Азъ есмь Софья. Компиляция (СИ)

– И она тоже…
– Ох, бедненькая…
– Тут уж никакое богатство не нужно, все отдашь, лишь бы милого вернуть, да оттуда еще никто не возвращался.
Марфа сочувственно покивала.
– А говорят, он государя собой закрыл, так ли? Что твой Сеня бает?
– Правда это. В государя пуля летела, князь ее на себя принял…
– Ох ты ж… кто ж те ироды, который на царя нашего руку подняли?
  
– Говорят, немцы, то ли шведы…
– Ух, немтыри поганые!
– Ничего, государь во всем разберется!
– Да их бы сейчас да в батога! Да из Москвы-то повыгонять! – уперла руки в боки Марфа.
– А коли там неповинен кто? – остудила ее пыл подруга. – Ты что, хочешь, чтобы на руках у людей невинная кровь повисла?
Не хотела Марфа такого, вовсе не хотела.
– Выяснит ли?
– Наш-то государь?
Женщины переглянулись. Действительно, странный вопрос. Узнает, иначе и быть не может.
Алексей Алексеевич тоже шел за гробом друга. И царская семья рядом с ним. Это был первый случай на Руси, но никто не удивлялся и не думал осудить государя. Бывают ведь близкие люди, и что с того, что один царь, а второй князь? Есть вещи, которые делать должно, иначе ты даже и человеком себя считать не сможешь.
Ульрика плакала, не скрываясь. Плакали и дети, рыдала в голос Любава, текли слезы по щекам протопопа Аввакума, незаметно смахивал капельки с густой бороды Федор Юрьевич, да и сам Алексей нет-нет, да и промокал глаза. Единственные сухие очи были у царевны Софьи, но столько в них было боли! Столько тоски…
Никто не знал, что уже готовится группа для отъезда в Швецию. Никто не знал, что уже улетели голуби, неся распоряжения – любой ценой затормозить выступление шведских войск. Карл нужен в своей столице, хотя бы этим летом. Рядом с бабкой!
Старая ведьма увидит внука мертвым! Княжна поклялась в этом матери и намеревалась сдержать обещание.
* * *
Карл Двенадцатый пришпорил коня. Где-то позади остались слуги и придворные, здесь и сейчас были только ветер, лес, бешеная скачка – и впереди волк, которого его величество собирался взять один на один.
Горячий жеребец плясал под королем, настроение было пусть не замечательным, но близко к тому….
Да, убить русского государя не удалось, но ведь он не бессмертен! Наймем и еще убийц! Жаль, выступить не удалось – внезапно, во время грозы, в несколько складов ударили молнии. Да как ударили! Нарочно не подгадаешь!
Конечно, склады загорелись – и потушить их не удалось. Потом пошли разговоры о Божьем гневе… выход войск отложился по техническим причинам. Но это еще впереди. И тогда он, на сером, в яблоках, коне, в синем плаще, поведет полки в битву! Он вернет себе все территории, потерянные отцом, да еще и отнимет многое у Руси. Он это сделает!
Карл не знал, что «знамение господне» чудесно организовывалось русскими агентами. Даже и стараться не пришлось, была бы гроза! А уж незаметно забросить по нескольку кусков железа на крыши складов… охрана обычно бережет их, чтобы не подожгли, не стащили чего, а от таких действий не приучены пока. Не знают они пока науку физику.
Конь летел по лесу, волк как сквозь землю провалился, зато…
Откуда она взялась – эта девушка в белом платье?
Она просто сидела на толстом стволе поваленного дерева, вертела в руках кружевной веер – и казалась совершенно неуместной в этом лесу. Очаровательной, но неправильной, как роскошная оранжерейная роза посреди болота.
Карл невольно заинтересовался. Да и сказок он слышал много, про лесных дев, про фей, про прекрасных колдуний…
Натянул поводья, конь встал «свечой», но смирился – и опустился на все четыре копыта. А король спрыгнул с седла и пошел к незнакомке.
– Откуда вы, прекрасная дама?
Девушка – это была совсем молодая девушка, подняла ему навстречу удивительные синие глаза. Улыбнулась так трогательно и робко, с такой затаенной надеждой, что у Карла перехватило сердце. Бывают же такие красавицы!
