Азъ есмь Софья. Компиляция (СИ)

Вроде бы обычная жизнь царевны?
Молитвы, посты, сплетни в светелке, разве что брат постоянно в гости заходит и все время рядом с сестрой… так разве ж плохо это?
Но даже и в светелке можно многое сделать.
Софья многое отдала на откуп доверенным лицам – и не пожалела. Когда человек пашет, как проклятый? Да когда чувствует свою личную выгоду.
Выгодно ли было Ордину-Нащокину приблизиться к царевичу? Морозовым? Трубецким, Ромодановским, еще нескольким родам?
  
Да еще как!
И они готовы были выполнять повеления царевича. А дальше – были бы идеи. И вот их-то у Софьи хватало.
Пока им закрыт доступ в моря?
Ладненько, перетерпим! Отписать казакам, чтобы пощипали Крым и не давали покоя османам, а англичанам, которые корабелы, дать задание. Почему бы не попробовать скрестить казачьи ладьи с английской наукой судостроения? Чтобы получилось такое судно, на котором гребцов не нужно? При штиле, оно, конечно… м-да. А с другой стороны, штиль – явление на нашей земле редкое…
Фрол Разин воспринял это с восторгом и отписал братцу. Степан Разин тоже не возражал. Ну так и…
Первые верфи закладывались в районе Новгорода Великого. Потом, уже потом Софья сможет перенести их к морю, но пока лучше и не придумать. Чтобы англичане приспособились работать на русской земле, чтобы вырастили себе помощников, чтобы…
Вот с помощниками Софья никакой вольности приказала не допускать.
Не сама, конечно. Все идеи были ее, вся озвучка – царевича. Каждый мастер обязан был выучить не меньше трех подмастерьев, да не кое-как, а хорошо. Никого не выучишь?
А не пошел бы ты, друг любезный, обратно в Англию? Там как раз Карл Стюарт-младший до трона добрался, такое вытворяет, что сразу становится ясно – в отца пошел, просто за время изгнания чуть пообтесался, но нутро то же. Кутежи, пьянки, гулянки… нет бы чего умного сделать?
Кажется, Англия уже о Кромвеле пожалела, но второго короля за сто лет пока так покритиковать не решались. Второго Кромвеля не находилось… помочь, что ли, людям по доброте душевной?
Это дело будущего, когда Карлуша окончательно доведет народ и тот задумается. Амнистию-то он сторонникам Кромвеля объявил, но тут было безвыходно – не пересажать же всю страну. Но это на словах. А на деле…
На деле, тех, кто особо тесно был связан с предыдущим режимом, очень лихо прижимали… просто не оптом, а в розницу, тишком и вроде бы за дело, так что никто из иммигрантов не рвался обратно на родину. Они уже поняли, что Алексей Алексеевич – не худший вариант, платят хорошо, работу дают, с жильем помогли… да и чего греха таить, русские красавицы английским сто очков вперед давали, не заметив этого. А вера…
Протестанты, конечно, вызвали резкое отторжение у Аввакума, но протопоп подумал – и смирился. Надо ж ему на ком-то своих учеников тренировать?
Обязательно надо, тем более что пока протестанты переубеждению не поддавались.
Аввакум себе набрал уже шестерых ребят из особо верующих и вовсю обучал их верить. Даже не так.
Веровать.
Мало знать все догмы и тезисы, мало прочитать все книги, надо еще веру в душе иметь. Софье новоявленные «юноши бледные со взором горящим» не слишком нравились, но и давить зародыш воинствующей церкви? Нет, никак нельзя.
Церковь должна быть рядом с паствой, и в строю, и в бою… раньше-то было?
Еще как было… где-то она читала про монахов, которые в бой шли. А в двадцать первом веке?
Ага, загони патриарха в зону боевых действий – сразу будет видно, из чего он сделан. Он же на эту субстанцию со страху изойдет! Нет бы отправиться и увещевать православных не губить друг друга, или там, грешников уговаривать раскаяться.
Что поделать. В России двадцать первого века патриарх – чин больше коммерческий, чем религиозный. А Софье очень не хотелось, чтобы это было так и тут…
