Азъ есмь Софья. Компиляция (СИ)

По договору, Алексею принадлежало шестьдесят процентов предприятия, Ивану сорок, с первой прибыли выплачивалось все, внесенное им, а потом уже все делилось, согласно распределению долей. Почему так? Потому что основной пакет акций всегда должен принадлежать государству. А вот управление… Софья вообще планировала со временем все это скинуть на Ивана. Глупо же только тащить деньги из бюджета и ничего туда не вкладывать! А то, что бояре Морозовы оттуда лихо потянули, Софья и не сомневалась. Вот и пусть пока…
  
Ивана они сами воспитают, воровать не будет! А если таланты от отца унаследует… ну это мы посмотрим в дальнейшем. Глядишь, еще и министр финансов выйдет неплохой.
Проблема была только в одном.
Порт у Руси был один, совсем один. Архангельск. Не ближний свет. И рада бы Софья сманить из Англии корабелов, но куда их пока приткнуть?
Разве что на Волгу? Но тут тоже надо смотреть… Волга впадает в Каспийское море, но вот насколько она судоходна в это время? Ведь в двадцатом веке там много чего было – каналы, шлюзы… Голова шла кругом от того, сколько надо узнать.
А еще…
Простите, господа османы, но Крым я у вас оттяпаю. Нравится там, не нравится – это ворота в Россию. А потому – извините-подите. Куда?
А вот куда хотите, туда и…
Ладно!
Строить корабли дело долгое.
Сначала для них еще надо лес заготовить, верфи сделать… мало кто знает, что те самые ботики Петра Первого плавали отвратительно, а рассыпались на глазах, ибо сделаны были из сырого дерева. А где у нас лес?
А лесопилки?
А…
Ох, елки!
Дело выходило вовсе неподъемным, но начинать-то надо! А с Крымом что-нибудь еще придумаем.
Глеб Морозов подумал еще над договором, а потом подписал его. Оставалось собрать Джона Томсона в Англию.
* * *
Английский овцевод с простым именем Томас Смит посмотрел в окно. Тоскливо вздохнул.
Самое страшное – жить во времена перемен, а ему выпали именно такие. И дюжины лет не прошло, как казнили короля Карла, а жизнь с каждым днем все хуже. Кромвель с его «железноголовыми» взял власть, но удержать ее не смог. После смерти Оливера остался наследник – Ричард, но он слаб и глуп, а вот что теперь?
Опять вернутся короли?
Поговаривают и о таком. Только вот кто вернется? Карл Второй? Копия своего папаши, который тратил жизнь на гулянки и пьянки? Который с подачи дружка Бэкингема, ненавидимого всей Англией, торговал титулами и даже ввел новый – баронет, купить который можно было за тысячу фунтов хоть бы и вчерашнему мусорщику?
При Кромвеле можно было спокойно торговать и работать. При Карле же…
Лучше не будет. Отощав за границей в изгнании, Карл постарается отожраться на английских хлебах, в том числе и на таких, как он сам…
Нет, спокойствия тут больше не будет. К тому же…
Томми хорошо работалось при Кромвеле, а Карл, когда придет, начнет задавать простые вопросы. Первый – где взять денег. Второй – почему вы меня не поддержали? И драть будет три шкуры… нет, не верил Томас в королевскую доброту, но и что поделать – не знал. Никак не знал.
Оттого и был грустен и задумчив.
Кто-то уже уехал из Англии, и Томас подозревал, что ему придется сделать то же самое. Сгрести, сколько в горсть поместится, – и деру. Но куда?
В колонии?
Вот уж спасибо, туда вся ссыльная шваль стекается, всю дрянь ссылают, индейцы дикие бегают – и он туда поедет?
Обойдемся.
А куда?
Проблема была в том, что нигде его особенно не ждали. Как ни крути, люди – животные стайные и чужаков нигде не жалуют. Куда ни подайся.
Он будет приезжим, и только внуки его, быть может, получат шанс на достойную жизнь. Даже и в колониях… но туда точно не хотелось.
А куда?
За этим тяжким размышлением и застало его письмо.
Джон, баронет Томсон.
С Джоном они были знакомы давно, очень давно, а точнее – с его отцом, Ричардом. Джонни тогда бегал в коротких штанишках, ну а когда началась вся эта свистопляска – Томсоны уехали. И куда?
