Азъ есмь Софья. Компиляция (СИ)
А какими горячими черными глазами он глядел! Какие слова говорил!
Увидев юную Наталью в доме Артамона Матвеева — царевич сначала восхитился красотой юной девы. Потом оценил ее ум. А под конец, когда безумно захотел поймать в свои сети эту лакомую добычу — то и ее скромность, с которой девушка отвергала все домогательства.
Нет-нет, ни в коем разе! Честь моя — это все, что есть у меня…
Ираклий получил жесткий отпор — и воспылал еще больше, но покамест было не до брака.
Прелестница все-таки была не самого знатного роду, бедна, к тому же Артамон Матвеев тоже не торопился с обещаниями помощи возможному родственнику. А помощь Ираклию была нужна, очень нужна…
Пока на троне в Кахети сидел сын царя Картли — Арчил, пока его поддерживал отец…
Нужны были войска, деньги…
О, если б на то пошло, с большей радостью Ираклий породнился бы с русским царем, а прелестную Наталью забрал с собой в горы, но…
Царю такой «родственничек» тоже был особо не нужен. Алексей Михайлович предпочитал кормить кахетинца обещаниями, которые не шли дальше его двора.
Ираклий находился в подвешенном состоянии — какая уж тут жена?
Наталья, впрочем, рассчитывала добиться своего, ибо слаще запретного плода — только два запретных плода. Но ей требовалось время.
— У нас гости сегодня, тетушка?
— Да. Его величество и его высочество, — на иностранный манер назвала царя и царевича Мэри. — И я попрошу тебя подать им легкую закуску.
— Как прикажете, тетушка.
— Ираклий покамест еще молчит?
— Да, тетушка.
— Ничего страшного. Подождем чуть…
— Мне ведь осьмнадцать лет, тетушка…
— В монастырь ты всегда успеешь, — безжалостно отрезала Мэри, зная, что такой тон с Натальей действовал лучше всего. И верно, девица чуть надула малиновые губки и принялась осторожно укладывать в сложную прическу черные пряди.
Царь… ну что же, что царь. Старый он уже, да и по жене горюет, вот дядюшка и пригласил его — выступления домашнего театра посмотреть, побеседовать.
А что до царевича — Наталья и не видела его ни разу. Не дружен был молодой Алексей Алексеевич с боярином Матвеевым — вот и не бывал у того в доме, как ни приглашал его боярин, как уж ни улещивал. Разве что сегодня…
— Тетушка, так дядюшка с царевичем замирился?
— Не твоего ума дело, — отрезала Мэри. Наталья пожала плечами.
О неприязни Алексея Алексеевича… даже не так — неблаговолении его боярину Матвееву разве что вороны на деревьях не знали. А так вся Москва шепталась, что как царевич на троне окажется, так Матвееву и ехать в ссылку в поместье дальнее.
Мэри вспомнила, как муж сжимал кулаки.
— Щенок! Сопляк!
— Успокойся, любовь моя. Что случилось?
— Да царя я к себе пригласил… хотел Алексея Михайловича развеять, чай, после смерти жены он все горюет. И на тот момент сынок его рядом оказался, старшенький.
— И?
— Так Алексей Михайлович и сына с собой позвал, мол, пойдешь, сынок? Душой развеяться… А этот недоросль смотрит на меня, как на вошь, и издевательски так отвечает — ради батюшкиной воли он и в огонь пойдет, не то что комедии смотреть, когда матушки всего пару месяцев как не стало.
— Ох ты Господи!
Мэри была умна и отлично понимала, что это значит. Это уже было не просто неприятие. Мальчишка показывал зубки. А учитывая, что обаяние Артамона на щенка не подействовало, да и согнуть царевича не удавалось — все становилось весьма опасно…
Придет он к власти — все попомнит.
Фактически царевич предлагал Артамону Матвееву не зарываться и придержать свои усилия по пролезанию в царские ближники, а не то ведь… сочтемся.
— Хоть и не комедия это вовсе, а библейские сцены о трех юношах в печи огненной. Старец Симеон написал… [28]
Мэри это не утешило. О том, как старец Симеон из Дьяково вылетел, тоже вся Москва знала. Увы…
* * *— Сонюшка, ну что за… свинство! На матушкиной могиле земля осесть не успела, а Матвеев… Гнида!
