Азъ есмь Софья. Компиляция (СИ)
И последней каплей стал протопоп Аввакум.
Когда оный выплыл в парадной одежде, величаво благословил всех присутствующих, а потом вдруг отмахнул земной поклон царю и стоял так, пока Алексей Михайлович ему подняться не разрешил, глаза на лоб полезли у всех.
– Прости меня, государь…
Алексей Михайлович аж онемел от шока. А Аввакум продолжил:
– В гордыне своей возомнил я, многогрешный, что знаю все на свете. И Господь наказал меня, как наказывают детей неразумных, а затем и вразумил, послав туда, где могу я принести пользу чадам его. Позволишь ли ты мне остаться и далее рядом с чадами, дабы мог я помочь им избежать моих ошибок и бесовских уловок?
И в том же духе еще минут десять!
Царь, естественно, сначала опешил, а потом чуть ли не со слезами умиления обнял Аввакума.
– И ты прости меня, Аввакум, ежели виноват пред тобой…
Одним словом, карать рука не поднялась. Ругаться тоже. Если уж протопоп, который был одной из заноз, здесь в разум пришел…
Одним словом, если сто голов смотрят направо, а одна – налево, если сто человек говорят «белое», а один «черное» – кто тут прав, а кто не прав?
Алексей Михайлович подумал и решил кляузу пока оставить без последствий. А Симеона пока… а хоть бы и за проект посадить. Он же хотел академию создавать – вот и пусть пишет, какой она должна быть. Опять-таки, вот они, кадры, куются в царевичевой школе! Глядишь, кто из них и дальше пойдет, почему нет?
Одним словом, кляуза не прошла, но Софья все равно обеспокоилась. Мало ли кто. Мало ли что…
Нужны были союзники.
Нужно было… столько всего было необходимо.
Глаза боялись. Руки делали.
* * *Ближе к концу лета Воин Афанасьевич привез из Архангельска англичан, и вслед за ними пригнали коров и овец. Крестьяне из Дьякова с радостью согласились поработать как на строительстве коровников и загонов, так и на обслуживании стада.
Привезли семена, при виде которых Софья восторженно завизжала.
Картошка!
Помидоры!
Баклажаны!
Перец красный!
Да за такое богатство ничего не жалко!
Хоть и не помнила она, как со всем этим возиться, но на пришкольном огородике возделает. А как получит приличный посевной фонд, так и решит, что с ним дальше делать. Приличным царевнам по садику гулять положено? Цветочками заморскими любоваться?
К черту цветочки-лепесточки!
Картошка! Вот где наше все!
Да и остальные овощи… не пробовали на Руси маринованных помидорчиков… а хочется! И баклажанчиков жареных, а лучше фаршированных! А уж как это народу ввести в употребление?
Найдется!
Например, обозвать картошку – царским овощем и жаловать, как милостью! Не то что лопать начнут! Воровать станут! Передерутся! Клубнями из-под полы торговать примутся! И с остальным ровно то же самое.
Царевна Анна, услышав такие заявки, даже головой не покачала. Просто выбрали место – и служанки под руководством Софьи принялись заниматься проращиванием и посевом. И что самое интересное – проектом заинтересовалась Татьяна Михайловна. Дома, в Кремле, не любила она это дело, а здесь прямо не отогнать стало! Так что Софья с легкой душой отдала ей конкретное руководство, а сама просто рассказывала тетке, что и каким быть должно.
На некотором расстоянии от школы стала строиться первая фабрика. А Софья задумалась над простым вопросом.
Как привлечь инвесторов и капиталы?
Что самое печальное, сейчас бояре сидели на своей земле, драли три шкуры с крестьян, производство не развивали, в крайнем случае, просили подачки у царя. Но развития-то не было!
Никакого!
Как это преодолевалось?
Кто вообще строил фабрики, заводы… Порывшись в своей памяти, Софья нашла только одну фамилию – Демидовы, и то спасибо не истории, а историям. Товарищу Бажову с его «Малахитовой шкатулкой». А остальные?
Софья принялась расспрашивать Ордина-Нащокина и только головой покачала.