В Московию, к этим дикарям! Там, говорят, так холодно, что зимой птицы на лету замерзают!
Ужас!
Но… судя по письму – Джон там не замерз.
Просит его принять? Почему бы и нет…
* * *
Протопоп Аввакум прибыл в Москву со всем семейством, к коему относились жена Анастасия Марковна, а также дети Иван, Агриппина, Прокопий, Корнилий и Аграфена. И отправился прямиком к царю. Точнее, слуги привезли пред царские очи, вот как был – грязным, с дороги, усталым…
Алексей Михайлович принял его добром, пожаловал деньгами и шубой с царского плеча – и отослал… к боярыне Морозовой. А уж оттуда в Дьяково.
Почему так?
А почему бы нет?
Сейчас, если протопоп начнет скандалить и ругаться, он уже в глазах всех будет виноват. Его царь добром принял, к детям своим даже допустил, а он, тварь неблагодарная… черный пиар – это изобретение еще каменного века. Вот пока Аввакум был в Сибири, он был мучеником и героем. А сейчас он приближен к царю, а уж как он себя в ответ покажет – большой вопрос.
Аввакум, не будучи дураком, тоже это понимал. Но шокировал его разговор с боярыней Феодосией.
Та клялась и божилась, что вызвали протопопа по просьбе царевича, что царевич за двуперстие, что он сам не одобряет Никона с его реформами. И вообще – пусть батюшка сам поедет да посмотрит.
Когда?
Да хоть и завтра. Но лучше через три-четыре денька, как отдохнет. Все-таки путь был тяжким. Вера помогает, да, но детей жалко. Пусть передохну́т?
Аввакум согласился. Он-то сам – да, но жену ему было жалко. Любил он свою Анастасию, любил…
Может быть, меньше своей веры, но больше всего остального.
* * *
Дьяково стало для протопопа шоком.
К такому он не привык и такого не ожидал.
Ни мальчишек, которые бодро гоняли по полосе препятствий, ни царевича, который разминался в сторонке, ожидая своей очереди, ни кучи девушек в тереме, ни ласкового приема от царевны Анны, ни неожиданно умных темных глаз четырехлетней Софьи.
Жестких, ярких, изучающих.
– Тетя, дядя хороший?
Картавая речь настолько не вязалась с этим взглядом, что протопоп даже слегка опешил. Царевна Анна улыбнулась девочке.
– Да, дядя хороший. Но он устал с дороги, ему надо в баньку, потом отдохнуть…
– А он ужинать с нами будет?
– Будет, – приняла решение царевна Анна. – Мы ждем вас сегодня вечером, с семьей, в большой горнице?
Аввакум поспешил согласиться, понимая, что происходит что-то неясное. Не ждал он такого, никак не ждал.
Ни любопытных, острых взглядов от девочек-служанок, ни жесткого, почти ненавидящего взгляда от встретившегося Симеона Полоцкого, ни неожиданно приветливой улыбки от царевны Татьяны. И тем более кучки девочек с кусками бересты и угольками, которые что-то рисовали под ее руководством, причем Татьяна, даже не сильно ругаясь, подходила к каждой и показывала что-то, что надо исправить…
Протопоп, конечно, вернулся бы посмотреть. Но… а как?
Не стоит лезть в женские дела, начнешь выяснять – дураком себя выставишь. Единственное, что ему оставалось, – следовать за ключницей в отведенные ему покои и ждать ужина. И пытаться расспросить женщину.
Но тут он наткнулся на жесткое противодействие.
Царевич?
Не мое дело царевича обсуждать, хороший он человек, добрый.
Царевны?
Не мое это дело – царевен обсуждать. Хорошие они люди. Добрые, ласковые, заботливые.
И – все. Весь набор информации. В баньку с дороги пойдете? Хорошо, тогда я сейчас распоряжусь, вы покамест дух переведите с дороги, а я к вам девочку пришлю, как все готово будет. И протопоп с семьей остались в большой горнице.
  
Аввакум огляделся по сторонам, посмотрел на свою любимую Настеньку…
– Странно тут все, батюшка…
– Очень странно, матушка. Но…
Выводы делать было еще рано, сначала надо хотя бы с царевичем увидеться.
* * *