её не остановил, значит, заочно одобрил её действия. Вот она и зазналась.
– Может, тогда скажешь, что я тебе сделала? – спрашиваю я. Может, всё-таки что-то упустила?
– А тебе не приходило в голову, что ты можешь не нравиться просто за то, что ты есть? Вот почему одни рождаются бедняками без статуса и права на любовь, а другие, как ты, в достатке? – шипит мне она в лицо, и меня берёт такая злость, что пальцы сжимаются в кулаки.
– Жансу такая же, как ты, но ты и на неё напала. Так что не прикрывайся классовой разницей. Думаю, родись ты на моём месте, пролилось бы ещё больше крови и слёз.
– Они и так прольются. Завтра ваше наказание закончится, госпожа, но вашу девочку на побегушках это не защитит, – выдаёт Мирта и с довольным оскалом победительницы ступает к замку.
Подходит к тому самому краю, где пару часов назад слуги случайно разлили воду. Я видела это, пока чистила лестницу. За это время лужи успели заледенеть и покрыться снегом. Отличный каток.
«Вот бы поскользнулась и в пруду охладилась!», – сверкает мысль в голове, и она же пугает меня до дрожи.
Никогда прежде не имела подобной злости. Никогда не хотела вредить даже самым подлым врагам, так что же со мной происходит сейчас? На меня так действует новое тело?
– Стой! – окликаю девицу, но она лишь ухмыляется, а в следующую секунду поскальзывается и слетает с террасы прямо в пруд.
Лёд трескается под ней, а я в оцепенении смотрю, как Мирта с душераздирающим криком уходит под воду.
За Жансу она заслужила отрезвляющую процедуру, но точно не смерть!
– Помогите! – кричу что есть силы, когда девица не всплывает. – Помогите!
Но никто не идёт, а Мирты не видно. Чёрт бы побрал эту дуру!
Срываюсь с места и кидаюсь в ледяную воду за ней. Иглы впиваются в кожу так яростно, что, кажется, я умру от болевого шока. Нет. Нельзя…
  
Где эта ненормальная? Где? Я промедлила лишь несколько секунд! Она не могла утонуть.
Вижу в темноте алую накидку, хватаю пальцами и рвусь вверх, но будто не в воде плыву, а в цементе, сковывающем все движения. Рывок… Ещё рывок… А над нами… Лёд?