Почему он раньше ее не видел?
Чья-то сестра? Племянница? Жена?!
Последняя мысль неприятно царапнула по сердцу, и Карл подумал, что не хотелось бы. Хотя, окажись красавица чьей-то женой, это все равно неважно. Фаворитки и женами бывают – и их мужья это прекрасно терпят. Никуда не денутся…
Женится он на той, которую выберет вместе с бабушкой, но вот эта красотка определенно побывает в его постели.
– Ваше величество….
Получилось полувопросительно-полуутвердительно.
– Вы знаете меня, прекрасная госпожа.
– Кто же не знает его величество Карла Двенадцатого.
Девушка поднялась и изящно присела в реверансе, давая возможность рассмотреть глубокое декольте.
– Да… но кто же вы?
Девушка отступила на пару шагов. Синие глаза сияли двумя озерами.
– Я? Я вам привиделась, ваше величество.
– Привиделись?
– Да.
И в следующий миг в живот Карлу вонзилась молния. Во всяком случае, так ему показалось. Раз! И еще раз! И еще!
– Ахххх…
Выстрел в живот – это очень больно, считай, все внутренности разворочены. Сразу от шока и то помереть можно. Будь ты хоть трижды королем, но выдержать такое было выше человеческих сил. Карл согнулся пополам, опускаясь на лесной мох. Хотел, было, крикнуть, но дыхание перехватило – и он просто поднял глаза вверх.
Над ним парило прекрасное женское лицо. Только сейчас никто не назвал бы его спокойным или мирным, отнюдь. Глаза сверкали, губы сложились в торжествующую улыбку.
– Я – княжна Елена Морозова, тварь! Это в мой дом ты принес смерть! Жизнь за жизнь, мое право!
Карл хотел встать, хотел ударить в ответ, хотел… пистолеты остались при седле, в ольстрах, кинжал… его еще надо было вытащить из ножен, а это почему-то не получалось, все плыло… А женщина, недолго думая, ухватила поводья его жеребца – и злой конь пошел за ней, как собачка.
Пара минут – и она растворилась в лесу.
Карл застонал.
Боль от живота распространялась выше. А ведь говорила ему бабушка носить кольчугу! Говорила! Хотя и это не помогло бы – не просто так эта девка приглядывалась к нему. Ударила бы иначе, или отравила. Хотя и так…
Три раны в живот?
Смертельно.
Карл отчетливо понимал, что ему предстоит умирать – и долго. Если его найдут, его последние минуты хотя бы пройдут на руках у бабушки и сестер, а если нет…
Если он сейчас потеряет сознание, то вполне может умереть даже без покаяния. Боже, какая жуткая смерть!
Карл попробовал крикнуть, но боль так скрутила, что прошло не меньше минуты, прежде, чем в глаза прояснилось. Он еще не знал, что ему предстоит умирать долго. Несколько суток мучиться от загнивших кишок, впадать в бред, опять возвращаться в реальность, заставлять родных переживать вместе с ним – этого он еще не знал.
Зато Елена Морозова отчетливо это знала.
Коня она отпустила, хлопнув по крупу. Ни к чему губить животное.
Сама же быстро скинула платье, надела припрятанный неподалеку мужской костюм, убрала рассыпавшиеся из высокой прически волосы, накинула куртку и, став окончательно похожей на юношу, отправилась к своим.
Ее уговаривали доверить этот удар кому-нибудь другому. Просили.
Она отказалась.
Право мести за отца принадлежало ей и только ей. Хотя…
На миг, когда в глазах мужчины загорелось восхищение, ей стало жалко Карла. Из песни слова не выкинешь. Просто жалко, как человека, как было бы жалко Саньку, или Димку, или… да кого угодно. А потом вспомнилось восковое лицо отца, мать, постаревшая разом на десять лет…
И курок словно сам собой спустился. Как учили – чтобы не сразу умер, чтобы помучился подольше.
Ах, сколько же понадобилось времени, чтобы подготовить операцию, подкупить егерей, проследить лежки волков, вывести Карла в нужное место…
  
Операция была не слишком сложной. Волк был заранее присмотрен егерями, лежки и тропинки изучены. За несколько сотен монет золотом два егеря продали и короля, и всю информацию об охоте.