Азъ есмь Софья. Компиляция (СИ)
Алексей Алексеевич тут же согласился – и дал отмашку царевичу Владимиру. А уж тот принялся обустраиваться на местах.
Официально – для защиты от турецких набегов. Для этого строились крепости, устанавливались пушки и корабли бороздили пространство Большого Театра (простите, Черного моря).
Туркам сие резко не понравилось, и они выразили протест.
Русские на протест вежливо ответили, что родственные связи сильнее всего. Как же родне, да не помочь? Так не будет! И предложили уважаемым туркам не бегать в эту сторону.
Турки, считающие (и не без оснований) все Закавказье своей личной вотчиной, сильно обиделись и не пожелали сносить обиду. Вместо обиды они снесли одну из построенных крепостей.
Тут уже обиделся царевич Владимир – он, понимаешь, строит, а кто-то ломает? А ну брысь из моей песочницы!
И на море начали пропадать турецкие корабли. Плыли – и нету. А где пропали, на кого наткнулись? Неизвестность. Ну так на то и море – Черное, что все черным-черно в их судьбе.
Султан почему-то (враги наврали, точно!) решил, что в пропаже кораблей виноваты русские – и заявил, что еще раз такое повторится – и он войну объявит. А море есть море…
Как будет писаться в сводках – от неизбежных на море случайностей.
Так что война грянула.
* * *Конец августа.
– А хорошо, – заметил Алешка, вытягиваясь во весь немаленький рост прямо на чисто выскобленной палубе из золотистых досок.
– А то ж, – согласился второй воспитанник царевичевой школы – Михайла. Он ложиться не стал, резонно полагая, что долго им полежать не дадут. Так уж устроен мир – будь ты хоть семи пядей во лбу, а на корабле, куда попадаешь на практику, сначала все равно: подай-принеси-пошел вон, сопляк – не путайся под ногами! Этого не изменить, пока ты сам не добьешься, чтобы тебя уважали. Это естественно.
Вот Алешка – боярский сын, а Мишку к дверям приюта подбросили. Добрая царевна Ирина такие по всей стране устроила – там и поесть можно получить, и переночевать, а коли у девки грех приключился, так она и маленького может под дверь подкинуть. Все лучше, чем выкинуть! Стоит ли грех на душу брать?
Вот Мишку и подкинули. Мелкого совсем, двух лет от роду. Это сейчас он вымахал, что та оглобля.
Оба парня хотели связать свою жизнь с морем, оба легко подружились, несмотря на разницу в положении – да та и не имела значения в стенах школы. Все одеты в одно и то же, всех учат одинаково, а подзатыльники могут и княжатам доставаться! Что там!
Государыня царевна Софья (почему-то никому и в голову не приходило назвать ее боярыней Морозовой) вообще могла любого со двора прогнать – и никто ей возражать не смел. Правда, был только один случай, несколько лет назад, с воровством, но…
Мысли Алешки оборвал тычок друга.
– Лешка! Корабли!!!
Парень подлетел на палубе, вгляделся вдаль… И побелел на глазах, что та мука.
– Мишка, давай к капитану.
– Что там? – глаза у друга были куда как лучше Мишкиных.
– Турецкие галеры.
– Черт!
Мишка мгновенно исчез с палубы, а Алексей продолжил вглядываться вдаль.
Ох, плохо. У них тут стоят их фрегат на двадцать пушек, да два парусных кораблика поменьше, каждый на восемь пушек. А у турок даже сейчас видно – кораблей пятнадцать, никак не меньше. И половина крупнее их судна.
Галеры, конечно, но доставить неприятности они могут. Что же делать?
Ответ дал капитан Молотов, вылетевший на палубу.
– К бою!!!
Заиграла боцманская дудка, матросы бросились по местам, на мачте взвились флаги – и такие же флажки взмыли на мачтах двух русских кораблей.
Они собирались принять бой.
Они могли бы отойти вверх по Днепру, могли бы пропустить турецкий флот – и остаться в живых.
Могли.
Они принимали бой. *
* В реальности в 1787 г. бой с одиннадцатью галерами приняли фрегат «Скорый» и бот «Битюг». Командиры Обольянинов и Кузнецов сдерживали врага в течение трех часов – и заставили турок отступить. Прим. авт.
