Азъ есмь Софья. Компиляция (СИ)
Да о бабах!
А ежели аккуратно мысль подкладывать, что все они стервы, и ежели тебя один раз предали, то и второй предадут…
Мало выдать Наталью замуж подальше. Нужно еще, чтобы муж, когда с его любимой случится… случай, не слишком переживал, да и искал не слишком-то.
Но наконец подготовка была закончена и пришел час «Хэ».
Наступало холодное январское утро, восемнадцатое января, 1670 год, через пару недель собирались и официальные смотрины устроить… Над Кремлем занимался рассвет.
Софья смотрела в окно.
Если сегодня все пойдет хорошо и правильно — она получит управляемого царя и послушную царицу. Даже если Любушка кого и родит — воспитаем в нужном ключе. Если же плохо…
Монастырь Софью не пугал.
Из него бегают. Да и Алешка ее в беде не оставит. Голову не срубят, а остальное…
Пока мы живы — мы можем надеяться и бороться!
Дверь комнаты скрипнула, без стука вошел Алексей. Выдернул сестренку из кресла и уселся сам. Софья обняла брата за шею, ткнулась носом в плечо.
— Страшно, Алешенька…
— Справимся, Сонюшка. Обязаны.
Софья вздохнула. Вот сколько раз она слышала такое от мужа? Много, очень много. А потом мужа не стало. Не уберегла. Не защитила.
Видит бог, сейчас она бы что угодно сделала, чтобы защитить своих родных. И плевать на порядочность. Пусть она горит в аду, но ее близкие жить будут! А потом пусть судят, кто и как хочет. Но — потом.
— Алешенька, ты все помнишь, что мы должны сделать?
— Да, Сонюшка. Сегодня вечером…
Две головы сдвинулись. Дети тихо зашептались. Хотя… не такие уж и дети?
* * *Наталья нервничала, и сильно. Уж два месяца, как живет она в Кремле. Свозят сюда девушек со всех концов земли православной, а дело-то и не движется. Царь-то у нее в кармане, а вот царевич…
Алешенька… Имя-то какое сладенькое, словно леденец за щекой…
Отец его — нет, не то, а вот Алешенька, чудо синеглазое, с золотыми локонами! А руки какие у него! Небось, как обнимет, к себе прижмет — так и дух зайдется…
Красивый он!
И ласковый, и умный, жаль только, увидеться с любимым не часто удается. Всего-то разика три и встречались — и то с оглядкой да в темных комнатах. Переговорили да разошлись. И ловила себя Наталья на грешных мыслях. Пасть бы на грудь любимому, устами к устам прижаться… да нельзя. И Алешенька к ней серьезно относится, честь ее до свадьбы бережет. Служанку к ней приставили, так вскорости заменили на другую, а та — Алешенькиной тетки служанка, так что записочки любимому передавать можно невозбранно, главное — имя в них не писать. Да и не надобно имени, когда чувства за каждым словом стоят, из груди рвутся…
Жалко только, что Ульянка заболела, вот уже два дня в жару лежит…
Наталья в зеркало собой полюбовалась… хороша!
И бела, и румяна, и плечи словно мраморные, и косы темные — чем не царица? Сначала, конечно, царевна, а потом уж, как старого царя не станет, так и Алешенька Шапку Мономаха наденет. А она — рядом с ним будет. Поможет, случись что, подскажет…
А то сейчас Алешенька не к тем прислушивается, ой не к тем…
А особливо сестрицу его надобно будет в монастырь спровадить, Соньку-гадину! Стервь такая, ненавистная…
Словно черт принес — дверь скрипнула. И в светлицу проскользнула девочка, при виде которой Наталья тут же встала со стульчика раззолоченного, поклон отмахнула.
— Государыня царевна…
Софья, а это была именно она, чуть улыбнулась.
— Встань, Наташа. Поговорить надобно.
Наталья послушно выпрямилась, уставилась в упор на девочку, а той — хоть бы и что. Стоит, глаза в глаза смотрит насмешливо, словно понимает, что ничего ей Наталья не сделает… эх, хворостиной бы тебя, нахалку!
— Я бы с тобой вообще не разговаривала, да брат мой что-то в тебе нашел. И отец тоже… не знаешь, почему хороших мужчин к дурным девкам тянет?
И глаза темные, насмешливые, жестокие… гадина! Вся в матушку свою!