В кого из бояр пальцем ни ткни – работать не хотят и не собираются. Дети часто растут неучами, холопы есть – все сделают. А деньги крестьянин добудет.
Те еще подати, отмена Юрьева дня, крепостничество… Софья помнила, что его отменили, потом, уже пару веков спустя, и вроде бы осуждали?
Ну а ей что делать?
Хм-м… если не будет Юрьева дня – она разорится. Где кадры-то брать? Покупать? Простите, это не пять копеек!
И даже если кто-то сбежит – их все равно хозяева потребуют обратно и исключений из закона не будет. Что это за царь такой, который на свои законы гвоздь забивает?
Но что же делать, что делать?
С отцом на эту тему разговаривать бесполезно. Он сам указ и принял, если его теперь кто отменит – это Лешка. Но ему до трона еще далеко, а что сейчас делать?
Предложить Сибирь как альтернативу? Выдавать подъемные и требовать отчета? В принципе, сейчас туда больше бегут и ссылают, чем едут добровольно. Надо ли такое на границе с Китаем?
Нет, лучше, чтобы туда ехали люди сильные, которые не забыли, как держать топор, – во всех смыслах. И чтобы дом построить, и чтобы себя защитить.
Хм-м… а если попробовать?
Если у кого-то помещик – зверь, человек куда угодно пожелает уехать. Надо только продумать, как это организовать. Собирать караваны, охранять плюс еще подсчитать, что надо крестьянской семье на первое время. А еще – организовать дорогу…
Интересно, а если сейчас начать исправлять хоть одну проблему России?
И обязать бояр следить за дорогами в своих вотчинах?
Софья сердито тряхнула головой. Так, не надо растекаться мыслью по древу. Сейчас у нее проблема в другом. Она получает первые дивиденды, но чтобы развивать планы дальше, у нее нет ни денег, ни связей, ни-че-го…
Если колесо начнет крутиться слишком быстро, оно сломается.
Не будем гнать. Получим первую прибыль, получим первых выпускников царевичевой школы, а уж потом…
Если сейчас слишком сильно жать на педали, можно потерять и то, что имеется.
Надо поговорить с отцом и устроить второй набор в школу. Например, детей из бедных семей, но все-таки не холопов, а более-менее благородных. Служилых, например…
И работать, работать, работать, отлаживать механизм, пока все колесики не завертятся и без ее присутствия.
Софья печально посмотрела в окно. Хотелось большего. Но если бы она не умела терпеть и ждать…
* * *Идея повторного набора вызвала у царя одобрение. А кроме того…
Идея была Софьина, исполнение Алексея, применение его величества. А то ж!
Реклама – двигатель прогресса, вот. Поэтому с начала лета пошли слухи о престижности царевичевой школы. Упиралось на то, что сам царевич не брезгует, что царевны-де эту школы под своим материнским крылом держат, что Аввакум – и тот благословил, что царский духовник не против… про обиженного Полоцкого молчали, да и кого он интересовал?
Самое обидное для Симеона было, что в его Академию, если ее и создадут, придут дети и из царевичевой школы. Даже наверняка придут.
Что боярин Морозов сына отдать в школу не постеснялся… и не поскупился. И просто так туда никого не возьмут. Дети с улицы? Так это во искупление тяжких грехов, детские жизни-то спасти правильнее, чем коленки в молитве протереть. Да и опять же, отработать процесс на ком-то надо. Не на боярских же детях…
А ведь оказавшись в школе, дитятко и в ближники к царевичу попасть может… Важно ли это? Один этот фактор многое перевешивал.
А кто походатайствовать может?
А Ордин-Нащокин. Афанасий. Вот ему и пошли кланяться. Пока еще робко, неуверенно, но Софья смотрела вдаль. Эти деньги она вгрохает в своих овец и фабрику. Да и остальные проекты тоже внимания требуют. И финансирования. А то пока даже на школу у царя просить приходится. Пора бы на самообеспечение переходить!
Да, не царское это дело, так ведь они пока и не цари с Лешкой. А деньги всем надобны.
Надо сказать, большинство проектов Софьи так и остались бы мечтами, но ей повезло. Даже дважды.