* * *Турки приближались. Нагло, спокойно, самоуверенно.
На мачте турецкой галеры взметнулись флаги.
Почетная сдача.
Мишка стиснул зубы. Посмотрел на капитана.
Неужели?
Молотов даже не колебался.
– Мы принимаем бой! Того, кто попробует бежать или струсит- я сам расстреляю! Пуля труса всегда найдет!
Матросы ответили согласными криками. Не все, это верно, но стоит ли тратить время на трусов?
– Открыть огонь!
Ядро предупреждающе шлепнулось в воду. Пока еще далеко от галер.
Пока.
Мишка перевел дух. Воспитанный в царевичевой школе, он бы скорее умер, чем сдался. А вот Алексей явно поплыл. Задергался, забегал глазами по сторонам.
– Они же нас…
Звонкий подзатыльник от боцмана оборвал его на полуслове.
– Подбери сопли, селедка! По местам!!!
Мальчишки опрометью бросились на орудийную палубу. К пушкам.
Им найдется забота.
Подносить порох, воду, да много еще чего. А вот на палубе им делать нечего. Малы еще.
Алексей оглянулся на друга.
– Миш, они же нас… шансов нет.
Мишка махнул рукой.
– Двум смертям не бывать, одной не миновать!
– Если что – надо прыгать за борт и плыть. Авось уцелеем.
Мишка только фыркнул. Уцелеем!
Да выловят тебя турки из воды! Еще и поиздеваются! Нет уж, коли дойдет до абордажа, то надо будет тут и сдохнуть. Только с собой забрать побольше врага.
Высказать это Михаил не успел – корабль застонал, запел, разворачиваясь под ветер. Развернулись и заплескались белые паруса.
Так говорили в их школе – и только сейчас он понял, что это значит.
У галер было преимущество – они не зависели от ветра. У турок было больше кораблей, больше людей, они не жалели рабов, которые сидели на веслах.
У русских было преимущество – в дальнобойности пушек. И сдаваться они не собирались.
Корабли маневрировали и стреляли, хрипели раненные люди, лилась кровь, разлеталась картечь…
Турки стремились подойти вплотную и пойти на абордаж. Русские корабли перекрывали путь к крепости, но старались не сближаться.
В ход шли ядра, шел небольшой запас «греческого огня», бывший на корабле, а потом, когда ядер же почти не осталось, русские подпустили корабль турок поближе – и ударили картечью.
Раз, другой, третий!
И это окончательно уронило турецкий боевой дух. Картечь просто сметала людей с палуб. И турки дрогнули. Легко драться с теми, кто сражается за свой кошелек, с наемниками, с людьми, которые боятся умереть. Были такие и на русских кораблях, но отступить им не дал бы капитан.
Почти четыре часа турецкий флот пытался пройти мимо русских кораблей. Они потеряли две галеры – одна тонула, вторая горела, русские поплатились одним из кораблей и двумя десятками жизней.
В том числе и…
Вечером, когда турки решили отойти, русские хоронили погибших моряков. В море, разумеется, а где же еще?
В море ушел и Алексей.
Михаил знал, что промолчит о его смерти. Знал, потому что Алешка умер по собственной трусости. Когда было особенно жарко, когда турки рвались на них, словно собаки на волка, Алексей решил удрать, выбрался на палубу – и тут его накрыло ядром. То, что осталось…
Ошметки.
Он не расскажет, что один из царевичевых воспитанников едва не предал все, чему его учили. Потом, когда вернется в школу, уже там…
Может, свою роль сыграло и то, что Алексей был из благополучной семьи. Ему было куда уйти, было к кому вернуться. А вот Михаилу – некуда. Для него школа была всем. И домом, и школой, и единственным шансом в жизни.
Он обязательно расскажет об этом случае наставникам.
А сейчас… А что сейчас?
Армия ли, флот ли – они должны держаться как можно дольше. Обязаны.
Помощь придет, обязательно придет! Ее надо только дождаться!
* * *– Справятся ли!? Смогут ли!?
Алексей метался по комнате, словно зверь по клетке. Софья наблюдала за ним со спокойствием каменной статуи. Сидела на подоконнике, покачивала ножкой в сафьяновом башмачке, наблюдала за игрой нашитого на сафьян жемчуга. Довольно скоро это надоело венценосному братцу.