Узнав об Аввакуме – без дятлов жить нельзя на свете, нет… – зашевелился Никон – и Софья с неудовольствием наблюдала за его активностью в Воскресенском монастыре. Ладно бы он просто сидел и страдал, так ведь к нему народ ездит, а как этот тип умеет людей обрабатывать? Он же до сих пор – патриарх, с этим Собором ситуация как с лишением девственности. Пока раскачаются, пока поймут, как и куда…
Между прочим, отец уже пару раз заговаривал, что пора бы как-то староверов в рамки ввести. Останавливало его только то, что все они вели себя исключительно миролюбиво – Аввакум убеждать умел. Так что ругаться было и не за что…
И в то же время Софья уже начинала задумываться – а как она введет все это в рамки? Тремя пальцами креститься или двумя? Как бы это примирить? Или просто сделать, чтобы были и католики и гугеноты – и пусть живут?
Нет, лучше не надо. В это время оппонента слишком легко прибить, а единство нации определяется и единством религии.
Эх, оппоненты – попоненты.
Увы, ни одно дело не остается безнаказанным, вне зависимости от его пользы. Если друзей Софья определяла достаточно четко, то враги тоже прорезались. По минимуму, но ведь были, были же!
Просто старались не проявлять избыточной активности. А может, дотянуться не могли…
Матвеев Артамон. На старого-то царя он влиять потихоньку начинал, а вот к Алексею Алексеевичу подобраться никак не мог. Для него оптимальным было бы, вернись Лешка в Кремль, поближе к загребущим ручкам. Там-то он может и что интересненькое подсунуть, и своих людей поближе расставить…
В школу ему дотянуться не удавалось. Выявили и пресекли. До сих пор вспомнить приятно.
Матвеев, видите ли, решил, что легко найдет общий язык с англичанами, которые в количестве двенадцати персон обретались в школе. Три учителя хороших манер, два оружейника, шестеро мануфактурщиков-овцеводов – то есть отвечающих перед Софьей за производство шерсти, за овечьи стада и прочее производство.
Ладно. Перед Алексеем. Но поскольку Софья постоянно была рядом с братом, то и перед ней. Или, учитывая тяжесть распределения груза – только ей. Алешка же действительно обещал вырасти в замечательного мужчину и серьезного правителя, но – позднее, позднее. А пока это был умный, в меру шебутной мальчишка с богатой фантазией и большим желанием двигаться вперед. Ну и в принципе – двигаться.
А планы, стратегия, бумаги и прочая скучная чушь – это все падало на плечи Софьи. Девочка задумчиво спрашивала себя – сколько она еще продержится в таком режиме – и не находила ответа.
Сейчас она все проводит под марками «Алексей, Анна, Татьяна». А если кто-то обнаружит истину?
Ладно, до путешествия из будущего никто не додумается, но объявят еще одержимой. Или бесноватой, или еще кем… увольте!
М-да, дальше придется маскироваться намного больше. Время-то идет, и ей уже ближе к пяти…
Так вот. Матвеев подослал человека к одному из овцеводов. Все было красиво. И царевич-де, мальчишка, и я умный, и ты ничего плохого не делаешь, просто осведомляешь – сформулировано было красиво. Не учел Матвеев только одного. Парень, на минуточку, по уши влюбился в одну из Софьиных девочек. Хотя Софья его понимала. Машка была очень красивой девчонкой. Толстенная золотая коса при громадных зеленых глазах, стать, улыбка… сама бы влюбилась. Ундина, да и только… да и возраст такой, почти пятнадцать, здесь как раз в это время и выдавали…
Естественно, когда встал такой выбор – между посторонним Матвеевым и своей любимой девушкой… парень в ноги бросился царевичу, благо, знал, что Алексей добр и милосерден. И выслушать никогда никого не откажется. Более того, Алексей помнил по именам всех, кто учился и работал в школе. Как? Ну, их помнила Софья, а Алексею просто рассказывала все, что происходило в школе. С анализом, в красках и в подробностях. Вот и запоминалось.
  
Сначала Алексей взъерепенился. Потом призадумался. А потом боярину начали «сливать дезу». А почему бы нет?
Шотландцу – приработок на приданое. Машке-то парень тоже нравился, но как за него пойдешь, когда у него пока ни кола своего, ни двора… да, все будет, но со временем. А тут такое дело…