— Блюдолиз он и властолюбец, — Софья пожала плечами, глядя на братца Алешеньку, — что ты хочешь, ему при царе быть охота, а следующим царем ты быть должен. Вот и подлизывается, старый лис…
— Ничего, я его хорошенько осадил сегодня…
— А отец не прогневался?
— Смутился батюшка, но пойти решил.
— Ну и ты сходи. Только помни, что в доме Матвеева тебя опутывать по рукам и ногам будут.
— Порвем любые путы!
Алексей Алексеевич рассмеялся, передернул плечами — и Софья залюбовалась братом.
И когда успел вырасти?
Как сейчас помнила шестилетнего рыхлого мальчишку со щеками, из-за которых ушей видно не было! Зато сейчас!
Стоит этакий юноша, высокий, подтянутый, стройный, сильный. Вон плечи какие широкие, глаза синие, волосы золотые кольцами по плечам — погибель девичья! И с саблей ловок, и с лошадьми — казаки натаскали.
Да и с девками…
Софья мыслей на ветер не бросала. Были у нее несколько девушек, которые слабы были на это дело. Да настолько, что замуж их выдать возможным не представлялось — прибьет же любой мужик такую гулящую.
Софья сильно подозревала, что это не бешенство матки, а юная дурь. Да и гуляли они ради удовольствия, накотуются — успокоятся. А пока…
Не гнать же их от себя?
Конечно, нет! Использовать!
Только за здоровьем следить — и тщательно. С каждой из четырех девушек Софья провела личную беседу — и каждая понимала, что благополучие ее зависит от царевны. Софья будет и терпеть, и прикрывать, и с детьми поможет, буде те появятся, и лекаря даст, опять же, но…
Ежели царевна попросит с кем-то специально закрутить, уж не откажи в любезности!
Ни одна из девушек не отказалась. Тем более было оговорено, что подарки, деньги и прочее, чем сочтет нужным одарить полюбовник, — при них и останется. Софье ни гроша медного не надобно. И где еще можно такие райские условия найти?
Девушки молиться готовы были на свою благодетельницу. И ежели ради нее потребуется поиграть в перстенек да сваечку с парой бояр… ну так что же?
Невеликая цена за благополучие.
Так что пару недель назад, оказавшись в Дьяково, Софья переговорила с одной из девушек, Ефросиньей. Было сделано честное предложение, проведен осмотр у лекаря — и Алексей Алексеевич проснулся от нежного поцелуя, на который ответил раньше, чем успел включиться мозг. А потом и включаться было незачем. Основной инстинкт прекрасно сработал вместо разума.
Фрося была умна и отлично понимала, что замуж за царевича ей не выйти, а потому и привязывать его к себе ни к чему. Научить всему, что мужчина должен уметь, да и уйти, оставив по себе добрую память. Тогда и ей приданое большое будет, и царевна клялась, что всегда ей поможет, а то и ее детям, да и царевич…
Первую женщину обычно не забывают. А если все провести правильно — Алексей Алексеевич ее долго добрым словом вспоминать будет.
Кто бы сказал Фроське-карманнице, что она в постели с царевичем окажется…
Ведь на улице жила, воровала, потом попалась в руки страже, а те ее привели на двор к боярину Стрешневу. А оттуда — к царевне в услужение. По первости думала она сгрести побольше золотишка в карманы да сбежать, даже и приглядывать начала, что бы взять, а потом, как разобралась, куда попала да чему ее учат…
Да она каждое утро молилась и за царевича Алексея, и за сестру его Софью, и за добрую тетку Анну! А бежать?.. Где она еще такие райские условия сыщет?
Так что за брата Софья была более-менее спокойна.
На чем ломаются мужчины?
Деньги? Есть.
Власть? Куда уж больше, второе лицо в государстве!
Женщины…
Теперь и тут соломки подстелили.
— Все равно поберегись. Матвеев — та еще гадина.
— Зато народ его хвалит.
— А это главный показатель, — усмехнулась Софья. Из своего опыта она отлично знала, что больше всего хвалят как раз негодяев, а уж кто… народ ли, СМИ ли… да какая разница?