— Потому как к хорошим им тянуться не дают. Ежели и полюбят мужчины такую, обязательно найдется, кому их свадьбу расстроить. Как касимовской невесте…
Удар цели не достиг, Софья только улыбнулась насмешливо так, ехидно. А зубки мелкие, белые, как у хищного зверька…
— И то верно. Что там с Ефимией вышло — мне неведомо, мала я еще для этого, а вот что с тобой выйдет…
— Государыня?
Наталья поневоле насторожилась.
— Отец желает о помолвке объявить поскорее. Ты за него замуж пойдешь?
— Вольна ли я в своей доле?
— Хорошо. Так братцу и передам.
— Нет!!!
— Тогда вы с братом встречаетесь сегодня, в моих покоях. После вечерни. Знаешь, куда идти?
— Знаю. Но почему…
— Потому что не все слугам доверять можно, а доверенная служанка болеет, — Софья возвела глаза к небу. — И почему Алешке такое непонятливое нравится?
Наталья зашипела, но смолчала. Ничего, царевна, вот выйду я за твоего брата замуж — тогда по-иному разговаривать будем! Софья посмотрела на нее и кивнула.
— Так-то. После вечерни за тобой моя служанка придет.
Наталья поклонилась. Но в голове у нее сейчас крутились сплошь черные мысли.
Убила бы наглую девчонку!
Как только замуж за Алексея выйдет — тотчас ее в монастырь отправит! Вот ведь дрянь!
На следующее же утро после свадьбы и отправит!
* * *Софья поставила галочку. Отлично.
Наталья приведена в растрепанное состояние. А нам это и нужно. Основной принцип — если хочешь, чтобы человеку самообладание отказало к вечеру — начинай накручивать его с утра.
А вечером все должно пройти… хорошо.
— Сонюшка, поговорил я со Степаном. Сделано все.
Ванечка Морозов появился, словно из-под земли. Софья улыбнулась другу.
— Все хорошо прошло?
— Замечательно.
Вот беда-то, вот огорчение, у Артамошки Матвеева поместье загорелось. Да какое! Рядом с Москвой — дом полыхнул, словно и не было его…
Это, наверное, керосин неправильно хранили.
Ах не было керосину? Тогда квашеную капусту. Но — неправильно, это определенно. Фролке Разину с ребятами много и не понадобилось. Псам приманку с сонным зельем кинули, людей оглушили, из поместья забрали что поценнее, да в ночи и растворились. Что поценнее — отдали Софье, та заплатила не скупясь. Кто знает, где еще эти побрякушки пригодятся? Матвеева подставлять надо по полной! Фрол потом лично проверил, чтобы ничего и ни у кого не осталось.
Конечно, Матвееву доложили спозаранок. И конечно, тот помчался проверять, что, кто, как… Ну, попутного ветра в горбатую спину!
Было, было у Софьи желание встретить его по дороге, притопить в ближайшем болоте и забыть мерзавца навеки, да нельзя пока! Государь его любит, ценит, искать виновных начнет — и найдет ведь. Софья не обольщалась — соглядатаев хватало, доносчиков и наушников у папочки тоже много было. Но Дьяково им позволяли.
Царь считал, что сын у него должен самостоятельным быть, вот и разрешал мальчишке возиться с игрушками.
Надо бы еще распорядиться девочкам… но Софьины воспитанницы свое дело знали. Уж что-что, а «накрутить» человека за день — да запросто! Тут страшную историю рассказать, здесь завизжать, что мышь пробежала, коих Наталья, кстати, боялась и не любила, за волосы дернуть больно или уложить их не так…
Методика воздействия на психику в гаремах отработана до тонкости. Пусть такого опыта у девочек еще и не было, но было желание и возможность. Так что к вечеру Наталья себя чувствовала как натянутая струна. А в царских покоях разворачивался спектакль по полной программе.
Начал его после ужина Алексей Алексеевич.
— Тятенька, дозволь с тобой переговорить?
— Неладное что, сынок?
— Тятенька, нам бы с глазу на глаз…
Рисковали они с Софьей сильно. Но — выбора не было. Никому другому царь не поверил бы. Так что прошли мужчины в царский кабинет и дверь за собой прикрыли. Софья чуть ногти не сгрызла, ожидая конца разговора. Полцарства за жучок! Но подслушать — увы! — не получилось бы. Оставалось только переживать за брата!